Глава 18

Он смотрится здесь неуместно. И занимает почти всю маленькую кухню своими широкими плечами. Но я рада, что он здесь, хоть тело все еще дрожит от удовольствия, которое я испытала.

Я завариваю чай, ощущая, как ползут по спине мурашки от его пристального взгляда. Достаю печенье, зная, что Игнат любит сладенькое. Почему-то сама же вспыхиваю от своих двусмысленных мыслей.

– Чай-то будет, или мы…

Даже думать не хочу об этом «мы».

– Вот, – поворачиваюсь, стараясь не смотреть ему в глаза. Но лучше бы в глаза, чем на ширинку, которая прямо-таки топорщится. – Печенье еще.

Он принимается за чай, и я надеюсь, ромашка его успокоит. Ну и меня, потому что нервы натянуты до предела.

– Так ты смотрел дизайнеров?

– Дизайнеров нет, только их ужасные работы. Вкусно, – хмыкает он, отпивая чай и заедая печеньем. А я смотрю на его стальной пресс. Наверное, не занимайся он столько спортом, он давно бы раздулся от того, сколько сладкого потребляет каждый день.

– У меня есть и другие. Главное же желание, верно?

– Ну, в нашем с тобой случае его походу недостаточно… – он вдруг протягивает руку и обхватывает мою, вместе с маленькой чашкой. Я застываю, приходится поднять наконец взгляд, чтобы понять, о чем он. Желание, да его чересчур много, только вот дизайнер нашей интрижки может оказаться очень плохим.

– Игнат, я не понимаю, что ты имеешь… – боже, как глупо, но с ним язык почти не шевелится, а пересохшие губы то и дело приходится облизывать.

– За неделю совместной работы я убедился, что девочка ты очень умная, так что все ты прекрасно понимаешь, – он второй рукой убирает из моих деревянных пальцев чашку и тянет меня к себе через крошечный стол. – Да иди сюда. Если я тебя не трахнул в коридоре, то еще способен адекватно мыслить.

От этого не легче, но я все равно подчиняюсь, сажусь на его колени, стараясь не разводить ноги, но разве Игната это устроит? Он нагло задирает мою ночнушку до самых бедер и перекидывает одну мою ногу через свои колени. Теперь мы сидим совершенно неприлично, но, черт, как же приятно.

– Мы не будем обсуждать дизайн? – наверное, это попытка снять напряжение, унять стук сердца, переключиться на работу. Сделать, что угодно, только бы не ощущать нарастающее как поток ветра наваждение.

– Мы обсудим, потом. А сейчас скажи мне, почему мы еще не трахнулись? Про то, что ты фригидная, я в жизни не поверю.

Я лицо руками закрываю, а ведь я надеялась, что не станет упоминать мой бредовый поток мыслей.

– Я не хочу терять работу, – признаюсь я, раз уж мы говорим честно. Он убирает руки от моего лица.

– Это как связано?

– Ты сам сказал, что если я не выдержу работы помощницей, то стану любовницей. А мне нравится работать и мне нужны деньги за мой труд, а не за то, что я ноги раздвину.

Он открыл рот, а я уже поняла, что он хотел сказать.

– И не надо говорить, что мою маму все устраивало. Меньше всего я хочу стать шлюхой, понимаешь?

– Я про твою маму даже не думал.

– Да?

– Да. Я всего лишь хотел сказать, что мне тоже не хочется терять такую чудесную помощницу, но у меня уже так яйца ноют, что я готов начать тебя шантажировать. Работой.

– А может не надо?

– Может и не надо, если мы сейчас придем к компромиссу?

– Какому? Что вы не выкинете меня как Карину, если начну сильно много требовать?

– Да что ж ты такая сложная? Она поставила меня перед выбором. Ты или она. Я выбрал тебя, чем ты еще недовольна? – бесится он, сильнее меня в себя вжимая.

– Недовольна, что вообще возникла такая ситуация. Может я тоже однажды поставлю такой ультиматум, и ты выберешь не меня. Поэтому, мне кажется, лучше оставаться просто боссом и подчиненной.

– Это тебе так кажется, а я читаю, что мы спокойно сможем совмещать, – он упирается носом мне в шею, ведёт к вырезу на ночнушке, вынуждая меня буквально тонуть в ощущениях, захлебываться ими, еле-еле сдерживая себя, чтобы самой не наброситься на него, согласная на все.

– Как только получишь свое, ты охладеешь ко мне.

Он хмурится, на скулах активно двигаются желваки, а я вся напрягаюсь. Неужели что-то не то сказала?

– Ты этого не знаешь. А вдруг этот секс будет лучшим в моей жизни, и я сразу позову тебя замуж? – он, конечно, шутит, и мне бы посмеяться. Только вот плакать хочется, потому что сказки все это. Не будет этого. Я слезаю с колен и отхожу подальше.

– Ерунда это все. Если тебе просто хочется секса, всегда можно найти компанию, а я хочу спокойно работать, а не смущаться каждый раз, когда ты будешь после меня зажигать с новой интересной игрушкой.

