Глава 19

День пролетел незаметно за ничего не несущей за собой болтовней и готовкой. Катя была рада, что Юля заняла её. Она не устала ни от работы, ни от мыслей, бередящих душу похлеще любого физического труда.

Готовили они много и разнообразно. Суп, жаркое, тушеные овощи, мясо и несколько видов салатов.

– Как для небольшой свадьбы, – мимолетом заметила Катя, продолжая шинковать овощи.

– Так сколько тут мужчин! И все, сволочи, голодные. Как будто им нет столовой в деревне! Нет, все сюда шастают.

– Значит, тут вкуснее кормят. Или есть другая причина, – Катя многозначительно посмотрела на Юлю, та лишь фыркнула в ответ.

Ближе к обеду привезли таблетки для Кати. Она их долго рассматривала, надеясь увидеть, что они чем-то отличаются от других. Отличие нашла. На препарате не было названия, лишь лаконичное «противозачаточные». Всё. Ни фабрики, что их выпускала, ни какого-либо более прозаичного и определяющего названия.

Инструкция очень исчерпывающая: «Принимать по одной таблетки в день на протяжении двадцати одного дня. Перерыв семь дней».

Самая понятная инструкция из всех, ею ранее прочитанных. И самая короткая. Ни фармацевтических качеств, ни побочных эффектов, ни состава. Ничего. Катя достала одну белую таблетку, покатала её на ладони, потом закинула в рот и запила обильно водой. Принесли, значит, они безопасны. О большем ей знать не полагается.

Создавалось впечатление, что, попав в дом генерала Коваля, она попала в некое мини-государство. Свои люди, деревня, высокий забор. Выезд ночью. Вокруг неё проходила иная жизнь.

Руслана Катя не видела весь день. Отсыпается? Хорошо бы. С пьяным мужчиной иметь дело не к добру. И тут же появлялась новая, не менее язвительная и неутешительная для Кати мысль. Коваль за весь день выспится, ночь будет полностью в его распоряжении.

А она?…

Катя, несмотря на волнение, заставила себя прилечь. Несколько часов отдыха ей не помешают. Она поворочалась с боку на бок, не находя нужного положения, в конечном итоге, подсунув руку под подушку, всё же провалилась в сон без сновидений.

Зато проснулась с испугом, никак не ориентируясь во времени. Посмотрела на часы и тихо ахнула. Почти восемь. Катя, едва не запуталась в простыне, бросилась в ванную, приводить себя в порядок. Лишь посмотрев в зеркало, приказала себе притормозить. Заплела волосы в косу, накинула на тело первое попавшееся платье и отправилась ужинать. Перекусит салатиком и выпьет кофе. Остальное может подождать. Не придет же к ней Коваль в восемь часов?

Стоило подумать о том, что сегодня снова повторится «то», кровь начинала закипать в теле. Главное – не волноваться. Руслан дал ей понять, чего он от неё хочет. И она, черт возьми, ему это даст.

Чего бы ей это ни стоило.

После кофе Катя странным образом успокоилась. Даже на время без суеты начала смотреть.

Рано… ещё рано…

Теперь можно.

Спокойно снова поднялась в комнату и остановилась около гардеробной. Открыла дверку и нахмурилась. Здесь женской одежды было куда больше, чем она вчера купила. Теплые кофты, кардиган, спортивный костюм. Ещё несколько юбок, брюк. Катя вынула первый попавшийся кардиган. Её размер.

Интересно, вещи были до неё или они появились днем?

Ох, да какая, по сути, разница. Всё равно, если карта ляжет таким образом, что придется возвращаться в СИЗО, ей ничего из этого не понадобится. По спине прошелся неприятный липкий холодок, и Катя поспешно стряхнула с себя негативные мысли.

Всё будет хорошо. Она приложит для этого максимум усилий.

Генерал говорил про бирюзовое белье. Что ж, его она и наденет. Поверх – платье, в котором сейчас находится. Не ждать же Руслана в пеньюаре.

