Глава 17
– Я благодарен государству за оказанное мне доверие и честь… Открылись новые обстоятельства по делу… Вынужден просить Президента подписать мой рапорт об отставке… Нет, о будущем пока не думал… В политику?.. Не хочу быть голословным…
Катя сидела в кресле, поджав колени к груди, пила чай. От кофе ей рекомендовали некоторое время воздержаться. «Рекомендовали» и окончательное «табу» в её ситуации – означало одно и то же. Она скуксилась и пыталась выторговать у врача точную временную дату.
– Два дня? Неделя?
– Лучше месяц.
– Пожалейте меня, пожалуйста. Я без кофе не могу. Вы серьезно про месяц?
– Катя, я всё слышу, – её жалкие попытки подлизаться к врачу прервал Руслан, входящий в палату.
На этом разговор и закончился.
– Я тоже не буду пить кофе, пока тебе нельзя, – сказал он, когда за врачом закрылась дверь.
У Кати от удивления брови поползли вверх.
– Серьезно? Не, ты что, не надо, зачем тебе и потом…
– Как себя чувствуешь?
Он её прервал, давая понять, что её слабые возражения даже не рассматриваются. И Катя мысленно улыбнулась. А вот и пусть не пьет! Некое озорство, проснувшееся в ней, полностью поддержало желание Руслана присоединиться к кофейной диете.
Поэтому только чай. Катя и помыслить не могла, что существует столько сортов. Юля лишь заговорщически подмигивала.
Прошло две недели с момента «прогулки» Кати. В больнице она пробыла трое суток, более не выдержала, попросила, чтобы Руслан её забрал. Он поговорил с врачом, тот разрешил домашний стационар. К тому же, Катя не сомневалась, что при необходимости Руслан обеспечит её лучшим присмотром.
Теперь не сомневалась ни в чем.
Неужели надо было пройти через страх и боль, чтобы принять новые реалии жизни? Чтобы понять, кто ей важен, и какую роль она сама занимает? Люди странные. Живут, просыпаются каждый день, ругаются. Не замечая того, как время, которое они могли посвятить тем, кого любят и кем любимы, утекает сквозь пальцы.
Катя и Руслан больше не возвращались к разговору про её похищение. Всё, что они сочли нужным, они сказали друг другу. Кате было сложно вычеркнуть из головы события того дня, они нет-нет да всплывали в сознании. Слишком мало времени прошло. Руслан даже предлагал психолога, она категорически отказалась.
Нет. Она сама справится.
Думала, её будут мучить кошмары. Преследовать сцены искаженного яростью лица Потапова или того Ерина. Ничего подобного. Каждую ночь Катя устраивалась на плече Руслана и мирно засыпала под его негромкое размеренное дыхание. Кстати, Коваль, даже не храпел. Иногда она просыпалась среди ночи и смотрела на него спящего. Лицо спокойное, расслабленное. Сильное. Не проходило и минуты, как рука, обнимающая её, слегка усиливала объятия, и раздавалось негромкое:
– Спи.
Как он во сне понимал, что она проснулась и смотрит на него?
– Привычка с учебки, – ответил он, снова предугадав её вопрос.
Так что кошмары её не беспокоили. Её сон охраняли.
Плохо Кате становилось, когда она оставалась одна. Руслан не мог быть двадцать четыре часа в сутки рядом, хотя и старался. Она видела это. Он даже в кабинет её брал. Усаживал в кресло, а сам начинал работать. Сначала Катя не понимала, зачем он так поступает, его мотивы. Как поняла потом, причин несколько. Он хотел, чтобы она знала чуть больше о самом нем, пускал таким образом её в свою жизнь, другую, что страшила и будоражила. Руслан многие переговоры вёл при ней. Катя не задавала вопросов. Зачем? Ей хватало того, что он пока дает. Другой причиной являлся сам факт, что Генерал мог видеть её. Кате хотелось верить, что ему это необходимо.
С Русланом было спокойно. Пусть он постоянно ругался по телефону, кого-то отчитывал, созванивался, разговаривал на непонятных языках.
Первые пару дней Катю накрывало паникой, если она оставалась одна. Коваль быстро заметил её состояние.
– Кроет?
– Да.
Она не хотела от него ничего скрывать.
Напротив, теперь она уже сама стремилась к нему. Просто быть рядом. Сидеть мышкой, не разговаривать. Пока не до разговоров… Те откровения, что она получила, грели душу.
