Глава 13

Чуть более чем за год до основных событий

Ох, как я заволновалась! Что он там мне собрался доказывать? Нет, конечно, я понимаю, но… Я ведь никогда! А он наверняка о том не догадывается. Сказать? Наверное, надо, но как знать, как Артур к этому отнесется? Со средних веков многое изменилось. И моя невинность теоретически вообще могла стать проблемой, потому что плюсы у нее довольно сомнительные, а вот минусы… Кому нужны такие сложности? И вообще. Я не уверена, что готова. Тут даже с чисто физической точки зрения… опасно. А вдруг будет больно? Вдруг у меня походка изменится? А у меня завтра опять спектакль. Я нервно захихикала, представив, как выбегаю на сцену с грациозностью разжиревшей к холодам утки. Вершинин отвлекся от дороги, скосил на меня взгляд.

– Не обращай внимания. Я вся на нервах. Вначале трясло, теперь отходняк.

– Устала? – погладил меня по ноге.

– И это тоже. Репетировали день и ночь.

– Я понял. По тому, как редко мы говорили.

– Прости, – отвернулась к окну. – Такая у меня жизнь.

– Приспособимся. Ты, главное, сообщай заранее, когда будешь свободна.

– А я даже этого не знаю, представляешь?

И это, без сомнения, было проблемой. Опыт других балерин показывал – редко какой мужчина выдержит наш рабочий график. Все выходные – на сцене, все праздники. Про гастроли я уж вообще молчу. Именно поэтому балетные чаще всего искали отношения среди своих же. Так хотя бы можно было надеяться на понимание. К тому же мы проводили уйму времени вместе: классы, репетиции, прогоны, спектакли. И так каждый день, кроме понедельника. Но нам, повернутым на своей профессии, это было только в кайф. Другие в ней не задерживались.

– Как это?

– Ну, вот возьмем для примера вторник. Спектакля у меня нет. Но если вдруг кто заболеет, и меня вызовут, я должна буду явиться по первому требованию. Так что мое время мне не принадлежит.

– Собачья какая-то работа.

– А кроме нее я ничего не умею. Когда поломалась, – пожала плечами, – такой животный ужас накатил...

– Слушай, ты мне вот что объясни, я никак не пойму. Ты же охуенная? Ну, в смысле техники, и что там у вас еще?

Я заулыбалась. Даже ругательство, сорвавшееся с его губ, не покоробило. И в очередной раз тронули попытки вникнуть в суть моей профессии.

– И в смысле техники, и в смысле природных данных. Балет – это та еще евгеника. Здесь важно все – пропорции, выворотность, гибкость. Мне повезло. Природа щедро меня наградила.

– Так почему они выперли тебя? И как это вообще случилось? Нашли лазейку в законодательстве? – накидывал варианты Артур.

– Да нет. Мы же по срочным договорам работаем. Вышел срок – и до свидания, если не предложат продлить.

– А почему не предложили-то?

– Потому что неуступчивость прощается только суперзвездам. Когда я свалилась с небес на землю, надо было либо прогибаться под худрука, либо уходить. Я не нашла в себе сил на первое.

Вершинин стиснул зубы, предварительно коротко, но емко ругнувшись.

– Та я, наверное, больше тебе подходила, – зачем-то добавила, чем очень Вершинина разозлила.

– Херни не неси. Для меня вообще было бы лучше, чтобы ты сломалась, к чертям, и сидела дома.

Я даже рот приоткрыла от такого признания! Хлопнула глазами. Оглянулась к окну и резюмировала непонятно к чему относящееся:

– Приехали.

Артур же, пропустив мой ответ мимо ушей, продолжил:

– Только знаешь что? Когда любишь, меньше всего о своих хотелках думаешь. Пойдем домой, малыш. Ты устала.

Он что… так в любви признался? – гоняла в голове невероятную мысль, пока Артур обходил капот, чтоб открыть мне дверь. Подал руку, я вышла. Он отвернулся, чтобы забрать букет с заднего сиденья. Я несмело коснулась его спины. Почему-то не отпускало ощущение сказочности происходящего. И как-то это было слишком. Вспоминались слова Даночки – не приваживай, если… думаешь только о себе? Да, кажется, я поняла, что она имела в виду. В голове будто пазл сложился. В груди поселилась щемящая тоска.

– Эй! Ты чего?

– Устала.

– До слез? – не поверил Артур.

