Глава 16
РУСЛАН
Баня. С ума сойти.
Он ожидал, чего угодно, но не баню. Даже про смазку нормально воспринял, так как и сам думал, что надо прикупить. Не факт, что Воробушек сможет всё-таки возбудиться. А у него крышу рвало… Как ночью не сорвался, непонятно. Понимал, надо приласкать её, приручить. Потрогать немного. Соплюшка же неопытная. Но как представил, что сейчас дотронется до её кожи, сожмет упругие груди, дотронется до розовых губ, втянет их в себя… Всё. Мир мерк. Краски терялись, звуки приглушались. Только она.
Вернувшись к ней под утро, думал, приляжет рядом. Потом понял, что затея опасная. Его снова раззадорили гости. В принципе, встреча была запланированной, но должна была состояться через пару дней. Поэтому он и затеял купание с Катей. То, что его прервали, разозлило его. Вести переговоры, когда у тебя член колом стоит, не особо приятно. Пришлось собираться и не думать о том, что раскрасневшийся розовый Воробушек с голенькой куночкой плескается в его джакузи.
О том, чтобы тронуть её потом, и речи не шло. Адреналин клокотал в крови, плескался. Когда Руслан перевернул её на спину, оказался на грани. Как над пропастью завис. Одно нечаянное неосторожное движение, и полетит вниз без парашюта, без возможности спастись.
Какая же у Кати аппетитная попка! Невероятная. Упругая, округлая, сжимать одно удовольствие.
И вот теперь эта девочка хочет в баню. Да ещё с вениками запаренными.
Обычно девушек в баню не затащишь, сауна, где погреться ещё можно, и то начинаются охи да ахи. Бассейн – другое дело. Тут красотки плавают и плещутся от души.
Баня же для мужчин в основном. Чтобы попариться да пивка или кваса попить.
Руслан с малолетства с отцом в баню ходил. Тот парить начал его едва ли не с пяти-шести лет, Руслан точно не помнил возраста. Лишь ощущения. В бане батя был другим, более открытым, терпимым, не таким жестким. Рассказывал много историй, даже несколько раз про деда говорил. Со своим отцом батя поругался много лет назад, темная история, непонятная. Оборвали связи друг с другом и всё. Руслан его ни разу не видел. Про маму тоже они говорили, но ещё реже. В основном про службу, про армию, про то, каким должен быть мужчина. Часами сидели в предбаннике, парились, мылись, потом снова сидели. Руслан ждал субботы, как чего-то особенного, так как верил, что папа вот-вот приоткроется, и эти часы будут принадлежать только им…
Воробушек удивила его. Он отдал распоряжение банщику. Руслан вспомнил, как она замялась, когда говорила о сауне и бане. Есть ли они у него. Есть, маленькая.
У него есть всё. И даже чуть больше.
* * *
– Деревня?
– Ну да. А ты не знала?
– Нет. Откуда.
– Ой, тогда и я помолчу.
Юля принесла ей платье, такого же серого цвета, как было на ней.
– Это новое. Не переживай.
– Я и не переживаю.
Катя сказала Юле, что приходил один из «двухметровых мальчиков», на что был дан ответ, что нечего шляться, где не положено, пусть обедают в деревне.
Информация про деревню Катю заинтересовала. Получается, в распоряжении генерала целый населенный пункт? Катя поджала губы. А что она хотела? Он человек не простой, и таит в себе много секретов.
Время пролетело быстро, и ближе к вечеру, когда её покормили вторично, за ней пришли. Тот же мужчина, что и забирал её из полиции.
– Добрый вечер, Катя.
– Здравствуйте.
– Пойдемте, я вас провожу.
Катя встала. Как она себя ни настраивала, всё равно разволновалась. Ей думалось, что на этот раз обойдется без провожатых.
– Извините, а как вас зовут? Вы ко мне обращаетесь по имени, а я вашего не знаю.
– Михаил.
– Очень приятно.
Мужчина сдержанно улыбнулся, но Кате показалось, что в его глазах она увидела одобрение.
В свое время, пока проблемы ни покатились на неё одна за другой, ей нравилось знакомиться с новыми людьми. Общаться, узнавать их. Конечно, не переходя дозволенных рамок и не пересекая личностное пространство. Она с легкостью находила общий язык с коллективом. С мужчинами, правда, сложнее, но тут не её вина.