Катя снова сходила в ванную, где уже более тщательно подготовилась. Сполоснулась, помыла волосы, высушила их феном, заплела в косу. Жалко, накануне не догадалась купить духи. Кстати…

Катя подошла к комоду. Так и есть – ещё ранее краем глаза она заметила несколько флаконов женских духов. Новых. Она взяла первый попавшийся, нанесла на шею и запястье несколько капелек.

Вроде бы всё.

Неизвестность и ожидание больше не пугали Катю. Напротив, ей уже хотелось пройти данный этап.

Плохо другое – она не знала, чем занять себя в ожидании. Ни планшета, ни ноутбука у неё не было. Почитала бы немного.

И да, надо поговорить с Русланом. Чтобы он прояснил ситуацию, к чему ей готовиться в ближайшие дни. Секс с ним не в счет.

Катя могла поклясться, что в какой-то момент воздух вокруг неё изменился, стал более тяжелым. С чем связано подобное ощущение, она не могла сказать. Предчувствие? Игра воображение? Возможно. Катя стояла у окна, немного отодвинув занавеску, и смотрела на звездное небо. Звезд было много, но с востока уже поползли темно-синие тучи. Вскоре они закроют большую часть неба, и света станет меньше.

Легкий ветер, коснувшийся её спины, дал понять, что она в комнате уже не одна.

Катя не спешила оборачиваться, сильнее сжав пальцами подоконник. Позвоночник слегка закололо, тысячи невидимых игл воткнулись в него. На неё смотрел хищник. Никогда ранее она столь остро не чувствовала безмолвное присутствие Коваля в комнате. Он стоял где-то рядом, каждая клеточка её тела реагировала на его присутствие. На его взгляд, что скользил по её голове, шее, спине. И ниже… К ягодицам и ногам без колготок и балеток. Катя стояла без обуви. Она вообще находила странным ходить по дому в обуви. У них так заведено не было.

Несмотря на то, что Катя обещала себе не нервничать, не получалось сохранить спокойствие. Может, и к лучшему. Надо отпустить эмоции. Себя. Представить, что генерал вовсе и не генерал, а обычный мужчина. Практически невозможно, но ночь ей поможет. Ночь сгладит восприятие. А ещё надо заставить себя поверить, что у них всё по доброй воле. Что она ожидает его в спальне, потому что хочет, и над ней не висит дамоклов меч.

Катя прикрыла глаза.

Оборачивать не стала.

Если Коваль захочет видеть её лицо, развернет. Но что-то Кате подсказывало – ему нравится то, что он видит. Её женская интуиция обострилась, раскрылась и начала проявляться в полную силу. Сердце заколотилось в груди, ударяясь об ребра и едва ли не скатываясь к животу. В ушах зашумело.

Катя определила, что Руслан подошёл к ней почти вплотную по двум признакам. Кожу, начиная с головы и до кончиков пальцев на ногах, закололо. И запах, его, который она уже никогда ни с чем не перепутает. Терпкий, с горчинкой, тяжелый, дорогой. Сегодня в нем присутствовала новая нотка – гарь. Возможно, Катя и заблуждалась, и от Коваля не пахло гарью. И, правда, глупая ассоциация.

– Твоя коса сводит меня с ума.

Голос Руслана, хриплый, надсадный, пробрался не просто в голову Кати, сразу же в душу, в сердце. Обрушился на неё лавиной. Тишина давала непонятную иллюзию полуночного свидания.

– Мне сразу хочется намотать её на кулак.

Слова у Генерала не расходились с делом, он сразу же захватил косу Кати и потянул её назад. Дыхание девушки сбилось, по коже побежали крупные мурашки. Но она заставила себя стоять, не двигаясь и никак не реагируя. Лишь расслабила шею, чтобы не возникло напряжения в ней.

