Глава 38

Я впитываю в себя ее невинный образ. Покрасневшие яблочки щек, дрожащие губы. А то, как она капли с них язычком слизывает, мне хочется запечатлеть и поставить в рамочку.

В моей жизни было столько минетов, что не сосчитать, но еще никогда меня не вело только от того, как девочка на коленях смотрит. Опускает длинные ресницы, вытаскивает язычок и касается кончика. Осторожно, почти бережно.

– Смелее, малыш, – одной рукой за стену держусь, второй щечку ее глажу. Черт, как она хороша. Всегда. Но сейчас особенно. Как послушная школьница, прилежно изучающая материал. Сосочки торчат, и я касаюсь одного, чуть сжимаю между пальцев. Олька вздрагивает, ресницы поднимает, ведет языком влажную дорожку вдоль всего ствола. Вниз… Там замирает, словно не зная, что делать. А я сам вздрагиваю. Руки в кулаки сжимаю. Сдерживаю грязные желания. Еле держусь, от того, чтобы просто не запихнуть в сладкий ротик хер по самое горло. Смотреть, как опухшие от поцелуев губы обхватывают ствол, сжимают его… Но приходится терпеть, выть от того, как горят яйца от прохладного язычка, который послушно водит вдоль вен взбухших.

Она отстраняется, сама уже задыхаясь. Облизывает взглядом мое тело, поднимает руки и царапает каменный торс, с ума сводит.

Мы стыкуемся взглядами и плавимся, но женщинам нельзя думать, они начинают думать не о том. Вот и сейчас. Вместо того, чтобы в рот взять, она хмурится. Парадоксально.

– Игнат, а все-таки… Что изменилось…

– Оль. Если честно, я сегодня так заебался, что хочется серьезные разговоры отложить на завтра. Это, – показываю на свой вставший член, – может подождать.

Вру конечно, кончить хочется так, что сдохнуть можно. Но, если она не готова…

– Стой, – она не дает мне отвернуться, хватает рукой. Плотным кольцом. Почти до боли. – Я хочу сделать это. Я думала об этом, но давай сначала поговорим… Пожалуйста…

Она лукаво прикрывает глаза. Боится. Но гораздо сильнее боится того, что я снова и снова буду откладывать разговор.

Пиздец, конечно. Еще никогда я не соглашался на вынос мозга ради минета.

– Окей, малыш, но после разговора ты не просто сделаешь минет, я выебу тебя в рот, так же, как ты мне выебешь мозг, поняла.

Она кусает щеку и кивает с улыбкой, очевидно, еще не понимая, на что соглашается. Я тут же поднимаю ее с колен.

– Пошли, а то я скоро размокну.

– И повязку надо мокрую заменить, – улыбается эта камикадзе. Набрасывает полотенце, бежит в кабинет за аптечкой. Возвращается, когда я сажусь на кровать, и, поджимая колени, вся такая довольная, меняет повязку.

– Может в больницу? – снова пытается она, а я уже в таком предвкушении получить ее рот, что мне не помешает и взрыв газа под ногами.

– Там и без меня работы хватает. Оль, начинай. Член от переизбытка крови скоро потемнеет, – она бросает на него взгляд и губы растягивает. – Оль, – зову ее. Она взгляд от моей руки поднимает, но на пару мгновений.

– Ты долго с ней встречался?

– В общем-то нет. Она сначала металась, но я взял нахрапом, сразу предложение сделал.

– Потому что любил?

– Потому что хотел переиграть друзей.

– То есть это был спор?

– Нет, конечно, я действительно думал, что это отличная идея, а по итогу оказалось, что она спит со всеми.

– Она сделала тебе очень больно?

– Ты – больнее, если уж на то пошло…

Она еще задает дикое количество вопросов, дебильных на первый взгляд, но, очевидно, ей нужно все это знать. Как жили, что ели, с кем больше нравится заниматься сексом, делала ли она тебе минет…

Член не опадает только потому, что я вынуждаю ее держать свою ручку не просто на члене, а сжимать яйца. Так проще переносить этот треш.

– Но ты любил ее? – задает она коронный вопрос таким тихим голосом, что я понимаю, все остальное было прелюдией.