Из обуви ей пока дали шлепки. Что ж, и на том спасибо. Хотя полы в доме были теплые, и, даже ступая на кафель, не чувствовалось холода.
Её провели в ту часть дома, где располагалась кухня. На кухне снова ворковала Юля, на этот раз с кем-то беседуя. Катя с сопровождающим вошли в соседнюю комнату, как оказалось, она вела на задний двор. Высокое крыльцо из дерева, плитка. А от дома метров через двадцать стояло деревянное здание. Баня, безошибочно определила Катя. У них с дедушкой она, хоть и была «пятистенкой», но всё же небольшой, срубовой. У Генерала, как и следовало ожидать, размах был иной.
– Тебя ожидают.
Михаил неслышно устранился, Катя же выдохнула и решительно направилась к бане. И почему она не удивлена, что её ожидает товарищ генерал?
Катя быстро преодолела расстояние и толкнула тяжелую деревянную дверь.
И сразу же едва не выругалась.
Когда она только привыкнет к телу Коваля? Гигант какой-то, честное слово. Ему любовницу надо под метр семьдесят пять минимум, модель. А не её, пигалицу.
Он снова стоял к ней спиной, чем вызвал неприятные воспоминания. Как в ту ночь в его камере… Катя мотнула головой. Нет. Она не позволит самой себя накрутить. Иначе будет замкнутый круг. И от этого пострадает только она. Генерал в любом случае получит то, что хочет.
Он повязывал на бедро полотенце. Хорошо, что не встретил её сразу голым.
Полотенце было серым. Вообще отлично. В комнате, которая наверняка называлась не предбанником, а как-то иначе – богатеев не разберешь, – стоял широкий продолговатый стол, несколько кожаных кресел, большой диван. Имелся шкаф со спиртными напитками. Неплохо для приятного времяпровождения.
Коваль сразу же обернулся, как только Катя вошла. Его рука осталась на полотенце, и Кате невольно бросились в глаза кожаные браслеты на крепком, покрытом черными волосами запястье. Она ни разу не видела Коваля без них. Значит, они не просто украшения.
– Ещё раз привет, – Катя начала первой.
Лишь бы не смотреть на его руки с вздутыми венами…
Лишь бы не замечать, как крепка и широка его грудь…
И волосы на ней слишком агрессивно воспринимаются Катей. Надо срочно менять восприятие.
– Проходи, – сдержанно ответил он, чем вызвал легкую панику у девушки.
Если генерал не в настроении, ей будет хуже.
А вот черте с два! Катя мысленно показала всем «фак».
Хватит.
Вот просто хватит…
Бояться. Опасаться. Сторониться. Ей четко обозначили, что от неё хотят. Сделали своей гостьей. Не просто постельной игрушкой. А, значит, можно говорить. То есть договариваться.
– Вопрос можно, Руслан?
– Да.
Сразу ответил, не колеблясь.
– А мы с вами как будем общаться? По принципу «генералов в бане не бывает» или…
– Не бывает.
– Отлично. То есть, если ты меня разозлишь, или мне что-то не понравится, я могу тебя…
Руслан демонстративно медленно приподнял брови.
– Ок. Я поняла – зарвалась. Ничего не говорила, – и она подняла руки кверху.
Брови Коваля ещё сильнее приподнялись.
Катя же, не делая паузу, чуть наклонилась и взялась за подол платья. Она не будет дожидаться его сакраментального: «Раздевайся».
Белья ей так никто и не выдал. Под платьем она была голенькой. У самой Кати ничего не изменилось, она по-прежнему стеснялась раздеваться перед Ковалем. Ко всему прочему, баня у неё всегда ассоциировалась с чем-то личным, интимным. Когда два человека обнажают не только тела.
То ли вздох, то ли рычание, похожие на стон, Катя услышала, когда платье немного застряло на шее, закрыв лицо и полностью оставив тело неприкрытым. Даже хорошо, наверное, что она не видит сейчас Коваля. Его бешеного горящего демоническим огнем взгляда, где плавилась не только сталь, но и всякий другой металл. Чем меньше она будет видеть подобное, тем лучше.
Катя даже встала боком, чтобы, сняв платье, сразу же не натолкнуться на взгляд Коваля. Постепенно… всё постепенно…
– Мне нравится, что ты голая.
