Глава 14

Чуть более чем за год до основных событий

– Эй! Малыш, вставай, – шепнул я, но так и не нашел в себе сил тряхнуть спящую девочку. Лишь осторожно провел пальцами по выступающим позвонкам, очертил дуги ребер… Она была такой худенькой и такой хрупкой, что я поначалу боялся сжать ее чуть покрепче. Приходилось даже напоминать себе, что вообще-то она очень сильная и выносливая. Но это помогало не слишком. Я рядом с ней всего на свете боялся. Что сожму не так, не так что-то сделаю, не то скажу. Она же девочка-девочка… Нежная. Сахарная. Аристократичная. Знающая себе цену, которую, впрочем, никогда и никому не станет озвучивать. Я поверить не мог, что имею право ее коснуться. Провести по гладким зачесанным волосок к волоску волосам и, вынув шпильки, зарыться в них пальцами… И даже больше… Она же королева – взгляд, жест, поворот головы… А я… Просто я. – Сенька, ну давай, подрывай свой маленький задик. У меня для тебя сюрприз.

Есения сморщила нос во сне, и я опять засомневался – стоило ли это все затевать. А что, если мой план показать ей другую жизнь провалится? Я же неспроста это все затеял… Ведь как у нас повелось? Был балет. И балет был всем. А уж где-то там, на задворках жизни, был я, наши отношения с Есенией и будущее. Весь наш график, все наши короткие встречи были подчинены балету. Но даже с этим я бы смирился, если бы… она хоть что-то кроме него видела. Но нет. Есения была совершенно оторвана от обычной человеческой жизни. Отношения, друзья, дети, какой-то быт… Не знаю, она будто вообще не понимала, зачем это все. Не осуждала, просто искренне не понимала, почему большинству людей так мало для счастья надо. Я ей хотел это показать. Вдруг бы она прониклась?

– Мр-м. Который час?

– Ужасно поздно! Вставай.

Из-под одеяла выглянула ее маленькая попка в шортиках. Я подумал-подумал и легонько шлепнул по ней. Чтобы просто убедиться, что она правда это позволит.

– М-м-м, что дальше, Вершинин? Ты прикуешь меня и отхлестаешь стеком?

Вот! Вот про что я… Интересно, а если без шуток? Она бы позволила? И пофигу, что меня не заводило все это дерьмо. Крышу сносило само осознание, что я мог делать с этой чистенькой сладенькой девочкой все что угодно. Меня даже не напрягал тот факт, что технически она все еще оставалась невинной. Наоборот, мне ужасно нравилось ее соблазнять, открывать в ней новые грани чувственности. То ли проверяя, то ли доказывая себе, что я правда вот это все могу… И она откликнется. Подставится. Откроется. Позволит все. Самые изощренные ласки.

Я завис, как всегда оглушенный. Есения поерзала, отчего шелк белья сильней впился в плоть, доставляя ей немного болезненное удовольствие.

– А ты хочешь? – просипел я, пробираясь под шортики. Есения замерла. Задышала чаще и будто невзначай (ага, как же) чуть приподняла попку. Она была очень чувственной девочкой, но все еще очень стеснительной.

– А? Что?

– Чтобы я тебя выпорол? – просипел я, лаская ее влажную плоть.

– Боже, Артур, – рвано задышала Есения.

– Просто поласкаться хочешь, да? Маленькая хитрюшка…

Я чувственно ее поглаживал, с ума сходя от открывающейся взгляду картины: Есения, лежа, все выше задирала попку, в какой-то момент едва ли не став в классическую коленно-локтевую. Девочка уже свободно принимала два пальца. И более того, сама насаживалась, выпрашивая большего. В общем, было самое время остановиться, учитывая мои планы на день. Я нехотя убрал руку. Есения возмущенно пискнула, но, как я и думал, застеснялась, и вслух ничего не сказала. Только на спину перевернулась и уставилась на меня широко распахнутыми, ничего не понимающими глазищами.

– Закончим после, – усмехнулся я.

– После чего? – недовольно поджала дрожащие губы.

– После того, как ты увидишь сюрприз! У тебя пятнадцать минут на сбор. Схожу куплю круассанов.

– Постой! Скажи хотя бы, что мне надеть.

– Что-то легкое, там шикарная погода.

Есения собралась быстро. Когда я вернулся домой с круассанами, она уже варила нам кофе. И ничего такого вроде бы в этом действе не было, а я каждый раз залипал. Правда, сегодня картина была особенно привлекательной, потому что моя девочка искрила от напряжения – оргазм-то я ей обломал. Впрочем, даже это было мне на руку. Пусть оно в ней до вечера потомится. Сильнее будет хотеть продолжить.

Дорогой Есения (видно, меня наказывая) демонстративно молчала. А я улыбался как придурок, пряча глаза за зеркальными стеклами авиаторов.