Чужое дыхание коснулось шеи, открытых плеч. Крупная тень отразилась в окне, Катя постаралась в неё не всматриваться. Пусть иллюзия ещё немного продлится.

– А ещё ты пахнешь охренительно собой. Несмотря на духи. На будущее, Воробушек, ко мне в постель без духов.

Насколько позволял захват волос, Катя кивнула. Женская интуиция шепнула ей на ушко, что сейчас любые её слова лишние. Что-то происходило вокруг, с ней, чего не следовало пока трогать, разрушать. Даже поведение Руслана не вписывалось в привычные рамки. Хотелось думать, что это к лучшему.

Его пальцы коснулись её шеи, чуть сжали, надавили и сразу же приласкали. Он гладил грубовато, вдавливая подушечки пальцев в кожу, чтобы она чувствовала его.

Катя и чувствовала. С каждой проходящей секундой ей казалось, что она стремительно поднимается в капсуле на «американских горках» – развлечение, которое не понимала в принципе. С генералом Ковалем только так.

Он некоторое время продолжал удерживать её косу, оттягивая назад, ласкал шею. Катя цеплялась за подоконник. Их тела не соприкасались, он находился за её спиной близко, очень близко, и между тем ещё не вжимался в неё.

Когда вторая рука Коваля легла ей на бедро, сразу же комкая подол платья, Катя мысленно похвалила себя за то, что не вздрогнула, не сжалась. Ей бы ещё голову отключить… Нет, рано.

С её бедром было точно так же – требовательные властные прикосновения, скольжение вверх, бессовестное задирание подола и обнажение её ягодиц. Руслан развел пальцы, чтобы охватывать большую территорию её кожи.

Катя пыталась понять, нравятся ли ей прикосновения? Что они у неё вызывают? Отвращение? Нет. Испуг? Слава Богу, снова нет. Также нет желания зажаться. Пока она стояла спиной к Руслану, он не давил на неё своей мощью.

Только успела она об этом подумать, как Коваль потянул её на себя сильнее, она качнулась, не удержалась и упала ему на грудь. Бедра соприкоснулись с его бедрами, и с губ Кати сорвался возглас изумления – Руслан был полностью обнажен.

Первое, что она ощутила – его жесткие волосы, щедро покрывающие грудную клетку. Они щекотали плечи и руки. И лишь потом – эрегированный член, который уперся ей в поясницу, давая понять, что он уже готов, рвется в бой. В неё. Что долго ей не продержаться, что вскоре она ощутит всю силу его желания в себе. Вот тут Катю накрыло волной страха. Мгновенно вспомнилось всё, что Коваль делал с ней в камере, в их первую ночь. Боль, её покорность, отчаяние. Ощущение, когда разрывают изнутри, давящая наполненность.

Катя, чтобы полностью не погрузиться в собственные страхи, ещё оставшиеся у неё в душе, никуда не исчезнувшие, перешла к действиям. Хватит! Она не позволит прошлому отразиться на её будущем.

У Коваля терпение небезгранично. Не даст она ему то, что он от неё хочет получить, погонит этой же ночью в СИЗО. К Потапову, в липкие, захапущие руки. А дальше – суд, этап и прочие «приятности».

Катя интуитивно, чтобы устоять на ногах, оперлась рукой о бедро Руслана. Какое же оно крупное! Проработанное, как бы сказал фитнес-тренер. Её ладонь нащупала мышцы-канаты. И неожиданно для себя Катя прошлась по ним, провела ладонью выше.

Тихий стон, больше похожий на рычание голодного зверя, послужил ей ответом. Рука Кати замерла.

– Продолжай.

Голос Руслана раздался прямо над её ухом. Значит, склонил голову, чтобы быть ближе к ней. Катя дышала прерывисто, сама того не замечая. Стоило отпустить контроль над собой, и она готова была сорваться в неизвестность, что сейчас для неё было подобно полному фиаско. Тело Руслана было теплым, ей же казалось, что оно огненное. Или это она начинала гореть?