Всё же Катя переоценила свои силы. Услышав подобное заявление, немного покачнулась. Платье она держала в руках, чтобы иметь возможность отвлечься и не смотреть напрямую на мужчину, принялась его складывать.
– Немного дискомфортно ходить без белья по дому, где имеются другие мужчины.
И надо было ей именно в этот момент посмотреть на Коваля. Черт дернул, не иначе.
Его лицо ожесточилась. Катя не знала, когда именно – после её реплики или ранее. Как-то изменилось неуловимо, отчего девушке стало не по себе. Ей казалось, что фразой про генерала и баню она настроила их на нужный диалог, не стоило ничего говорить про других мужчин. Зря.
Он сейчас ей напоминал того Коваля, что был в первый день знакомства. Жесткий, даже в какой-то мере жестокий, с которым каждое слово, как хождение по лезвию. Кате не нравилось подобное общение.
– Никто на тебя не посмотрит и никто не тронет. Просто знай это, – холодным, даже леденящим душу голосом, сказал Руслан, прищурив глаза и ещё пристальнее всматриваясь именно в лицо Кати. По ней так лучше бы в тот момент он смотрел на ее тело.
– Хорошо, – Катя сложила платье и повернулась к Руслану. – А мне полотенце можно?
– Зачем? Мы же идем в баню.
– Но на тебе же полотенце, – ей хотелось прикрыться.
– Катя, ты предпочитаешь видеть мой стояк? Тогда без проблем.
Он уже потянулся к полотенцу, когда Катя резко выбросила руку вперед.
– Нет! – слишком ретиво и громко выкрикнула она, сразу же спохватилась и добавила: – Давай постепенно всё? Пожалуйста. Мы же вроде бы договорились, что в бане генералов нет, поэтому я…
– Катя, – оборвал он её торопливую речь. – Я дал тебе карт-бланш на сегодня. Ты разве не поняла?
Она медленно кивнула.
– Поняла.
– Отлично.
– Да, отлично, – как попугай повторила она и тут же заметила его снисходительную улыбку.
От этой улыбки у Кати защемило в груди. Несмотря на то, что улыбались только губы, а взгляд мужчины по-прежнему вызывал отнюдь не радостные мысли и эмоции, в ней крепилась вера, что она на правильном пути. Ей даже хотелось думать, что Руслан сдерживается. Не ради неё, нет, но по каким-то лишь ему известным причинам.
– Я так понимаю, ты не первый раз идешь в баню.
– Нет. У нас была.
– Значит, имеешь представление, что да как.
– Конечно.
Катя, осмелившись, сделала несколько шагов по направлению к полотенцам, ей хотелось скрыть наготу. Но стоило только протянуть руку, как послышалось цоканье языком. Мол, не смей.
– Мне дискомфортно стоять перед тобой голой, – не выдержав, заявила она, поддавшись эмоциям.
– Тогда пошли в парилку.
Сразу к делу. А что ты хотела, Катя?
– Хорошо.
Она старалась держаться чуть поодаль от него. Задача на сегодня – привыкнуть к его размерам. Чтобы перестать шарахаться в сторону, каждый раз, когда он подходит ближе, чем на метр.
Несмотря на предложение пойти в парилку, Коваль не спешил перед ней открывать дверь. Смотрел изучающе.
– Руслан…
– Пошли, Воробушек.
Она уже слышала от него подобное обращение к себе. Забавное, если честно. Не вызывающее раздражения.
Руслан открыл дверь, и горячий воздух сразу же коснулся лица и тела Кати. Если ещё вчера она думала, что нет ничего приятнее джакузи, она ошиблась.
Вот оно, возвращение к тем временам, когда легкость и наивность ещё присутствовали в характере Кати. Такое знакомое, родное. Безмятежное.
Даже скованность от того, что она полностью обнажена, отошла на второй план. Ещё немного, и товарищ генерал приучит её ходить без трусиков и с голой грудью перед ним.
Он вошел следом и прикрыл дверь.
Катя уже не удивилась размерам парильни. Здесь места хватит на десятерых взрослых мужиков. Скорее всего, большой компанией тут и собирались.
Пока у неё ещё осталась решимость, Катя развернулась к Ковалю, едва не уткнувшись носом ему в грудь. Снова за спиной. Снова слишком рядом.