Наивно полагать, что мужчина, подобный Ковалю, каждый день будет говорить о любви. Не зря он начал свою исповедь с истории Лизы, когда думал, что Катя не слышит. Многим мужчинам тяжело сказать «люблю». Если, конечно, для них слова – не пустой звук.
Сама же Катя также притаилась на время. Слишком много и сразу – тоже нехорошо. Более того, она подозревала, что Руслан её откровения примерил на себя – то есть услышал один раз и ему достаточно. Но нет, Генерал, она сейчас чуток отойдет, обвыкнется, осмелеет и будет каждодневно показывать, что любит. И говорить. Пусть в ответ аналогичного словесного отклика не будет, но она уже всё знает. Ей достаточно.
Пока.
А там посмотрим.
Процесс по его амнистии вошёл в завершающую стадию. Сколько суеты! Последнюю неделю Руслан практически не жил дома. Утром уезжал, возвращался поздно, обязательно привозя ей подарки – цветы, белье, конфеты. Даже огромного белого медведя привёз один раз.
– Мишка? – Катя даже зажала рот рукой.
– Проходил мимо, увидел, решил взять.
Руслан поставить медведя у кресла, сам же направился к Кате. У девушки сердце встрепенулось, по телу полилась знакомая теплота. Другой реакции быть не могло.
Катя встала с кровати и потянулась к нему.
– Привет.
– Привет.
– Медведь очарователен. Буду его тискать, пока тебя нет.
На слове «тискать» глаза Коваля потемнели, и он протяжно выдохнул.
– Да. Тискать, помимо меня, можно только медведя. Конкретно этого. Всё.
Он подошёл и положил руки на её плечи.
– Пи… ц, как соскучился, Воробушек.
– Ты ругаешься.
– И часто.
Она задрожала от его близости. После выписки из клиники, да и пока она лежала, Руслан к ней не прикасался откровенно интимно. Брал за руку, гладил. Иногда по волосам, чаще по шее и щеке. Катя заметила, что шее он уделял особое внимание. К губам прикасался, но очень поверхностно, они ещё хранили следы травм. Катя сама пыталась углубить поцелуй, но Руслан пресекал её попытки.
– Не надо.
– Я хочу.
– Всё будет, маленькая. Подожди.
Сначала Катя насторожилась, даже немного обиделась. Она хотела целоваться с Русланом. Ей необходимы были его ласки! Потом одернула себя. Он давал ей ласку! И много! Постоянно прикасался, гладил, но так, чтобы не задеть ни одного синяка, не потревожить болячки.
Руслан берег её.
– Руслан, мы осторожно…
– Воробушек, ты ко мне пристаешь? Сама?
– Ээээ… Немного… Мне кажется, что тебе надо и…
Она замолчала, потому что он навис над ней. Глаза прищурены, кадык нервно дернулся.
– Катя, надеюсь, это был последний раз, когда ты прикасалась ко мне через «надо».
Он разозлился. Пришлось ей поднимать руку и гладить его по скуле.
– Я поняла.
Она хотела, как лучше, не понимая, что этим поступком снова едва ли не откинула их отношения на прежний уровень «Генерал и заключенная».
Руслан предупредил её, что будет давать интервью.
– Дело резонансное. Сначала все каналы кричали, что я подлец и взяточник, а тут меня оправдывают.
Катя не стала вдаваться в подробности. Если Руслан захочет, расскажет. Всё постепенно.
Ей понравилось смотреть на Руслана по телевидению. Он в военной форме. С погонами. Такой красивый. Форма ему очень шла. Учитывая, что Руслан довольно молодой для генеральского звания. Властное лицо, уверенный взгляд.
Журналисты задавали скользкие вопросы, на которые он ловко уходил от ответов. Катя усмехнулась. Если Коваль надумает идти в политику, ему даже учиться не надо. Он умел, как оказалось, говорить много и ни о чем, запутывая журналистов и тонко намекая, что они ничего не знают.
Катя любовалась им.
И этот мужчина её…
С ума сойти.
Как только интервью закончилось, пошла реклама, Катя поднялась с дивана, накинула на плечи большой теплый платок и направилась вниз.
РУСЛАН
Дед поздравил первым.
– Смотрел интервью. Браво. Безупречно.
– Спасибо.
