Глава 17. Оля

Я вспыхиваю и шумно выдыхаю, готовая написать: «Да, да, да, приезжай и посмотри». И даже текст набираю, но он так и остается в черновиках, потому что я прекрасно осознаю, чем закончится его появление. Мне будет хорошо, мне даже от мысли, что я его увижу, уже хорошо, но завтра настигнет, и схватит за горло стыд и еще долго будет мучить меня. А Игнат, скорее всего, уже на утро скажет, что секс между нами ничего не значит. Просто перешагнет через зарождающиеся чувства, а я останусь с ними и буду в себе переваривать. И хорошо, если при этом он оставит мне работу.

Телефон светится сообщением, и я с замершим сердцем читаю:

«Молчание – знак приглашения».

«Нет, нет, нет, я не давала согласия, – пишу в панике. – Не нужно тратить свое время на меня. И секса не будет. И у меня бардак, и я вообще фригидная. Игнат, ну, пожалуйста, не надо приезжать! Не надо!», – кричу в каждом сообщении, отправляя кучу восклицательных знаков, а в ответ тишина, а через минуту:

«Поздно, Дикарка. Я уже здесь».

– Нет, – кричу я вслух и вскакиваю с кровати, бегу к окну, которое как раз выходит на наш двор колодцем. Выдыхаю, когда не вижу его машины. Может он попугать меня решил? Но я все равно снова ему пишу:

«Я вам не открою и, если надо будет, вызову полицию. Вот».

Точку я отправила несколько раз, чтобы донести до его отправленного похотью разума, что я говорю совершенно серьезно. И вообще пора завязывать эти ночные переписки, ведь сегодня он мог пошутить, а завтра приехать на полном серьезе. И учитывая разницу в возрасте, комплекции и поле, я вряд ли долго смогу ему сопротивляться. Да и не захочу, наверное…

Он прочитал сообщение, даже начал что-то набирать, но тут словно застыл. Почти минут пять я стояла у окна, смотря на дверь подъезда, то на арку, из которой не выехало ни одной машины. Наверное, он вообще в клубе и решил меня попугать.

Я даже натянула свою любимую, широкую ночнушку, чтобы уже лечь спать, расчесала волосы и посмотрела еще раз на телефон. Он молчал.

Я уже натянула повыше одеяло и невольно улыбнулась тому, как между бедер мокро, привычным движением провела пальцами по влажным складочкам. Но вдруг тишину квартиры разорвал гром. А вернее яростный стук в дверь и мужской крик.

– Открывайте, вы меня заливаете!

Заливаю?! Я мигом вскочила, проверила все краны под сопровождение этого же звука и скорее поспешила открывать соседу, пытаясь вспомнить, кто теперь живет над нами.

Открыла дверь, готовая сказать, что у нас все сухо, и ахнула, увидев Игната, опирающегося на косяк рукой. Великолепного в своей небрежности, словно только что вышедшего из душа. На дождь я даже внимания не обратила.

– Ну что ты застыла, хочешь, чтобы соседи прибежали?

Я только открываю рот и закрываю, а в голове, кроме матов, ничего нет. А мне очень хотелось высказать их все. Он еще и меня виноватой выставляет. Еще и за плечи берет, вызывая бурный рой мурашек, и толкает внутрь квартиры, запирая дверь. Боже, он закрыл дверь!

– Ну что ты смотришь на меня как на приведение? Я же сказал, что приеду, – усмехнулся он, проведя по рукам от плеч к пальцам. Поднял их, чтобы поцеловать. – Да не переживай. Буду вести себя как джентльмен. Выпью чая, обсужу с тобой современные тенденции дизайна помещений.

Он коснулся моей руки губами, а потом вдруг втянул воздух носом, так что крылья немного распахнулись, а глаза, смотревшие на меня насмешливо, сузились. И я только сейчас поняла ужас своего положения, потому что эта самая рука только что была между ног.

– Ну или нет… – хрипло произносит он. Я пытаюсь выдернуть руку, сделать хоть что-то, но он не дает даже двинуться и вместо того, чтобы сказать хоть слово, берет мои пальцы в рот. Боже! Я закрываю глаза, чувствуя, как стыд, так тесно связанный с возбуждением, буквально растекается по венам. Так много хочу сказать, но губы словно онемели. – Глаза открой, Оля, и дыши.

Подчиняюсь, хотя с трудом. Он напротив, взглядом насквозь пронзает, словно душу выкручивает, делает шаг, второй, а я словно под гипнозом. Словно вся в нем теряюсь, словно проваливаюсь в глубину его глаз, они темные, а сейчас словно мрачный лес, в котором я потерялась и встретила своего волка. И сейчас он меня сожрет. Но самое страшное, что я дрожу не от страха, а от желания быть с ним. Потеряться в пространстве не дает мне стена, к которой он меня прижимает, наклоняется, не разрывая контакт, и влажными пальцами ведет по ноге, забирается под подол, поднимая его все выше. До неприличия. До возможных криков остановить, но я все ещё молчу, смотря ему в глаза и позволяя делать с собой все, что угодно.