– Ты первый, – выдохнула она, осторожно делая шаг назад, чтобы не поскользнуться. Она не сомневалась – её поймают. Не хотелось, чтобы генерал дотрагивался до неё раньше времени.
– Первый в чем? – мужчина внимательно на неё посмотрел.
Какие же у него всё-таки выразительные глаза! С ума сойти можно. Общаться с Русланом Ковалем невероятно трудно, если ты не испытываешь к нему симпатии, или вы не знаете друг друга много лет, чтобы не шарахаться от его взгляда. Лицо спокойное, безэмоциональное, а глаза настолько выразительны, что и слов не надо.
– На полок. Буду тебя парить.
Пожалуй, стоило затеять авантюру с баней ради того, чтобы увидеть удивление на лице Руслана. А он удивился и не скрывал этого.
– Серьезно? Ты меня? – мужчина усмехнулся, и даже сталь в его глазах перестала быть настолько режущей.
– Я. Тебя.
Катя стояла, поджав ножки. Не думать, что голая… Не думать…
– Даже интересно… Девочка в роли парильщика, первый раз с таким сталкиваюсь.
– Не может быть, – Катя старалась поддерживать беззаботный тон.
Она себе обещание дала.
– Может. Мужик не каждый выдержит. А ты?…
Катя хмыкнула и пожала худыми плечами.
– Девушки из провинции умеют удивлять.
А вот это она сказала зря.
Потому что Коваль протянул руку и поймал её за подбородок.
– Ты очень сильно меня удивляешь.
От этого признания у Кати подкосились ноги, на тело обрушилась никчемная и неуместная слабость. Штормовая лавина, которой и был Коваль. Его животный магнетизм опрокидывал навзничь, не оставляя ни единого шанса на сопротивление. Тем более, когда он хотя бы чем-то прикрыт, а ты стоишь, в чем мама родила. И на уровне инстинкта понимаешь, что тебя от пропасти отделяет крохотный шаг. Нить тонкая, уже износившаяся, почти дряхлая. Чудо непонятное, непостижимое.
Потому что если присмотреться, отключить осторожность, и «включить» женщину, то можно увидеть, как напряжен Коваль. И не надо опускать глаза ниже пресса. Достаточно посмотреть на его лицо, как нервно дергаются желваки, как трепещут от нетерпения и возбуждения крылья носа, как чертова сталь плавится в глазах, обещая… что? На этот вопрос Катя ответить была пока не в состоянии. Но внезапно поняла, что мужчине, наверное, стоит нехилых усилий не нагнуть её «раком» и не сделать всё то, о чем он ей говорил по утру.
Генерал её хочет.
А она его… в баню.
Додумалась, девка, ничего не скажешь.
Его пальцы оставляли на подбородке след. Не синяки, не вмятины от жестокого обращения. Они выжигали клеймо. Скользнули немного кверху и снова дотронулись до её губ, как и в первую ночь.
Катя подняла руку и дотронулась до кисти Коваля.
– Если бы ты был просто моим знакомым, я бы сказала «тащи свою генеральскую задницу» на полок, но я не могу… Поэтому предлагаю всё же просто пройти и лечь. Но сначала поддать пару – я не разберусь, как и что тут у тебя.
Как Катя и рассчитывала, пальцы генерала остановились, не пробрались в её рот.
– Генеральскую задницу? – переспросил Коваль и впервые за всё время их общения в его тоне послышались смешливые нотки.
– Ну да, – Катя почти безмятежно пожала плечами. – Поэтому я и уточняла, по какому принципу общаемся.
Коваль усмехнулся, обнажив ряд белоснежных зубов.
– Ты моя гостья. Не забывай об этом.
И как уже понимать эти его слова?
Катя мысленно махнула рукой. Они в бане, горячий воздух уже проник внутрь организма, дурманил голову, и Кате стало не до размышлений. Всё равно она не разгадает планы мужчины. Он сделает так, как ему захочется. Её задача – минимизировать потери.
– Присядь пока.
Катя послушалась, села на деревянную лавку. У них в бане лавки были кое-какие, пусть и относительно новые, но выполненные то ли из березы, то ли из сосны. Из сосны при большой температуры всегда выделялась смола, неприятно липнув к телу. Тут же дерево использовалось или кедр, или лиственница. К сожалению, Катя не разбиралась.