– Значит так, Руслан. Твоё представление членам Совета состоится через два месяца. Точную дату и время скажу позже. Официально вступишь в должность спустя полгода.
Теневая мировая элита… Те, чьи имена никогда нигде не будут афишироваться. О ком не пишут в газетах, а любая информация в интернете чистится мгновенно. Лучшие хакеры мира тоже под их крылом.
Руслан пока смутно понимал сферу их влияния. Масштаб. Пытался, но даже у него не выходило. На тот момент он переваривал Саравию. Не всё сразу.
Накануне у него состоялась встреча с Президентом.
– Руслан, ты не можешь полностью уйти со сцены в тень.
– У вас есть предложения?
– Есть. Давай ты возглавишь какую-то отрасль. Сделаем под тебя. Нано-технология, космос. Что-нибудь придумают.
– Подумать можно.
– Тебе уже сообщали, какая часть РФ становится тебе подконтрольна?
– Нет.
– Или всю заграбастаешь?
– Я пока не уполномочен отвечать на подобные вопросы, господин Президент.
Последний нервничал. Звонок «свыше» и для него существовал.
Всегда есть тот, кто сидит ещё «выше»…
Серые Кардиналы – так их, кажется, принято называть.
И скоро он станет одним из них.
Как его дед в своё время. Только тот отгородился от России практически полностью, Руслан подобного делать не намерен. У него свой путь. Своя дорога. И амбициозные планы. Без них никуда.
Конечно, он согласится на предложение Президента. Ему нужен пост для отвода глаз. Подберет себе отрасль, которая будет интересна.
А пока…
Генерал встал, подошёл к шкафу, открыл дверцу. Внутри лежала шкатулка из Саравии.
Та самая.
С его любимыми скиннерами.
Руслан открыл шкатулку и достал ножи. Он не думал, что ещё раз ими воспользуется. Три года назад положил их, как память о том, что он всегда должен видеть на шаг вперед. Что есть люди, которых стоит не просто оберегать. Отдавать себя и чуть больше.
Руслан поставил шкатулку на место, запер шкаф и вышел.
На сегодня всё, что касается работы, закончено.
Пришло время для личного.
Когда он приехал в дом, Ерин уже был там. Как и Михаил.
– Он, сука, меня укусил. Укол от бешенства делать?
– Да иди ты, – Руслан беззлобно улыбнулся.
– Я так… предупредить…
Врачи в его клинике хорошо постарались. Он каждый день справлялся о физическом здоровье Ерина. Психическое его не интересовало. Он не конченный псих, у него слегка поехала «кукушка». Жалости к нему Руслан не испытывал. Если человек чувствует, что ему херово, что его мировоззрение меняется, что штормит, то всегда есть возможность обратиться к специалисту. Но нет, мать вашу, мы настолько самоуверенные эгоисты, ублюдки, что мало-мальские симптомы игнорируем. Думаем, что всё ок, что всё в норме. А потом, как по накатанной.
Руслан изучал психиатрические заболевания, ему было интересно. В армии с чем и с кем только ни столкнешься. Про войну и говорить нечего. Ломались даже стойкие, а те, на кого никогда бы и не подумал, становились крепкими и самыми верными.
Переодевшись, Руслан направился в полностью звукоизолированную комнату. В этом доме не было подвала, был нижний этаж. Им они не пользовались. Вернее, сделали из неё оружейную.
Открыл дверь, вошел и закрыл с легким щелчком. Без кода и отпечатка пальца, пусть даже окровавленного, дверь не отомкнется.
– Я не понимаю… – Руслан услышал возмущенно-испуганный голос. – Мне сказали, что меня отправляют на медико-психиатрическую экспертизу, а меня привезли сюда! И вообще, кто ты такой? Сначала эти амбалы с рожами протокольными! Теперь ты… Ты же не медик, да? Ты…
Руслан обернулся.
Перед ним на расстоянии трех метров стоял обычный мужчина моложе тридцати. Двадцать семь – вспомнил Коваль из досье. Русоволосый, ничем не примечательный. Обычный. Телосложение среднее. Спортом не занимается. Может, иногда качает пресс и подтягивается. Раз в полгода, не чаще. Глаза серые, сейчас смотрели на него с вызовом и страхом. Ерин понимал, что что-то не так.
Дом, где он находился, не медицинское учреждение.