– Пожалуй, да, – отвечаю осторожно, хотя она наверняка хотела услышать другое. – Оль, перестань все анализировать. Я сказал, что хочу на тебе жениться, сказал, что хочу быть с тобой, так чего ты опять паникуешь…

Она поджимает губы, а я второй рукой подбородок ее сжимаю…

– Давай, давай. Порази меня силой своей мысли…

– А если ты хочешь сжечь этот клуб, чтобы забыть ее? А вдруг ты никогда не полюбишь меня так, как ее.

Пизде-ец…

Я просто закидываю голову и откровенно ржу. Какая она все-таки ещё девчонка. Неужели сложно понять, что если мужик готов сделать тебя своей женой, то ему абсолютно похуй на остальных. Некоторое время точно, но я уверен, с Олей это будет навсегда. Да и разница в возрасте сыграет свою роль. Когда мне будет полтинник, Оля только в самый разгар женственности войдёт.

– Ну что ты смеёшься? Я переживаю. Она красивая, да и все вокруг говорят, что у нас с тобой несерьезно.

– Иди сюда, дурында, – тяну ее на колени. – Мне что сделать? Рассказать, может, как я сегодня весь день сравнивал бывшую и тебя, не в ее, между прочим, пользу? Или, может, как боюсь, что ты такая молодая и красивая уйдешь от меня. Боюсь настолько, что готов литрами вкачивать в тебя сперму, чтобы ты, наконец, залетела. Боюсь настолько, что готов поскорее взять тебя в жены.

– Ты мог просто сказать, что любишь меня.

Поступки? Да кого они волнуют. Бабам слова подавай. Они ушами любят.

– Люблю, Оль. Все? Сеанс мозготраха закончен? – она радостно кивает, бросается мне на шею, целует губы, щеки, кадык вылизывает. – Тогда начинаем сеанс рототраха.

Оля прыскает со смеху, сползает ниже, но так легко она не отделается.

Она вскрикивает и перестает хихикать, когда я одним броском укладываю ее тело на спину и тяну так, чтобы свисала голова.

– Мне неудобно, – хнычет она, а я грудь ее ладонями сжимаю, соски пальцами цепляя, а головкой по щекам легонько бью. – Игнат…

– Ну все правильно. Задаешь неудобные вопросы – ложишься в неудобную позу.

– Новое правило?

– Семейная традиция, – опускаю одну руку, нажимаю на щеки и толкаю член наполовину. Оля глаза распахивает, пытается меня отпихнуть, но я головой качаю. – Просто расслабься.

Она перестает дергаться, лежит спокойно, носом дышит, а я легонько в ротик ее толкаюсь. Сквозь зубы, что так и норовят сжаться.

– Шире рот открой. Вот так. Дыши носом. Расслабь горло.

Она подчиняется, очевидно понимая, что выбора особо нет. Я продолжаю мять сиськи, второй рукой сжимая свой член, снова и снова пытаясь протолкнуть себя глубже.

Оля задыхается, но продолжает принимать меня, скользить языком по члену, ноготками впиваясь в задницу. Но она все равно напряжена. Больше половины не получается просунуть, хотя и так я готов кончить в любой момент. Но стоит мне коснуться влажных складок между широко раздвинутых ног, как она вытягивается струной, стонет вибрацией мне в член, который вдруг толкается в мягкое, словно патока расслабленное узкое горло. Пара сильных, резкий движений, и я просто ложусь сверху, бурно кончая, вытаскиваю член.

Она часто дышит, продолжая молчать, словно не веря, что смогла принять мой размер в себя полностью.

– Может теперь спать ляжем, – облизывает она белесые остатки, пока смотрю на нее сверху вниз.

– Точно? Может еще есть неудобные вопросы, я готов ответить.

– Не сомневаюсь, – смеется она и хочет уйти.

– Куда?

Она кивает на каплю крови, стекающую по стройной ноге. Фигня. Целую ее в губы и в них же шепчу.

– Никогда не смей меня стесняться. Поняла?

– Постараюсь, но думаю, спать в кровавой постели не улыбается никому из нас.

Ну так-то да. Ладно, придется идти в душ снова.