Руслан выполнил нехитрые манипуляции, налил в ковш кипятка, добавил туда травяной настройки. Сразу же запах трав растекся по парилке.
Катя уже приготовилась вдохнуть воздух, поддаться искушению и расслабиться, когда увидела, как Руслан начал снимать кожаные браслеты с запястья. Мышцы живота свело судорогой. Интуиция, паром почти притупленная, запротестовала, забилась. Нашептала Кате, что она соприкоснется с личным, с тем, к чему генерал допускает не каждого.
Она напряглась. Просто не смотреть на его руки. И все.
– Я готов, – Руслан снова усмехался. Его веселило происходящее? Да пожалуйста. Катя разве против. Пусть веселится – уж лучше, чем злится и прожигает её похотливым взглядом.
Полотенце он скинул с бедер, находясь уже рядом с широким длинным пологом. Катя невольно вспомнила, что она ляпнула про генеральскую задницу. Упругая, накаченная. Наверное, привлекающая внимание женского пола. А её трогало тело мужчины? Больше нет, чем да.
А надо…
Чтобы трогало. Чтобы волновало. Поэтому надо искать в нем привлекательные моменты.
Иначе у неё так ничего не получится.
Руслан был возбужден. Сильно. Интересно, как он уляжется на полок, если член стоит? Тут впору было хихикнуть. Катю эмоционально штормило, кидало из крайности в крайность. Оно и понятно, напряжение достигло апогея. Генерал сегодня позволял ей вытворять всё, что ей заблагорассудится. Ему было интересно, что она задумала.
Веник уже приготовили. Два, кстати, один большой, а другой поменьше. Для чего, спрашивается? Или Коваль привык всё предусматривать?
– Почему именно баня?
Вопрос прозвучал для Кати неожиданно.
Она настолько мысленно сосредоточилась на предстоящем действе, что немного отвлеклась.
– Я часто представляла, как моюсь с молодым человеком.
– Эротическая фантазия?
Коваль задержался, не ложился на полок. Внезапная задержка подкинула толику нервозности в общее состояние Кати.
Девушка подошла к кадке с вениками. Теперь она снова находилась рядом с Русланом.
Он – обычный мужчина. Здесь и сейчас. Сам же сказал.
– Наверное.
Она не заметила, как снова изменилось его лицо, как из глаз ушла смешливость, уступив место звериной сущности.
– И каким ты его представляла? Этого молодого человека, – жестко бросил генерал.
Катя не видела, скорее, почувствовала его взгляд на своем плече. Она стояла боком к нему, всеми правдами и неправдами пытаясь как можно меньше демонстрировать грудь и низ живота.
А ещё в её голове мелькнула совершенно абсурдная мысль. Что интонация Руслана ужесточилась, в ней появились рычащие нотки, такие, словно он ревнует. Чушь, конечно. Скорее всего, снова разозлился на что-то.
– Не знаю.
– Врешь! – прорычал он и, выбросив руку вперед, развернул её к себе.
В воздухе мгновенно запахло опасностью, и Катя быстро ответила:
– Да, вру.
– Признаешь это?
– Признаю.
– Тогда отвечай на вопрос.
– А если не хочу?
– Каатяяя, – он растянул её имя, явственно надавливая на девушку.
Та мысленно выругалась и ответила:
– Молодой. Мой ровесник. Или старше меня максимум на пару лет. Худощавый. Спортивного телосложения. Светловолосый. Всё. Больше никаких примет.
Катя зачем-то подняла голову и посмотрела на Руслана.
Зря.
– То есть полная моя противоположность? – задал ещё один вопрос Коваль, его верхняя губа дернулась, а Кате захотелось малодушно сбежать.
– Ты спросил, я ответила. Или мне снова надо было соврать?
* * *
РУСЛАН
Сучка.
Маленькая, дерзкая. Его.
Хорохорится, пытается не тушеваться, не сорваться и не выбежать из парилки.
Когда начала говорить про придуманного парня, у Руслана челюсть свело. Отдаст ребятам распоряжение, чтобы пошерстили её окружение с приметами блондинистого нежильца. Если такой найдется, хана ему. Почему? Руслан не задумывался. Ему было по херу.