– Я думала, мы в бухту поедем, – удивилась, когда я остановился на стоянке возле яхтклуба. – А ты привез меня в ресторан?

– Не совсем, пойдем.

Я взял Есению за руку и повел к понтону. Привыкшая к этим видам, она как будто не особенно впечатлилась. Но когда на горизонте показалась яхта, восхищенно ойкнула. Посмотреть там и впрямь было на что.

– Прима… – прошептала Есения, прочитав название, и не бросилась мне на шею, как я бы мог предположить, даже не дернулась. Уставилась в дощатый пол. Вздохнула. Обняла свои плечи руками и жалобно всхлипнула: – Артур…

– Что? – сощурился я.

– Ну зачем? Я же…

– Что?

– Я не знаю! – закричала она.

Все она знала. И я знал… Есению пугала моя одержимость ею, потому что она не могла ответить на мои чувства с тем же отчаянием. А я хоть и мучительно желал этого, так же понимал, как глупо требовать от не нюхавшей жизни девочки понятных мне страстей. И был готов приручать ее к себе по чуть-чуть.

– Я же тебя не подгоняю. Пойдем?

– Ой, а там еще какие-то люди…

– Я пригласил своих приятелей. Ничего? Веселей будет.

– Конечно. Только они же тебя, наверное, с Катей ждут.

Я улыбнулся. Ревность была добрым знаком.

– Нет, малыш. На этот счет не парься. Пойдем?

Есения разглядывала убранство яхты с восхищением. Гладила белоснежные бока, медового цвета доску, устилающую палубу, и хромированные детали в оснастке. Все вместе это выглядело шикарно, но не вычурно, и я был рад, что в этом наши вкусы совпали.

Давая время Есении освоиться, я утащил ее вниз, пока остальные гости затаскивали на палубу баулы с вещами и снедью. Назвав этих людей приятелями, я, конечно, сильно преувеличил. По факту у меня был один друг – Славка. Но он, будучи стопроцентным холостяком, не был помощником в том, что я затеял. Я же хотел продемонстрировать Есении прелесть семьи, ну или, по крайней мере, крепких партнерских отношений. С детьми, собаками и вот такими выездами по выходным на рыбалку. А поскольку мой круг общения был очень ограничен, я пригласил единственного женатика, с которым общался чуть тесней остальных – Шведова, и будто вскользь обронил, что не буду против, если к нам еще кто-нибудь присоединится. Семен в нашем регионе курировал силовые структуры, а его жена Вера преподавала в вузе. Их пара казалась мне ну прямо-таки образцово-показательной хотя бы потому, что Семен смотрел на жену практически так же, как я на Есению. И это после стольких лет брака!

– Здесь кухня, здесь гостевая спальня. А тут хозяйская, – объяснял я, зарываясь носом в льняные волосы Есении. Она опять по своей привычке стянула их в хвост. Мне хотелось сдернуть резинку, чтобы не мешать ветру их путать.

– Предполагается что мы здесь переночуем?

Есения обернулась. Наши взгляды встретились, и мы бы наверняка поцеловались, если бы нам навстречу не вышла Вера.

– Ой! Привет… А я, кажется, заблудилась, – хихикнула она. В руке – шампанское, настроение веселое. То, что надо.

– Привет, Вера. Рад, что вы выбрались. Это моя Есения. Есения – это Вера Шведова. Она биолог. Так что наше путешествие обещает быть интересным.

– Здравствуйте, – как будто смутилась Есения.

– Есения – балерина.

– А я знаю! – сверкнула Вера глазами. – Поверить не могу, что мы вот так встретились. Я видела несколько спектаклей с вашим участием. Мы специально со Шведовым летали в столицу. Шведов – это мой муж…

Вспомнив, что так и не обсудил с капитаном маршрут, шепнул на ушко Есении, чтобы она не терялась, и, оставив ту на попечение Веры, с которой они вроде бы неплохо поладили, поднялся наверх.

– Извините, нас, кажется, не представили, – поймала меня на полпути симпатичная брюнеточка.

– Артур, – машинально представился я.

– Эльвира. Эля… – улыбнулась та в ответ и вдруг, видно, поняв, кто перед ней, округлила глаза.

– Очень приятно, – усмехнулся про себя. – Так чем я могу помочь?

– О боже… То есть… Я хотела попросить разделать… Ой.

– Эля, да?

– Угу. Эля.

– Так вот, Эль, расслабься, окей? И давай сюда свои устрицы, – понял я ее затруднение, разглядывая сваленные в раковину дары моря. – Я открою. Че Швед вообще вам это дело доверил?

Взял самый большой нож и легко стал вскрывать раковины.

– Красивая у вас девочка.

– Ты про Есению?

– А? – смутилась Эля. – Так зовут вашу яхту?