Катя послушалась. Двинулась к мужскому торсу, подальше от паховых волос и члена. Вот к нему она пока опасалась прикасаться.

Руслан тоже не бездействовал, уже задрал подол ей до талии. Холодный воздух коснулся живота, бедер, и Катя невольно поежилась. И сразу же почувствовала ответную реакцию Коваля – тот напрягся.

– Что-то не так? – его голос изменился до неузнаваемости. Исчезли хриплые низкие рокочущие нотки. Зато вернулся арктический мороз, способный превратить Катю в ледышку и всколыхнуть страх с новой силой. Коваль с ней почти никогда так не разговаривал, и Катя оказалась пораженной. У неё появилась слабость в ногах, и если бы она фактически не лежала на груди Коваля, возможно, упала бы.

– Я немного замерзла, – честно и максимально быстро ответила она.

– В комнате тепло.

– Ты поднял платье, у меня мурашки и…

– Сейчас пройдет. Я согрею.

Его настроение снова изменилось, снова смягчился голос. Рука, застывшая на её животе, расслабилась.

Да что же это такое…

Как по минному полю.

Почему Коваль так себя ведет? Реагирует?

Катя ничего не понимала.

Ну и черт с ним…

Она должна думать о себе и своем удовольствии. Да-да, именно о своем. Чтобы в конечном итоге у генерала Руслана Коваля где-то там, в голове, поставилась очередная галочка, что он непревзойденный любовник, и что девочка даже после учиненного им же над ней насилия течет в его руках и бьется в судорогах оргазма.

Цинично…

– Согрей, – выдохнула она и прильнула к нему. Пусть трогает.

Как ему нравится. А она расслабится… И, может быть, ей станет приятно.

Руслан прикусил мочку уха, подул на укус и снова рукой по животу провел. Выше – мешало платье. Катя обратила внимание, что он не трогает её грудь, не залазит в трусики. Снова дает ей время?

– Руслан, – выдохнула она, внезапно решившись.

Сейчас.

Именно сейчас.

Потом, есть вероятность, что струсит. Нагнетет себя так, что уже не сможет.

– Что, маленькая? – его губы, оставляя обжигающий след на её коже, устремились к плечам. Натолкнулись на ткань платья, и Кате даже показалось, что он зажал её зубами.

А вот от этого осознания пробирало. Неужели генерал хочет её с такой неудержимой силой?

– Руслан, пусти меня на минутку, – Катя для убедительности и, чтобы отрезать себе шансы на отступление, выудила свою руку, зажатую между их телами, и накрыла ей его ладонь. А потом попыталась убрать.

Сразу почувствовала сопротивление, его рука не поддавалась. Катю мысленно тряхануло – дура, куда лезешь… Он раздавит тебя, как мошку назойливую. Но вторая сущность Кати, которая всё решила, упрямо сжала губы.

Она не позволит трусости разрушить себе жизнь.

Руслан с явной неохотой разжал руку, давая Кате свободу. Девушка протяжно выдохнула, хотела зажмуриться, вовремя вспомнила, что её лицо отражается в окне. Нельзя.

Девушка изловчилась и повернулась к Руслану лицом.

Ох…

Когда он перестанет на неё действовать оглушающе? Когда, черт возьми? Катя, он мужчина! Который тебя хочет! Всё! Мужчина! А ты женщина! Соберись же, наконец…

Даже в темноте она видела его пылающий взгляд. Руслан смотрел на неё не моргая, чуть прищурившись. Ей не понравился его взгляд, не понравилось выражение лица. Он ждал от неё слов по типу: «Не трогай… прошу… я не готова… дай время ещё…» Почему-то Кате так подумалось.

Она улыбнулась и сделала полшага назад. Больше не позволил широкий подоконник, в который она уперлась поясницей.

Платье так и осталось на талии, что в данной ситуации оказалось благом.