Генерал – пусть и в отставке – Руслан Коваль не врач.
Хотя…
Кто же сказал, что он не лекарь?
Волков тоже называют лекарями леса.
Город же надо очищать от ублюдков, что похищают и бьют беззащитных девушек. Обратившихся к ним за помощью!
– Не медик.
– Тогда… тогда я требую, чтобы…
– Рот закрой.
Руслан достал сначала один нож. Потом второй. Сталь холодно блеснула в свете потолочных светильников.
Ерин побледнел, руки затряслись.
– Ты… кто ты?
– Я? Хороший вопрос. Я муж той девочки. Уточнять не надо, про кого я?
В его планы спешка не входила…
Звонок от Шарапа застал его в дороге.
– Да, Вов, слушаю.
– Поздравлять не буду.
Но радостный за друга голос выдавал Шарапа с головой.
– Не поздравляй. В штат ко мне пойдешь?
– Шустрый ты какой.
– Не всю же жизнь ментом быть.
– Полицейским.
Коваль усмехнулся.
– Это, видимо, другой масштаб?
– Типа того. Слушай, я что звоню. Потапов разбился. Очень похоже на самоубийство.
– Я тебя услышал.
На Потапова у него тоже были планы. Что ж… Значит, кто-то «выше» их изменил. Коваль не в обиде.
Похороны капитана за счет министерства. Его жене он окажет максимальную помощь.
Даже странно… Руслан довольно спокойно отреагировал на известие о смерти Егора. Хотя у них ещё остались счеты. Видимо, сегодня его зверь насытился. Иногда и его вмешательства не требовалось. Человек сам понимал, что для него выхода нет.
Был ли выход у Потапова? Нет. Руслан не простил бы ему испуг Кати. Если бы они разминулись, не встретились, Катя не сорвалась бы непонятно куда и непонятно к кому. Спокойно выждала положенное время, потом связалась бы с ним.
Гнев снова закипел в груди Руслана. Её испуг – это его проблема. Его дело. Его женщина должна быть счастлива. Беззаботна. Не должна шарахаться от кого-то. Искать помощи у чужих людей.
Больше подобной оплошности он не допустит.
Да и всё иначе сейчас будет.
Руслан вывел внедорожник на трассу и выдвинулся в сторону дома. В боковое зеркало заметил, что сопровождение рядом. Молодцы. Люди, которые прошли с ним долгий путь. И ещё пройдут. Он к ним строг, но и отдача приличная. Единственным, кому сделал поблажку – это Михе и Юле. Парочка нашла наконец-то друг друга. Руслан знатно стебался над ним, когда видел следы «допуска» то на скуле синяк, то на шее. Михаил довольно улыбался в ответ.
– Приручу.
Он в помощнике не сомневался.
Все они приручали друг друга.
Кто-то пер, как танк, как самосвал. Кто-то более тонко, умело. Кто-то брал своей искренностью, непосредственностью. Жаждой жизни, любви, ответного чувства.
Руслан хотел к Кате. Убедиться, что она провела день на позитиве. Он знал, что она тоже будет смотреть интервью. Ему интересно её мнение. Понимает ли она, с кем именно связывает свою судьбу?
Да и надо ли ей полное понимание?
Она девочка. Милая. Воздушная. Невероятно сексуальная.
Стоило подумать о сексуальности Кати, как член дернулся в штанах. Докатился, Коваль… Верность хранишь. Трахаться хочется так, что сперма скоро из ушей полезет, а ни на кого, кроме Кати не стоит. Даже в мыслях. Все девушки воспринимаются пресно, их не хочется попробовать. Абсолютно. Это одновременно странно и чертовски круто. Оказывается, когда ты хочешь одну-единственную, в этом есть особая прелесть.
Хотя и скрежетать зубами от воздержания тоже пора прекращать.
Но как её тронуть? У неё же не всё поджило.
Или поджило?
Чееерт.
Руслан улыбнулся сам себе. Зато его конкретно вставляло от того, как она к нему ласкалась. Прижималась. Причем прижималась всем телом, чтобы он мог её прочувствовать. Маленький хитрец. Дает понять, что тоже хочет, что соскучилась, а вслух не говорит. И куда подевалась её смелость?
Он не удивился, застав Катю в компании деда Семена. Они быстро нашли общий язык. Руслан подозревал, что интуитивно Воробушек потянулась к своему нечаянному спасителю из-за собственного деда, который растил её последние годы.