Никакой блондинистый недомужик не должен быть в голове Воробушка! Только он!
Руслан не собирался нарушать слово, но с каждой минутой экзекуция, устроенная им на добровольной основе, подогревала интерес и раззадоривала его зверя. Тот вышел на охоту. Прицеливался, присматривался. И девочка с розовой кожей, покрытой капельками испарины, вся такая нежная и доступная, нравилась ему всё больше.
Именно нравилась.
Фигура, голос, волосы. Как она держалась.
А ещё, как преодолевала себя. Раз за разом, минуту за минутой. Руслан больше всего в людях ценил силу духа. Смелость, умение идти до конца, выдерживая характер и сохраняя принципы. Не важно, какая у тебя комплекция. Сломать можно любого здоровяка. На войне выдерживали именно стойкие духом.
Воробушек сегодня удивляла его. Получается, раскрылась. А его продолжало кидать из крайности в крайность.
С одной стороны, Руслан даже был рад, что познакомился с Катей. Почему бы и нет? Он сейчас, как тигр в клетке. Сильный, одержимый, и действовать может минимально. А для него бездействие хуже всего. Деятельная натура Коваля постоянно рвалась в бой.
Сейчас же затишье. Выжидает. Решение уже принято, остались «штрихи». «Штрихи», по сути, тоже уже все распределены, добавлены, но надо немного подождать. Ещё. Месяц. Или два.
И тут к нему в руки попала Катя. На постельную игрушку она никак не тянула. Она – выше.
Даже по эмоциям. Какие эмоции у него возникали в отношении других девушек? Оттрахать, получить удовольствие, снять напряжение, отблагодарить.
С Катей выходило иначе.
Он мог поклясться, что у него появились собственнические инстинкты.
И это плохо…
Чертовски.
* * *
Он всё же лег, распластал своё мощное тело. Н-да, тут одни ноги чего стоят. Настоящие стволы деревьев.
Смахнув в лица испарину, Катя откинула косу за спину.
Её никто не спрашивал, она сама добавила, сочтя нужным:
– В бане мужчина и женщина открываются. Становятся ближе. В нашем случае, доступнее. Так говорила моя бабушка. Я решила последовать её совету.
Руслан лег, положив руки перед собой и уперев в них лоб. Услышав её замечание, чуть приподнял голову, чтобы снова посмотреть на неё.
– У тебя были мудрыми и дедушка, и бабушка. Что застыла, Воробушек, обхаживать меня веником будешь али как?
– Буду.
Она справилась с поставленной задачей на все сто процентов. По крайней мере, сама ушаталась так, что на ногах не стояла. Зато ушла скованность. Катя даже плюхнулась попой на одну из ступеней, ведущие на полок.
– Давай-ка ко мне.
– Что? – Катя даже не сразу сообразила, что обращаются к ней.
Зато руки, поднимающие её и перемещающие, почувствовала сразу. Реагировать никак не стала. Не до этого.
– Умаялась, маленькая?
– Есть немного.
– Спасибо. Ты, кстати, молодец. Не ожидал.
Катя улыбнулась, закрыв глаза.
Всё, она розовый мокрый трупик. Просьба не беспокоить минут десять-пятнадцать. А лучше – часа два.
– И ты – само искушение. Опасную игру ты затеяла, Катя.
– Я не играю, Руслан.
– Ты говорила.
Катя почувствовала его дыхание совсем рядом. Оно едва её касалось. Значит, и Коваль совсем рядом.
– Чем займемся, Генерал? – лишь бы не молчать. Хотя тело всё равно, несмотря на определенную расслабленность, достигнутую благодаря пару, вытянулось в струнку.
Рядом хищник, вопили инстинкты, против которых Катя не могла ничего поделать.
– Провокационный вопрос, – хрипловатые нотки, как никогда ранее соответствовали ассоциации Коваля.
– Я имела в виду, может, нарды? Шашки. Или карты.
– Катя, не шути так. Мы с тобой голые, на пологе, какие на хер карты?
– А, можно, я с закрытыми глазами полежу? И ещё… Я, наверное, перегрелась, но я скажу. Небольшое откровение… Можно?
Тишина, пусть всего на несколько секунд, резанула по нервам.
– Тебе можно всё.