– Так бывает, когда полностью выкладываешься.

– Значит, пойдем. Будем восстанавливаться. Сначала ужин или ванна?

Я выбрала ванну. В прихожей между нами с Вершининым как-то по-особенному заискрило. Все же первая ночь, которую нам предстояло провести вместе. Он будет настаивать? Вряд ли – скорей брать измором. Это его привычная тактика в отношении меня.

– Пойду поесть разогрею. Ты, наверное, обычно долго плещешься?

– Да. Но не сегодня.

Артур кивнул. Я скрылась за дверью ванной. Обмылась и впрямь очень быстро, было нервно… Пока Вершинин гремел на кухне тарелками, прошмыгнула в спальню. Накинула шелковый халатик, прилегла на пару минут, давая организму отдохнуть, и крепко без снов уснула.

А проснулась я от того, что по моей груди будто водили перышком. Сладко это было. Очень сладко. В полусне я застонала и выгнулась луком, неосознанно стремясь к большему. Артур хмыкнул, нажал сильней, прихватил между пальцев мои возбужденные соски – халат распахнулся, я была практически голой. И кроме прочего меня окатило волной стыда. Вместо того чтобы открыть глаза, я, напротив, сильней зажмурилась. Пусть он как-то сам. Если я понравлюсь… В конце концов, его Катя – совсем другая. Я это точно знала, потому как не сдержалась и опустилась до того, что нашла ее фото в сети. Так вот если Катя – его идеал, то я…

– Какая красивая девочка…

Артур оттянул соски, легонько выкрутил и вновь очень нежно провел по саднящим навершиям. И замолчал. Стало тихо-тихо, звучали лишь наше сбившееся дыхание да отдаленный шум проезжающих где-то машин. Я приоткрыла глаза. Легкий ветер колыхал занавески, пуская в чувственный танец тени на стене, холодил разгоряченную кожу… Так что когда Артур неожиданно втянул мой сосок в рот, я зашипела, как змея, и резко приподнялась, опираясь на локти. Грудная клетка ходила ходуном. А он снизу ловил мой взгляд. И сосал грудь… совсем как младенец, посылая чувственные импульсы, стекающие к непривычно напряженному узелку между ног, и делая происходящее абсолютно невыносимым.

– Нет, Артур, – затараторила я, переворачиваясь на бок. – Ты обещал, что мы не будем торопиться!

В моем голосе слышалась совершенно неоправданная истерика. Я обняла колени и снова зажмурилась, застыдившись самой себя. Вершинин медленно откатился. Сел на кровати, опустив ноги на пол, и свесил голову. Я это все заметила, потому что как раз обернулась… Он молчал. Я тоже не находила слов. Потому что казалось – я своим поведением все разрушила. Надо было спасать ситуацию. Поколебавшись долю секунды, подползла к нему. Обняла, коснувшись губами между лопаток. Спина у Артура была широченной. Совсем не такой, как у балетных, у него другие мышцы были прокачаны, но… Это было красиво. Я без зазрения совести наслаждалась тем, что делала.

– Не надо. Я же не железный.

– Прости.

– Проехали. Просто дай знать, когда захочешь двинуться дальше.

– Дело не в этом! Я просто…

– Что?

– У меня никого до тебя не было, понимаешь? А завтра концерт, и если будет больно, то…

Вершинин обернулся медленно, как сидящий в засаде хищник. Поймал меня на лассо взгляда. Глаза уже привыкли к темноте, и я отчетливо видела, как застыло его лицо.

– Ты серьезно?

– Ну да. Говорят, из-за этого может измениться походка и…

– Тщ-щ. Так ты только поэтому… меня тормознула?

Я так и не поняла, как оказалась в его руках. Просто в один момент перетекла с матраса к нему на колени. Учитывая, как он впился в мой рот, ответ, видно, не предполагался. Меня снова повело. Я в нем потерялась. Скользила растерянно пальцами по его широким плечам, царапала короткими ноготками и попискивала что-то бессвязное.

– Можно же по-другому, малыш. Хочешь по-другому? – прошептал он, склоняясь к груди. В ответ я зарылась пальцами в его темные волосы и тихо простонала. – Да, да-а-а. Так хорошо. Потрогай еще. Мне нравится.

Он прижал одну мою ладонь к своему сердцу. Другую просунул под резинку боксеров.

– О-ох.