– Ты считаешь, – он встает и направляется ко мне, не дает отвернуться, держит лицо пальцами, делая почти больно. – Что знаешь меня? Ты считаешь, что я бы поперся к тебе, будь мне нужен просто секс? В моем доступе любые телки, а я здесь, стою на кухне и пью сраный чай, вместо того, чтобы пить виски и трахаться. А все потому что я хотел сюда приехать. К тебе приехать, Оля.

Господи, за что мне это. Если бы он шутил, снова играл в балагура или грубил, как он умеет, я бы, наверное, спокойно послала бы его подальше. Я бы смогла. Но эти слова, каждое наотмашь бьет по сердцу, вызывая острое желание отдаться ему прямо сейчас. Но я лишь хлопаю глазами, а он вздыхает.

– Ладно, страхи я могу понять. Но согласись, что ты мне должна за оргазм. Как думаешь?

– Пожалуй, – выдавливаю из себя, и он кивает, расстёгивает ширинку, уже не делая больно, а лаская губы большим пальцем.

– Подрочи мне, – говорит он совершенно бесцеремонно, и я вспыхиваю, но эта идея мне нравится больше, чем просто отдаваться ему прямо сейчас. – В рот же ты не возьмешь?

Я, сама от себя не ожидая, обнимаю его за шею и целую, он тут же становится активным участником процесса, толкается языком в мой рот, прижимая меня к краю столешницы.

– Давай знаешь, как, – как это выговорить-то. – Все постепенно. Не будем торопить события. Будем маленькими шажками двигаться к главному блюду, не спешить, а то и гляди, я настолько начну тебе доверять, что раздвину ноги. А ты настолько будешь мне доверять, что позволишь сделать ремонт…

Он хмурится, словно переваривает информацию, а я тихонько про себя молюсь, чтобы он согласился. Я очень хочу, чтобы он согласился.

– Так ты мне подрочишь?

– Ну конечно, если ты покажешь, как, – смеюсь я, а он руку мою берет, целует тыльную сторону ладони и подносит к моим же губам.

– Покажу, – уже хрипло. – Оближи каждый мальчик. Не торопись. Вот так, медленно.

Я делаю, как он просит, наслаждаясь его взглядом, от которого все внутри плавится. И сейчас самое главное самой не потребовать взять меня прямо здесь.

– Теперь обхвати член, – он тянет мою руку вниз, а я вздрагиваю, стоит коснуться бархатной неровной поверхности ствола. Игнат шипит сквозь стиснутые зубы. – Дикарка, не так сильно. Теперь вверх-вниз двигай рукой.

Я подчиняюсь, сжимая бедра, между которыми непрерывно течет влага, накачиваю член, который с каждым движением становится все тверже. Руки Игната уже на моей груди, мнут, сжимают, делают почти больно, но я вижу, как ему при этом хорошо, и терплю, продолжая работать рукой непрерывно, ощущая, каким каменным становится член. А потом вдруг Игнат вжимает меня в столешницу, хрипит как животное, и я чувствую, как в подбородок стрельнули горячие капли и теперь стекают по груди, животу, в самый низ.

Игнат выдыхает, смотрит вниз, туда, где нашими телами зажат его член, и моя рука, в которой он все еще пульсирует.

– Ладно, черт с тобой. Постепенно так постепенно, – усмехается он, и тут звонит телефон. Он чмокает меня в губы и берёт трубку, заправляя член в трусы и застёгивая ширинку. А я с глупой улыбкой отворачиваюсь к раковине и смотрю на ладонь, которую покрыла пленка спермы. Желание попробовать на вкус безумное, но я уверена, что Игнат ни раз предоставит мне эту возможность.

– Кто? ОБЭП? – слышу мельком. – Не понял, а им что надо. Кто распространял? А ты куда смотришь?! Пиздец.

Поворачиваюсь, вытирая руки.

– Проблемы? – Игнат уже положил трубку, весь напряженный, но на мой вопрос даже расслабился слегка.

– Да, им всем от меня что-то надо. Не парься. Выспись, завтра тяжелый, походу, день, – он подходит быстро, быстро целует, лишь на миг, но погружая меня в вожделенную дремоту. И правда спать хочется.

– Игнат, а ты больше не будешь спать с Юлей?

– И тут же лишиться права на твои нежные ручки? – усмехается он, но я не смеюсь, и он тут же становится серьезным. – Не буду, Оль. Когда я тебе врал?

– Дать печенек? – улыбаюсь я, сама проявляя инициативу и целуя его в губы, а он улыбается как Чеширский кот.

– Ну дай, Дикарка. Или ты уже ласковая кошечка, – он берет меня в кольцо сильных рук, и я вдыхаю его терпкий, какой-то именно его мужской аромат.

– Ласковая кошечка всегда может снова стать Дикаркой, – напоминаю я, поддаюсь порыву и целую его в шею, а сама добавляю. – Тебе ведь уже пора, почему ты еще здесь?

– Кто бы знал, – усмехается он, все же отпускает меня и идет в прихожую, натягивает свои кроссы и тут же выходит за дверь. Я уже думаю, сейчас уйдет и сразу забудет обо мне, но он словно мысли мои слышит, оборачивается и подмигивает со словами:

– Спать ложись и не шали ручками. Теперь это моя прерогатива.