Чеееерт…
Когда ты слышишь подобные слова, мир начинает меняться. Сдвигаются рамки, границы. Появляется надежда. Абсолютно ненужная. Ты забываешь, где ты и с кем. И создается иллюзия, что ты в бане с тем самым единственным, дорогим, любимым.
– Провокационное заявление, – отзеркалила она его слова и быстро продолжила, пока Коваль ни вставил своё решительное слово. Или пока он что-нибудь ей куда-нибудь ни вставил. – Меня смущает твоё тело. Твоя близость рядом. Я не знаю, говорили ли тебе девушки, но ты очень большой. Крупный. И я сейчас не про твой детородный орган. Мне сложно… – нервно сглотнула. – От твоей комплекции. Вот. Сказала.
– Ты сегодня смешная, – его реплика последовала сразу же, и на этот раз чужое дыхание коснулось её щеки. Значит, он нагнулся и приблизил лицо к её. – Я бы даже подумал, что ты выпила. Так отличается твое поведение.
– Не нравится?
– Ещё не определился.
Горячие, влажные губы всё же дотронулись до её виска, и Катя сама не заметила, как короткими ногтями заскребла по пологу.
– Тихо… тихо… и сразу суетится… Зачем, маленькая? Ты сегодня, как храбрый Воробушек у меня, – к губам присоединилась и рука, тяжестью опустившись ей на живот. – Повторюсь, твоя затея с баней чертовски опасна для тебя же. Я обещал, слово сдержу. Но ты хотя бы понимаешь, что я на грани?
Катя всё же не выдержала и открыла глаза.
Руслан нависал над ней. Локтем одной руки он опирался о полок, второй трогал её. Короткие волосы блестели от влаги, слиплись, в глазах – поволока. И Катя отчего-то не сомневалась, что причина этого – вовсе не пар.
Она.
– Понимаю, – облизнула она пересохшие губы.
– Зачем смазку просила?
– Думала…
Она замолчала, не зная, что сказать.
Руслан покачал головой, разводя пальцы в стороны по её животу, чуть надавливая, наверное, таким образом, проявляя своеобразную ласку.
– Если бы ты была чуть поопытнее, я решил бы, что ты решилась на анал. Тихо, я сказал, чего ты дернулась! – немного повысил голос, и от того, что это было впервые, у Кати сердце едва не скатилось к животу. Одно она знала теперь точно: что угодно, но не злить генерала. Мало не покажется. – Я же не полез к тебе в попу. Хотя хочется. Готов поспорить, что ты сейчас покраснела ещё сильнее. Жаль, не вижу. Мне нравится, как ты смущаешься. А твоя бабушка права, Воробушек, чертовски права. В бане открываешься. Я предлагаю компромисс. На хер твою затею со смазкой. Я хочу, чтобы ты текла от меня. Слышишь, Воробушек? Но пока такое сложно представить. Ты напряжена, хотя и стараешься. Вон что сегодня придумала. Я оценил. Я хочу тебя трогать. Везде.
Его признания шокировали, выбивали почву из-под ног.
Кате доводилось сталкивать с пламенными речами в прошлом. Мужчины хотели её, каждый раз она оставалась равнодушной к тому, что ей говорили. Даже брезгливость испытывала.
Коваль – иное. Тут и сравнивать было нельзя. Опасно не только для душевного спокойствия, но и физически.
Катя попыталась представить, каково это быть объектом увлечения вот такого мужчины. Сильного. Властного. Доминанта по своей природе. С бешеным огнем в глазах. Тут две стороны одной медали. Если ты испытываешь к нему взаимные чувства, наверное, всё будет шикарно. Будешь счастлива. С тебя будут сдувать пылинки. А если нет… Как сама Катя. Она не утверждала, что стала объектом влечения генерала, возможно, на физическом уровне, и то лишь потому, что ей сейчас нельзя. Удовлетворит страсть и отпустит её. Но если на долю секунды предположить, что не она, пусть другая девушка, окажется в ловушке его желания? Коваль не отпустит. Запрет, посадит под замок. Катя не сомневалась.
Девушка поспешила выкинуть из головы лишние мысли.
Она в его доме гостья.
И только.