Она сошла с ума…

Сошла…

Если он откажется, раздавит её. Высмеет. Но тогда уже будет всё равно.

Она, ничего не говоря, продолжая смотреть в лицо генерала, слыша, как отчаянно трепыхается её сердце в груди, как нарастает напряжение в голове, появляется шум в ушах, поерзала. Привстала на цыпочки и уселась попой на подоконник.

Руслан, так же ничего не говоря, вопрошающе приподнял брови. Мол, будь любезна, объяснись.

Смотреть ему в лицо – уже испытание. Жесткое, бескомпромиссное. Красивое именно мужской красотой, лишенное даже намёка на мягкость. Катя представить не могла, что он на кого-то будет смотреть с нежностью. Про любовь и говорить нечего.

Да и какая любовь…

Катя выдохнула.

Пора.

– Ты говорил… – начинать оказалось сложнее, чем она даже предполагала. Его близость смущала, сбивала. Катя не позволяла себе смотреть ниже груди, хватило и того, что она уже ранее чувствовала его член. Большой. Толстый. Она помнила его в себе. – Ты говорил, что хочешь, чтобы я возбудилась. Я тоже хочу, Руслан. Я… неопытная, но, наверное, сейчас это плюс.

Она очень медленно, вцепившись намертво пальцами в край подоконника, начала поднимать одну ногу. Выше… ещё выше… И смотреть в лицо генералу.

Возможно, она ошиблась. Возможно, игра теней. Но ей показалось, что его глаза стали ещё темнее, взгляд острее.

– Ты первый мужчина, кто ко мне прикоснулся. Взял меня. Сделал своей, – каждое слово Кате давалось с трудом. Они царапали горло изнутри. – Я… Руслан, я слышала, что девочки возбуждаются от ласк, – шумно сглотнула. – Ртом. Я хочу, чтобы ты меня поласкал. Там. Возбудил именно ртом. Языком. Поиграл с клитором, с малыми губами. Я не шлюха. Ко мне там никто не прикасался… Полижи меня.

РУСЛАН

Коваля повело.

Конкретно так.

Он ожидал чего угодно. Легкого сопротивления, наигранной страсти. Потому что для Кати наступал час «икс». Она не могла этого не понимать.

Руслан разделся в смежной комнате. Нечего. Ни разговоры, ни танцы с бубнами он устраивать не собирался. Отоспался, выпил чудо-пилюлю, уничтожающую полностью остатки алкоголя в крови. Потом спустился в тир, где стрелял минут сорок. Ни разу рука не дрогнула, все пули попадали в цель.

Он хотел трахаться. Много. Долго. До полного опустошения в голове.

И хотел трахать именно Воробушка.

Его изнутри распирало от желания к ней. Тем более, она в его доме. Здесь, где-то бродит, чем-то занимает себя. Он, как зверь, чувствовал её запах. И ему хотелось окунуться в него с головой.

Детские игры закончились. Пришло его время. Время взрослых сердитых мужиков. Чертовски оголодавших. Поэтому на хер одежду.

Он застал Катю у окна. Она приглушила свет в спальне, комнату освещали лишь звезды да уличные фонари. К лучшему. Руслан не хотел видеть испуг в её глазах. А то, что там будет испуг, он не сомневался. И это его выбешивало, он даже сам не знал, почему. По сути, какая ему разница, боится она его или нет? Он озвучил условия. Если Катя не дура – а он имел уже возможность убедиться, что она такой не являлась, – она сделала правильные выводы.

И продолжала его бояться. Он видел, как она каждый раз борется с собой. Чтобы не оттолкнуть его, не скривиться от омерзения. В эти секунды он едва сдерживался. Ему хотелось схватить её за волосы, намотать на кулак и с силой потянуть на себя, заставить Катю упасть на колени перед ним, и уже, не обращая внимания ни на что: ни на её глаза, наполненные слезами, ни на просьбы, приспустить домашние штаны; вынуть разрывающийся от напряжения и желания член и вставить его между пухлых Катиных губ. Сразу и на всю длину, чтобы упереться головкой в горло.