Он был большой, пульсирующий и чуть влажный на головке в моей ладони. Я обхватила ствол и сдвинула немного кожицу.

– Да-да. Вот так. Кайф…

Как-то извернувшись, чтобы мы не рассоединились, Вершинин уложил меня спиной на кровать, а сам навис сверху и… щелкнул кнопкой ночника. Кровь ударила в лицо. Под покровом ночи было не так стыдно, а тут…

– Красавица. Девочка любимая.

Одной рукой он удержал мой подбородок, не давая отвернуться, другой скользнул вниз. Неторопливо и чувственно погладил треугольник внизу живота.

– Как ты любишь?

– Я н-не знаю.

– Никогда себя не ласкала? – будто принюхиваясь, Вершинин дернул крыльями носа. И сжав сильней своей рукой мою ладонь вокруг ствола, запрокинул голову к потолку. – Почему?

– Как-то не хотелось, – призналась, уткнувшись ему в шею и едва удерживая себя от желания впиться зубами в выступающую, как канат, мощную связку.

– А сейчас хочется, малыш? Скажи, что хочется…

– Да… Да… Только по-другому, помнишь? Не спеши.

– Конечно. Я пальцами.

И он двинулся ниже. Туда, где все горело и текло. Отстранился, так что я даже его из руки выпустила, сел на пятки в ногах, глядя прямо туда, погладил губы, собрал влагу и медленно вставил в меня один палец. Я дернулась, соединила колени и рефлекторно опять зажалась.

– Ну что ты? Разве тебе плохо?

В голосе Артура полязгивал металл, я отчетливо понимала, как нелегко ему сдерживаться.

– Мне хорошо! Но это совершенно невыносимо, – захныкала.

– Тщщщ… – он согнул палец и покрутил. На висках пот. Глаза совершенно безумные.

– А-а-а-а! Я не…

– Тщ-щ. – Приблизился. Подул, лизнул, втянул в рот напряженный и сочащийся узелок. И все это опять на меня глядя! С ума сойти. Просто с ума сойти… Я дрожала. Напрягалась. Дергалась. И бормотала бессвязно:

– Я не могу – не могу – не могу.

А потом меня тряхнуло. И мир стал совсем другим… Артур отстранился, чтобы не пропустить мой первый в жизни оргазм. Я так отчетливо запомнила его дико горящие глаза, потемневшее от щетины и прилива крови лицо, блестящие от моего сока губы и щеки, мамочки!

– Смогла? – улыбнулся. Я смущенно закивала. Потянула к нему руки. Трясущаяся, скулящая, в его объятьях никак не могла успокоиться. Оказывается, вот оно как…

– Так хорошо, так хорошо…– повторяла снова и снова, пока мое внимание не привлекло кое-что другое. На миг застыла, пялясь в его подкатывающиеся глаза, после медленно сползла взглядом ниже. К напряженной плоти, которую он гонял туда-сюда в кулаке, отчего кровать немного потряхивало.

– Хочешь ты? – просипел, ни на миг не останавливая движения. Я зачарованно покачала головой.

– Рукой или ротиком?

Я задышала чаще. Никогда не думала, что мне когда-нибудь захочется это сделать, но… Я облизнулась. Посмотрела на Вершинина, чувствуя себя самой развратной шлюхой на планете. Да так и не смогла сказать… А он, вот ведь, даже не дал мне собраться с силами. Встал, демонстрируя классную загорелую задницу без следа более светлых участков, которые обычно остаются, если загорать в трусах.

– Артур! Не уходи… – испугалась я.

– Я не ухожу, малыш, что ты. Так просто будет удобнее. Сядь на край.

Я послушно сползла на край постели, уже, кажется, понимая, что он затеял. Толстая плоть качнулась у лица. Набрав полные легкие воздуха, я обхватила головку губами. Она имела приятный, хотя и довольно насыщенный вкус напичканного под завязку тестостероном самца. Исходя из названия самого процесса, догадаться о том, что надо делать дальше, труда не составило. Артур поначалу не вмешивался, позволяя мне приноровиться, понять для себя, как надо, но потом все же сорвался.

– Прости, прости… – шептал он покаянно пару минут спустя, слизывая мои слезы, сперму и, я даже не хочу знать, какие еще жидкости.

– Все хорошо. Только сил нет… – зевнула я и на этом просто вырубилась – предохранители сдохли окончательно.