Они сидели на задней веранде, пили чай. Катя удобно расположилась на небольшом диванчике, обложившись маленькими подушечками и пледом. С распущенными волосами, в платье, она выглядела безумно домашней. Родной. Сразу же захотелось сграбастать её.
Он поступил иначе.
– Я присоединюсь к вам.
Ловко подхватил Катю, та, не заметив его появления, испуганно вскрикнула, но сразу же обмякла, поняв, что оказалась в его руках. Руслан опустился на диван, Катю усадил на колени. Дед Семен демонстративно фыркнул, мол, молодежь, что с них возьмешь.
Руслан пытался его называть по имени-отчеству, но тот категорически пресек.
– Я – дед Семен. И только так.
– Понял.
Ему нравился старик. Настоящий мужик. Сильный, волевой. Руслана порадовало, что он согласился к нему переехать в деревню.
Долго сопротивлялся: «Зачем… как это… неудобно…»
Но в конечном итоге согласился. Сначала его пригласил в качестве благодарности на ужин, а потом предложил пойти сторожем в рыбацкий домик. Конечно, все понимали, что должность формальна. Руслану приятна мысль, что дед Семен будет жить на территории деревни.
Дед хитро посмотрел в их сторону, наигранно громко крякнул и поднялся, прихватывая спину:
– Засиделся я что-то. Вот и в спину ступило. Пойду я.
– Дедушка Семен, посидите ещё немного. Вы не закончили историю.
– Нет-нет, завтра… потом…
Руслан посмотрел в сторону деда. Их взгляды встретились, и он заметил довольный блеск в глазах деда. Руслан уже знал, что у него никого из близких не осталось. Жена умерла, детей не было. Стареть одному тяжело и неприятно. В деревни он всегда будет в окружении людей. Плюс тут спокойно, никто его не потревожит. Опять же сыт, в тепле и при деле. Каждому человеку необходимо чувствовать, что он нужен.
– Я его спугнул, – Руслан уткнулся в шею Кати и втянул невероятный запах океана.
– Мы завтра продолжим, – Катя обвила его в ответ за шею и негромко сказала: – Ты великолепен.
– К чему относится комплимент?
– К выступлению.
– Смотрела?
– А ты сомневался, – она прижалась ещё сильнее. – Руслан, ты окончательно ушёл из армии?
– Да.
– Сожалеть не будешь?
– Я ни о чем никогда не сожалею.
Плотнее прижал её к себе. Говорил истинную правду. Зачем сожалеть о том, что сделал? Это не в его характере.
– Ты мне потом расскажешь… всё?
– Я покажу. Катя, теперь куда я, туда и ты. Как? Согласна?
Катя улыбнулась ему в шею и кивнула.
Руслан не узнавал себя. Почему ему так важно снова и снова слышать от неё это пресловутое «да»? Постоянное подтверждение, что она его женщина, несмотря на то, что она это уже признала.
А ему мало. Требовалась постоянная доза. Даже сейчас, держа её в объятиях, он хотел подтверждения. Непонятно какого, но хотел. Слышать, чувствовать. Не важно. Лишь бы Катя была рядом.
– Руслан…
Она не отрывала лица от его плеча и шеи.
– Что?
– А я так и буду жить без документов?
Он не мог сдержать легкой, ироничной ухмылки.
– Они тебе столь необходимы?
Ему была интересна реакция Воробушка на его слова.
Она не напряглась, не попыталась отодвинуться. Напротив, её губы совсем легко-легко коснулись его шеи. А его торкнуло основательно. Слишком долго между ними не было секса.
Вечность.
– Не знаю. Дело даже не в документах, а в самом факте моей официальной смерти…
– Катя, ты и сейчас чувствуешь себя… официально мертвой?
Его рука забралась под плед, дотронулась до голого колена и двинулась выше. Чуть позже он поругает Катю, что она ходит с голыми ногами, но тут заметил, что на ней черные высокие гольфы. Под трикотажное платье – самое то.
А что под ним? Какое белье?
Возбуждение горячим огнем прострельнуло пах. Руслан мысленно выругался. Никогда никого он не хотел с такой силой. Так почему медлил? Катя – вот она, в его руках. Мягкая, податливая, а он, точно сопливый прыщавый юнец, боится прикоснуться.