Его самого поражала собственная реакция. Притормози, мужик, хорош… Такое развитие событий он мог с легкостью представить в их первую встречу, когда ему было всё равно, что будет дальше. Поимел, забыл. Всё.

Ему же она понравилась. Нежная, маленькая. Лишь страх вгонял в ярость. Хорошо, Руслан понимал, откуда растут ноги этого страха, плюс сама атмосфера полиции не добавляла романтизма. Он обеспечил Кате врачей, лечение. Привез в свой дом. Дал понять, что она находится под его защитой, и, если будет лапонькой, всё сложится для неё благополучно.

И что в итоге? Стоит отвернуться на мгновение, потерять нить, в её глазах начинает твориться черте что.

Её страх злил неимоверно. Какого?… Иногда Руслан ловил себя на мысли, что хочет подойти к Кате, схватить её за плечи и хорошенько тряхнуть, чтобы вся дурь выветрилась из головы.

Он не лукавил, когда сказал, что хочет от неё ответной реакции. Другой. Никакой на хер смазки.

Он.

Она.

Его страсть, если не дано ничего другого.

Настроение у Коваля было не самое лучшее. Как раз такое, для жесткого траха на всю ночь.

Его пыл немного притупился, когда он увидел своего Воробушка на фоне окна. В платье, с косой. Фигурка песочных часов, идеальная в его понимании. Он знал, она услышала, что он вошёл. Ему понравилось, что она не подорвалась, не сжалась, осталась ждать его.

Что ж, маленькая, ночь принадлежит им.

От неё снова пахло океаном. Как же он истосковался по дикой стихии волн… Ничего, ещё немного, и сорвется туда, где тишь и блажь. Он и бесконечная синева.

Легкий запах парфюма хоть и шёл Кате, был лишним.

Катя казалась податливой в его руках. Мягкая, послушная. Такая, какой он хотел её видеть.

Когда же она попыталась оторвать его руку от себя, демон в его душе проснулся и оскалился. Руслан не нагнул её «раком», как сделал бы с любой другой, приди он в комнату со стояком, какой был у него. Не задрал подол, не приспустил трусы, грубо не развел ноги в стороны, не надавил в пояснице, прогибая её. Каждая девушка, приходящая в его дом, знала правила игры.

Одна Катя не вписывалась в них.

Коваль разжал, выпустил её, сжав зубы с такой силой, что они скрипнули. Что ж… Он посмотрит, что она задумала. Если же начнется всё заново… Сама виновата.

Катя удивила его. В очередной раз.

Села на подоконник. Развела ножки.

А дальше, словно основательный нокдаун, после которого он едва-едва пришёл в себя.

– Полижи меня.

Эти слова, сорвавшиеся с её губ, настолько отличались от того, что он слышал ранее, от того, что ожидал услышать, что Руслан даже вначале не поверил. Зато его сразу же бросило в жар. Кровь вскипела в венах, прильнула к вискам.

Руслан относился к куни прохладно. Не сказать, что брезговал, но и не делал почти никому. Не было желания. Катя же очень точно подметила основную причину, по которой он не ласкал своих женщин губами. Иногда даже в самый жаркий момент, когда страсть сворачивала внутренности тугим узлом, а яйца едва не лопались от напряжения, его прибивало реальностью, в глазах мутнело, и он думал, сколько до него в этой дырочке побывало других членов. Он и целоваться-то перестал. Не хотел.

Секса хотел. Брал. Без чувств, без эмоций. Потому что платил. Выбирал себе тех, кто понимает, чего ждать от него. Или таких, кто, оказавшись с ним в постели, имели хороший опыт, зная своё тело, сами доводили себя до оргазма.

Поэтому никакого куни.