– Нет, – засмеялся я. – Так зовут мою девочку.

В общем, недопонимание у нас вышло. Правда, выяснить, что да как, не успели. В кухне нас догнали Вера с Есенией.

– А вот и я! Знакомься, Эль. Это Есения.

– Очень приятно. Эльвира. Эля, – представилась та. – Как вам в наших краях?

– Отлично. Я здесь родилась. В смысле, на острове, – смущенно улыбнулась Есения.

– Ты не похожа на островитянку.

– Последние годы я жила в столице. Сначала училась в балетном училище, потом несколько лет служила в театре.

– А теперь…

– Теперь я в труппе здешнего театра числюсь.

Есения неуверенно на меня взглянула. И я все понял… Понял, что если ее позовут назад, она все бросит. Внутренности резануло.

– Скажи, Есения, а балерины пьют? – донесся сквозь шум в ушах голос Эли. Есения хлопнула глазками и рассмеялась, чуть сглаживая смехом мой страх.

– Извини, представила, как бы выглядел танец маленьких лебедей, если бы лебеди вышли на сцену под мухой, – заливаясь, пояснила она, вызывая всеобщий смех.

– Так тебе наливать? Возраст позволяет?

– Вообще-то мне двадцать два.

– Правда? Я думала – меньше.

– Это мое проклятье, – кивнула Есения, забирая бокал из рук Веры.

– Ну, что, вам достаточно устриц, девочки? Может, пойдем наверх? Там хорошо, – предложил, закинув руку Сене на плечико.

– Да-да. Идемте, нам Вера еще лекцию обещала.

– А на какую тему? – оживилась Есения.

– Вообще я специализируюсь на местной фауне. Аборигенам вроде тебя мой рассказ, наверное, покажется скучным.

– Не прибедняйся, Вера Ивановна, – вздохнула Эля. – Твои лекции набирают миллионы просмотров не просто так. Уверена, мы все узнаем для себя что-то новое.

Захватив с собой по бокалу и по блюду с всякими вкусностями, поднялись на палубу. Хорошо было. Солнце нехотя пробивалось сквозь тучки. Мимо проплывали острова. Вера что-то рассказывала, мы с мужиками закинули удочки, предварительно раскочегарив старенькую коптильню…

– Мишка! – закричал кто-то из гостей, обращаясь к смешному мальчику – сынишке той самой Эли. – Япончик… Иди к дяде Славе, у меня пострашнее чудище!

Тоже Слава. Надо было своего Славку позвать. Встал бы между двух – загадал бы, как в детстве, желание.

– Моего сына зовут Михаил, Слава, окей? Давай без прозвищ, – отбрил шутника отец того самого пацана. Я чуток не понял возникшего напряжения, но не стал вдаваться в подробности. Судно качалось, время лениво ползло вперед. Рыбка закоптилась, мы расселись за столом. Завязался разговор, в котором я практически не участвовал, кайфуя от Сеньки в моих руках, массируя ее шейку.

– Намешалось тут всего – будь здоров, – заливался соловьем все тот же Славка. – Генетическая Санта Барбара! Мы ж как? Дай бог, если своих прабабок знаем, а кто там дальше – неведомо.

– Ну а на кой тебе это знать, Слав?

– Как это? А вдруг у меня в предках – короли?

– Семейные деревья всех ныне живущих со всеми ранее жившими сплетаются в непроходимые заросли уже поколений через тридцать.

– И что это означает?

– То, что все мы друг другу братья, – усмехнулся Юра – муж Эли. Я не всех гостей заполнил, но на этого мужика обратил внимание.

– Все равно ничего не понятно. Вот допустим, ты выглядишь как среднестатистический европеец, так?

– Слав, заканчивай базар, – вмешался еще один гость. У меня опять возникло странное ощущение, что все вокруг знают что-то, чего не знаю я. Наверное, этого следовало ожидать, приглашая на яхту незнакомых людей. Есения напряглась.

– А что я такого говорю? Европеец же? Ну! А Мишка – япошка. И как так получается? Ну, если отбросить вариант, что он от соседа… – загоготал шутник.

– Ты сейчас на что намекаешь? – вскипел Юра, поднимаясь из-за стола.

– Юра! – попыталась успокоить мужа Эля. – Юр, успокойся…

– Какой, на хер, сосед?! Ты сейчас на что, блядь, намекаешь?

– Да ни на что. Ты какого фига закусил удила, Юр? – вроде как пошел на попятный Слава. – Не знай я, что Элька в тебя влюблена как кошка, подумал бы, что тебе правда глаза колет…

И вот тут и началась драка. Хорошо, блин, погуляли. Ничего не скажешь. Я ссадил испуганную Есению с рук и встал, чтобы помочь растащить двух идиотов. Как раз когда маленький сын Эли и Юры, тот самый Мишка Япошка, выпал за борт.