Она, словно желая его добить, заерзала бедрами и развела колени.
Приглашая…
– Пойдем.
Генерал резковато ссадил её с колен, сам встал. Плед упал на деревянный пол. Руслан поднял его и кинул на диван. После чего взял Катю за руку и повел за собой.
Девочка притихла, но он успел заметить, как довольно заблестели её глаза в предвкушении.
Она не произнесла ни слова, пока они преодолевали столовую, холл, поднимались по лестнице. Он сразу же повёл ее в спальню. Закрыл двери, провел Катю дальше, остановился у кресла и, чуть надавив на плечи, усадил.
– Сиди и жди, – его алчный голодный взгляд остановился на участке обнаженной кожи между гольфами и платьем.
Катя послушно положила руки на колени, чем вызвала в нем очередную волную уже зверского возбуждения. Когда она, покорная, четко выполняет всё, что он требует, его начинает потряхивать. Всё-таки, военного в нем не изжить. Любит он отдавать приказы и ждет, чтобы их четко выполняли.
– Сижу и жду.
Чертовка…
Он, чтобы не терять времени зря, прошел в смежную комнату, подошёл к шкафу, достал папку, из неё паспорт. С таким же непроницаемым выражением на лице, но с бешено колотящимся сердцем, вернулся в спальню, где его в той же позе ждала Катерина.
Какая же она красивая… Его Воробушек.
Он подошёл к ней, расставил ноги на ширине плеч, стараясь не акцентировать внимание на то, что в данном положении лицо Кати практически находилось напротив его паха. Положить голову ей на затылок, прижать…
– Держи.
– Паспорт?
– Он самый?
Рука у Кати дрогнула, когда она принимала его. Взяла и несколько секунд не открывала.
– Тебе неинтересно? – он не удержался от легкого подтрунивания.
Щек Кати коснулся румянец, сделав её ещё более очаровательной.
– Интересно, просто я подумала…
– Катя, открывай.
Он оборвал её.
Катя послушно открыла и ахнула, сразу же зажав рот рукой.
– Катерина, предложение тебе не делаю, потому что поздно. Кольцо будет.
– Катерина Коваль? – дрожащим голосом уточнила она, запрокидывая голову и всматриваясь в его лицо.
– Совершенно верно.
– Как… – заметно, что она с трудом подбирала слова, он же наслаждался произведенным эффектом.
– Давай, загляни на четырнадцатую страницу. Давай-давай.
У Кати сильнее округлились глаза. Руслан ни на секунду не сомневался, что она не в курсе на какой странице в паспорте ставится штамп о бракосочетании.
Наблюдать за своей девочкой было невероятно захватывающе. Учитывая то, что день был наполнен разного рода эмоциями, она сейчас воспринималась, как глоток чистого воздуха. Её эмоции чисты, неподдельны. И она щедро делилась с ним.
Катя зажмурила глаза, потом быстро их распахнула и так же быстро нашла четырнадцатую страницу. Казалось, её глаза уже не могли округляться больше. Ан нет, ошибся.
– Руслан, я и ты…
– Женаты, Воробушек. Извини, церемония будет позже. Выберешь город, страну, дату. Ты и я. Минимум приглашенных. Платье тоже будет. Как тебе Мальдивы? Или другие острова? А хочешь, на Кубу?
Она снова прижала ладошку к губам, между тем в её глазах заблестели слезы.
А вот слезы – лишние…
Её слезы – это как удар под дых. Неожиданный и очень болезненный.
На который он не мог достойно реагировать.
Генерал опустил на корточки и забрал паспорт из руки Кати.
– Девочка, ты что… Плакать вздумала? Черт, вот уж не думал, что весть о том, что мы женаты, ты воспримешь со слезами на глазах! Кать…
Катя шмыгнула носом, выставила руку вперед раскрытой ладонью и твердо произнесла:
– Нет. Ты… Вот ты такой Генерал, что… у меня слов нет… Одни мысли, чувства и вообще… Встань и два шага назад сделай, а? Пожалуйста.
– Когда ты просишь таким тоном, отказать не могу.
Он поднялся и приготовился. К чему, сам не знал. Кто же этих женщин, особенно в эмоционально-штормящем состоянии, предугадает. Приготовился на всякий случай. Даже если Катя ему сейчас залепит пощечину, он ничем не ответит.