Катя же заставила его ошалеть. Воробушек, что запиналась, озвучивая свою просьбу, использовала порочное «полижи». Какого нормального мужика не заводят грязные словечки в сексе?

Руслана тряхануло. Основательно так. Даже в глазах на мгновение потемнело. И его взгляд остановился на раскинутых бедрах Кати.

Она приглашала.

Дрожала, смотрела на него широко распахнутыми глазами, выражения которых он не мог прочесть, и ждала его решения. Дышала через раз, отчего её аккуратная грудь, до сих пор спрятанная под платьем, призывно опускалась и поднималась.

Их разделяло меньше его шага.

Генерал его сделал.

Катя задержала дыхание. Его же снова накрыло её ароматом, как долбанного токсикомана. Более того, в нем проснулась нестерпимая жажда узнать, какая она там, внизу. Её вкус. Её запах. Её красоту, нежность он уже оценил.

Руслан расставил руки по обе стороны от бедер Кати, сам же чуть наклонился вперед, соприкасаясь коленями с её ногами. Он заключил её в ловушку, в плен, из которого ей не выбраться. Он не выпустит. Она – его.

– Ты хочешь, чтобы я вылизал тебя здесь?

Одной ногой чуть сдвинул её колено в сторону, раскрывая ещё сильнее. Вторую она умудрилась до него поставить на подоконник. Подол платья задрался, но между тем каким-то образом умудрился прикрыть её трусики.

– Да, – выдохнула сразу же Катя, заерзала бедрами, усаживаясь удобнее.

– Покажи где именно.

Он приподнял руку ладонью кверху, вверяя ее Кате. Запястье прикрывал обычный коричневый кожаный браслет.

Катя не медлила. Взяла его руки и спустила вниз. Накрыла ей промежность.

– Платье, Воробушек?… Трусы?… Конкретнее!

У него внутри что-то взорвалось. Это как спуск курка. Когда ты долго сидишь, выслеживаешь цель, выбранную жертву, потом появляется возможность выстрелить, и ты даешь волю оружию. Видишь, как жертва, пораженная выпущенной тобой пулей, заваливается, а в груди распространяется тепло.

Катя, по-прежнему не отводя взгляда от его лица, чуть приоткрыла губы, округлив их.

– Мы уберем…

Он, мать твою ж, опытный мужик, не понял, о чем эта девочка говорит.

Она показала.

Пальцами.

Причем его пальцами.

Убрала сначала платье, а потом поддела трусики.

– Бирюзовые, – снова выдохнула и облизнула губы.

Вид кончика розового языка, показавшегося и тотчас скользнувшего вниз, заставил его приглушенно рыкнуть. Коваль хотел этот язык! На своем теле. На своем члене.

Его пальцы сильнее отодвинули край трусиков и дотронулись до мягких складочек. Катя заметно заволновалась, сильнее вцепилась пальчиками в его руку, оставляя небольшие следы от ноготков.

А потом резко выдохнула и отпустила себя, расслабилась.

Более того, не успел он пальцем приоткрыть складки, проверить, какая она мягкая внутри, она снова заговорила:

– Я… правильно показала, да?

– Правильно, – утробно ответил он, чувствуя, как его член дернулся от болезненного напряжения.

Коваль ещё ничего не решил. Сдернет к херам трусики, потом посмотрит.

Но, кажется, кто-то сегодня настолько довел себя до края, что перестал чувствовать опасность, исходящую от мужчины. От него.

Катя, не отрывая одну руку от подоконника, вторую опустила на его плечо. Пальчики дрожали, он чувствовал их трепет. Между тем, она опустила их, дотронулась до его кожи. Распластав пальцы, вцепилась уже в плечо.

И надавила на него, подталкивая Руслана вниз.

Их взгляды встретились.

Её серо-голубые и его антрацитовые. Женщина и мужчина.

Они понимали, что она, даже если будет давить изо всех сил, не сдвинет его даже на миллиметр.