– Я не против, чтобы трогал, – Катя не узнала свой голос. Он охрип, приобрел низкие нотки. – Наверное, даже надо, чтобы трогал… Потому что…
Она не договорила. Ей сложно было разговаривать на тему секса конкретно с ним. Молодежь сейчас не обременена моральными принципами, и, порой, такие темы поднимали, что уши повяли бы у видавших виды взрослых пар. Катя участия не принимала в обсуждениях. Не до этого было. Но относилась к подобным разговорам лояльно.
Сейчас же не могла.
– Что «потому что», Катя?
– Ты сам сказал…
– Что, Катя? – с нажимом повторил он.
– Что хочешь, чтобы я от тебя возбуждалась, Руслан. Поэтому надо, чтобы ты меня трогал. Как тогда, в камере, я не хочу…
Последнее предложение сорвалось с губ нечаянно. Катя сразу же напряглась, испугавшись, что сболтнула лишнего. Не слишком ли она откровенничает? Не перешагнула ли невидимую черту?
Катя перестала дышать. Смотрела на Руслана, не моргая.
– Снова замерла, – усмехнулся мужчина, наклоняясь над ней ещё ближе. – Мне нравится, когда ты немного язвишь. А повторение, как в камере… Зависит от тебя. От того, как ты мне позволишь себя трогать.
Его слова звучали двусмысленно, и оба понимали это.
От неё мало, что зависело. Но он давал понять, что у неё есть пространство для маневрирования.
Катя, чувствуя, как наливается тяжестью её рука, оторвала её от полога и накрыла сверху ладонь Руслана. Сжала чуть-чуть и повела вниз, скользя по влажной коже живота. Коваль не препятствовал, лишь смотрел. И дышал. Тяжело, протяжно, отчего его мощная грудная клетка поднималась и опускалась. Волосы на груди намокли, прилипли, ещё сильнее потемнели.
– Ты хочешь, чтобы я потрогал тебя здесь?
Катя упустила тот момент, когда он перехватил инициативу. Теперь его пальцы остановились на её лобке, прикоснулись к немного отросшим волосикам. Запутались в них, потянули.
Она не успела ответить, как последовал следующий вопрос:
– Или ниже?
– Ниже…
Она не хотела. Вернее не так – она заставляла себя хотеть.
Иначе никак.
Катя сама себе дала установку на привыкание. Нечестно с её стороны? По отношению к кому? Глупые, никчемные принципы не освободят её от колонии. Не оставят ей хорошего адвоката. Как бы мерзко ни было на душе, но Катя приняла решение прогибаться.
По крайней мере, Коваль у неё не вызывал омерзения, как Потапов или другой опер, имени которого она не знала.
Да и не смотрели они на неё, как Руслан.
Его пальцы прикоснулись к её складочкам, и Коваль выматерился.
– Я от тебя херею, Воробушек. Млядь, чувствую себя малолетним придурком, которому подруга не дает, а только дразнится. Самое интересное в моей ситуации, что я на это повелся. Согласился. Причем сам обозначил рамки. Не хочу тебя трахать, когда тебе больно. Но, Катя, если мы не договоримся, у нас не получится, не строй иллюзий.
– Не строю.
Она была влажной.
От воды, от пара.
Пока не от него.
Палец Коваля скользнул вниз, Катя подалась вперед. Не веря происходящему, уткнулась головой в ключицы Руслана, зажмурившись крепко.
– Давай, расслабься. Впусти меня в себя.
Легко сказать, сложнее сделать.
Но она сделала. Расслабилась.
И даже больше – Катя открыла глаза, чуть развела бедра, чтобы ему удобнее было, и прикоснулась губами к плечу Руслана. Чтобы сразу заскользить вниз… Она же тоже должна трогать.
– Чеерт, – прорычал генерал.
Странно, Катя не испугалась. Не в этот раз. Пусть рычит, зверюга. Лишь бы ей не причинял боли.
Он не причинял. Двигался осторожно, и, между тем, ощутимо растягивая её складочки. Катя же сосредоточилась на своих действиях. Заскользила от плеча к груди, пробуя разгоряченную кожу генерала на вкус. Солоноватая от пара и пота, но отвращения не вызывала. Напротив. Кате даже стало интересно – каково это прикасаться к мужчине более откровенно. Исследовать.
Может, не всё так плохо?
Может, у неё есть ещё шанс?
– Твою же… Катя…
Рывок и она на нем. Распластанная.