У его Воробушка шок. Вот знал же, дурак, что надо ещё попридержать документы! Нет, повелся у неё на поводу! Чувствуется, так будет и дальше. Веревки вить из него будет Катя, а он и рад стараться.
Что самое интересное, Руслан Коваль не видел в этом ничего плохого. Абсолютно.
Катя снова зажмурилась. На этот раз глаза открывать не спешила. Напротив, откинулась на спинку кресла. Поерзала бедрами, устраиваясь удобнее.
А потом она медленно подняла ногу, согнула её в колено и поставила стопу на подлокотник, открывая себя.
У Руслана мгновенно пересохло во рту. Что затеяла его жена? Он уже знал, видел. Его хорошо тряхануло, позвоночник прострельнуло молнией, член налился кровью, возникла легкая боль, что с каждой проходящей секундой усиливалась. Но эту боль он готов был терпеть бесконечно.
Сладкая. Томящая. Предвкушающая.
Катя зажмурилась сильнее и тихо выдохнула. Потом её рука накрыла трусики, отодвинула край и дотронулась до лобка. Руслан сжал зубы с такой силой, что послышался легкий скрежет. Возбуждение накрывало его волнообразно, с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Вид Кати, открывающейся, такой роскошно-сексуальной, пробивал его до основания. Казалось, кровь закипала в жилах.
Катя не спешила показывать себя полностью. О, нет, его девочка решила его добить. Медленно и сладко. Он видел розовую полоску плоти, уже чуть влажную, источающую дурманящие соки, которые ему не терпелось снова попробовать на вкус. Сначала лизнуть, провести по губкам, раскрыть их. И уже потом втянуть в себя клитор, и пальчиком внутрь…
Но пока он стоял и смотрел.
Воробушек показывала себя.
Она знала, как он любит смотреть. Особенно на неё. Красивая невероятно. Дух захватывало.
Никогда не понимал, когда женские губки сравнивались в лепестками розы. Зря. Потому что перед ним раскрывался цветок, не иначе.
Катя сильнее сдвинула край трусиков. Ещё…
– Сними, – хрипло, с надрывом приказал он.
Катя замерла. Её пальчики перебирали складки, один нырнул внутрь. У Руслана в груди что-то взорвалось. Ему одновременно нравилось видеть, как она раскрывается, ласкает себя, показываем ему тайное местечко, и между тем в нем просыпалось желание рыкнуть, что только он один имеет право её трогать! Он сдвинулся – ревнует свою девочку к ней же! Бред… И всё же… всё же…
– Хочешь видеть меня голенькой? – Катя не сдержалась, открыла чарующие глазки, но вот голос выдал её с головой. Волнуется, маленькая.
Он же, как последний наркоман, которого ломает без дозы, наслаждался и её смелостью, и её трепетным желанием. Дурел. Влюбляясь всё сильнее.
– Хочу.
Катя медленно кивнула, приподняла бедра и ловко, сразу же возвращая ступню на подлокотник, сняла трусики и кинула их в Руслана.
На этот раз он поймал.
Сжал в кулаке бежевую кружевную ткань, поднёс её к носу и втянул в себя терпко-сладкий запах.
Катя, наблюдавшая за ним, покраснела. И он не выдержал. Отбросил прочь трусики и в три шага-прыжка преодолел разделявшее их расстояние. Присел на корточки и сразу же дотронулся до розовой плоти. Прошелся, прикоснулся и продолжал жадно смотреть.
– Генерал, – выдохнула Катя дрожащим голосом. – Я хочу, чтобы ты…
– Всё будет, Воробушек.
– Сегодня?
– Сейчас.
– Я так соскучилась… Меня прямо скручивает… Я не знала, что так может быть.
Её признания не просто пробирались в душу. Они её рвали. Чтобы в следующую секунду собрать и одной ласковой улыбкой соединить. Навсегда. Хотя нет, до следующего откровения Воробушка.
– Я хочу, чтобы так было всегда, – начал он говорить, распределяя дурманящую влагу по нежным лепесткам. – Чтобы ты дрожала, хотела меня. Чтобы раскрывалась, не таясь. Воробушек, я дурею от твоей открытости, от того, что ты сама тянешься ко мне. Такая нежная… маленькая… узкая…
Его палец скользнул внутрь. Катя глухо застонала, он успел заметить, как легкая дрожь сотрясла её стройные ножки. Иногда воздержание полезно. Коваль не собирался ее брать на вооружение, больше подобного он не выдержит. С Катей всё иначе. Абсолютно. И это прекрасно.