– Я помешал тебе, да? – хрипит он, прижимаясь к моему лбу, продолжая подниматься уже по бедру все выше. И я невольно ноги чуть шире расставляю, вряд ли осознавая, что делаю. – Нельзя оставлять даму неудовлетворенной, верно?

Он управляет моими пальцами, прижимает их к гладковыбритому лобку.

– Блять, – выругивается он, почти скрипя зубами, но продолжая свою игру, нажимая на мои пальцы и раздвигая мокрые донельзя складочки. Как же, черт возьми, стыдно, но и прекратить эту пытку сродни безумию. Не могу. Хочу до конца. С ним. Хотя бы вот так. Это же не секс, он просто, просто поможет мне и уйдет. Верно? Шумно выдыхаю, когда он начинает мягко, небрежно водить моими же пальцами по влаге, а ее словно еще больше становится, зажимаю зубами губу, осознавая, что она уже капнула на бедро. Господи, какой же стыд.

Отворачиваюсь, упираясь взглядом в его кулак, который он вжал в стену.

– Посмотри на меня, Оля, – требует он хрипло, чуть надавливая, почти проникая в меня. Я кручу головой, не могу смотреть сейчас ему в глаза, не могу видеть губ, к которым хочу прикоснуться, словно впитать в себя силу, которая меня парализовала. Вместо этого совершаю безумное – касаюсь ртом его кулака. Игнат смачно выругивается, но вместо нового приказа просто поднимает большой палец, и я, движимая какими-то животными инстинктами, обхватываю его губами, закрывая глаза.

– Блять, Оль, с ума же сводишь, – начинает он двигать рукой активнее, а во рту пальцем шевелить, с языком играться. Пошлые, чавкающие звуки внизу заставляют вздрагивать, а во рту только больше слюны образовываться, а палец уже по губам елозит. Внезапно всей рукой за щеки меня берет, и я уже снова смотрю в глаза, наполненные безумием, и это сумасшествие наполняет меня до краев. Внизу живота все стянуло, я сжимаюсь, чувствуя, как близок оргазм, но, даже ожидая его, я не была готова, вскрикнула и тут же была поймана твёрдыми губами, буквально затянувшими меня в продолжительный поцелуй. Мы ничего не делали, мы не занимались сексом, – убеждаю я себя, но в голове одно, что моя рука неспособна доставить мне такую радость, какие бы фантазии меня при этом не мучили.

Я открываю глаза, сжимаю бедра и смотрю прямо, хотя почти ничего не вижу. Но вот Игнат.

Он уже выпустил мою руку и спокойно стоит напротив, словно не было ничего.

– Чай-то будет или сразу проведешь экскурсию по квартире. Кстати, хочу сказать, что хозяйка ты так себе, вон даже пыль… А говорила…

Мне легче, мне значительно легче, когда он так лихо перевел тему. Я бесконечно благодарна ему, что он даже не стал заводить тему о том, что сейчас произошло. Что не пытается снова поднять подол ночнушки и увидеть, сколько влаги там сейчас стекает по ногам.

– Просто свои ресурсы золушки я трачу исключительно на ваш клуб.

– Верю, Дикарка, – он улыбается, а я указываю на кухню.

– Подождите, – как глупо сейчас говорить с ним на «вы», ужас. – Подожди меня там.

Хочу прошмыгнуть в ванну, но он руку ставит, качает головой.

– Нет, Оль, если уж я мучаюсь от спермотоксикоза, то ты должна мучиться от потопа между ног.

Вот сейчас я его ненавижу, потому что он прекрасно знает, как мне неловко, и нагло этим пользуется.

– А если соседи прибегут с криками, что их заливает? – задаю совсем дурацкий вопрос, а Игнат смеется. И я почти таю от этого звука. От того, что он сейчас здесь. Ну и потому что не пытается меня принудить. Не то чтобы я сейчас бы сильно сопротивлялась, но его сдержанность действительно достойна уважения.

– Не переживай, хозяйка, этой ночью я буду твоим единственным нежданным гостем.

Ну почему нежданным. Очень даже долгожданным. Только тебе я об этом не скажу.

– О чем думаешь?

– О чае. Исключительно о чае с тремя ложками сахара.

– Ну будем считать, что я тебе поверил, – дает он мне пройти, а я не знаю, чего мне больше бояться, того, что поскользнусь на собственной влаге, или о того, что припрется не вовремя брат.