Пока он одной рукой ласкал клитор и складки, второй дотронулся до ягодиц Воробушка. Руслан не смог удержаться и слегка сжал аппетитные полушария, любуясь розовыми следами от пальцев. На белоснежной коже они выглядели чертовски возбуждающе. Его член, казалось, готов был лопнуть от напряжения.
Взгляд Коваля опустился ниже, к тугому девственному колечку. Руслан чуть сдвинул палец и дотронулся до него. Катя испуганно охнула, напряглась.
– Расслабься, Катюш. Я тебя пока сюда не трону. Мы будем постепенно. Хорошо?
– А ты любишь…
– Да. Надеюсь, и ты полюбишь, – он говорил с придыханием, горло обжигало от едва сдерживаемой страсти. – Я буду приучать тебя осторожно. Сначала вот так, – его палец чуть распечатал колечко, слегка надавив, но не входя даже на сантиметр. Он надавливал, давая возможность Кати привыкнуть к новым ощущениям.
Воробушек откинула голову назад. По её телу снова прошла дрожь. Катя выдохнула и расслабилась.
– Хорошо? Скажи мне про ощущения.
– Непривычно.
– Это да… А ещё? Больно? Неприятно? Что?
Он задавал вопросы, а его самого не хило потряхивало. Тело скручивало всё сильнее. Он же медлил. Казалось, после воздержания, набросится, не задумываясь, ворвется, насадит по самые яйца, а его ломало от вида нежности Кати. От мысли, что ей будет даже немного больно, готов был терпеть.
– Не неприятно – точно. Возбуждающе, наверное… Особенно, когда вот так…
Её узкая ладонь накрыла его широкую, завладела двумя пальцами и подвела их к клитору, показывая, что хочет, чтобы он и с ним поиграл.
На лбу Руслана выступила испарина. Напряжение достигло апогея.
– Я понял тебя, Воробушек.
Он подался вперед и присоединил к пальцам губы, не забывая трогать узкое колечко.
Катя тотчас охнула и приподняла бедра. О, да, маленькая, давай, покажи, как ты соскучилась по его губам. Он с упоением пил её сладость, ловя каждый мало-мальский отклик своей девочки. И когда она подалась вперед, извернувшись и надавив ему на плечи, он позволил. Упал на спину, потянув её за собой. Катя тотчас, выше задирая платье, оголяя полностью бедра, оседлала его. Впустила внутрь.
Твою же мать!
Как она охрененна! Какая невероятно узкая и влажная!
Для него…
Он, не сдерживая больше себя, зарычал, приподнялся и сдернул с неё платье, отшвырнув куда-то в сторону. За ним последовал и бюстгальтер.
– Дай мне грудь! – не сказал, потребовал.
Катя, так же громко застонав, выгнулась в спине, подчиняясь его требованию. Он тотчас завладел соском, втянув в себя, одновременно впиваясь пальцами в нежные бедра, чтобы задать нужный ему темп. Ему необходимо доминировать! С собственной сущностью ничего не поделаешь. Руслан готов уступать за пределами спальни, но наедине с Катей он будет решать, что и как. Он играл с горошинкой соска, насаживая жену на себя, вбиваясь, как можно глубже, растягивая её, подстраивая под свои размеры. Забыла, девочка. Соскучилась. Он видел, как в приближающем оргазме она кусает губы, как закатывает глаза, как глухо стонет и уже сама опускается как можно ниже. Царапает ему грудь, глубоко дышит.
Он ускорился, врезаясь в неё сильнее.
И Катя задрожала, вытянулась в его руках, чтобы в следующую секунду рухнуть ему на грудь. Руслан приподнял бедра и кончил следом.
Они оба тяжело рвано дышали, не в состоянии прийти в себя.
– Это только начало, – честно предупредил он. – Я не насытился.
– Я тоже.
Спустя два часа, уже порядком измотанные, Руслан заключил Катю в объятия, укладывая на плечо.
– Куба будет шикарно.
– Что? – спросил он, уже практически засыпая.
– Церемония на Кубе.
Руслан распахнул глаза.
– Ты серьезно?
– Нет, конечно, спи, – и она довольно засмеялась смехом счастливой женщины.