На всё его воля… Подчиниться её желанию, её требованию, её смелости, или всё оставить, как есть.

Пальцы Руслана чувствовали мягкую бархатистость девичьего лона. В комнате образовалась тишина, лишь их дыхание и стук сердец нарушали его.

– Вторую ногу задери и попу приподними.

Он сам не узнал своего голоса. Охрипший, какой-то надсадный. Такой бывал у Руслана, когда он, например, долго находился в противогазе или кричал, стараясь перекричать посторонние шумы.

Никогда с женщиной.

Рука на его плече задрожала сильнее.

На мгновение Ковалю захотелось верить, что от пробуждающего желания.

Катя послушалась приказа.

Как только поставила и вторую ножку на подоконник, Руслан сразу же сдернул с неё трусы, откинув их подальше. Бирюзовые, синие, да хоть с единорогами! Ему было плевать. Его интересовало только то, что они скрывали под тканью.

Катя так и не убрала руку с его плеча.

Снова надавила.

– Сделай мне приятно… Генерал…

От его погонялы, что он получил вечность назад, прозвучавшего из её уст, Руслана пробрало до костей. Никогда ранее он не реагировал столь яростно, остро на постельные игры. На просьбы. Не приказы. Ему приказывать – себе дороже.

Катя просила. Нежно и, между тем, так призывно, что устоять было невозможно. Нереально.

Генерал, не отпуская взгляда от серо-голубых глаз с трепещущими длинными ресничками, опустился на одно колено. На лице Кати промелькнуло на долю секунды удивление – она сама до конца не верила в авантюру, которую только что затеяла.

Что ж, маленькая, сама напросилась.

Даже в полумраке спальни Руслан видел, до чего она красивая. Там. Аккуратные губки, минимум волосиков. Идеальная.

Созданная для него. Для его ласк. Для его губ. Для его члена.

Глухо застонав, Руслан двумя пальцами развел складочки в стороны и накрыл их губами. Шелковистая, нереально нежная. Совершенно забытые ощущения, когда ты накрываешь плоть ртом, вбираешь в себя складки, чувствуя, как набухает клитор.

Ножки Кати задрожали, интуитивно сдвинулись, но натолкнулись на преграду в виде его руки и головы.

Плевать, пусть сжимает сильнее, да хоть ступни ставит ему на плечи.

В голову ударила кровь, Руслан провел языком по раскрытой плоти один раз. Второй.

Его накрыло ещё сильнее. С головой. Это как в шторм, бушующий в океан, когда сначала волны небольшие, предвестники надвигающегося урагана. А вот потом… Так и с Катей. Какая же она вкусная! Нереальная. Его личный океан свежести и чистоты. И ножки дрожащие кстати. Говорящие о том, что он, черт возьми, первый, кто к ней прикасается именно так.

Руслан провел языком от клитора и ниже.

Катя охнула. Послышался скребущий звук – это она ноготками по подоконнику.

Мало!.. Он хотел слышать её стон.

Удовольствия, страсти. Хотел, чтобы она изнемогала под ним, под его языком, чтобы подмахивала попой, чтобы пальцы запустила в его волосы, прижала голову, вдавила, дала понять, что не отпустит его, пока не получит своего. Оргазм. Пока не затрясется в его руках, исторгая один стон за другим.

Он пил сладость её лона, как одержимый. Сам себя не узнавал. Желание настолько скрутило его, что в ушах зашумело, каждая мышца во всем теле напряглась, яйца, казалось, сейчас взорвутся. Если бы его в тот момент спросили, испытывал ли он когда-то ранее такое сильное возбуждение и сдерживался, он ответил бы, что нет.

Руслан и дальше собирался не спешить. Он напоминал себе наркомана, добравшегося до дозы. Как же ему нравилось трогать её губами! Проникать внутрь, ударять языком по клитору. Он зажал её попку руками, не позволяя никуда от него деться.

– Так ты хотела, чтобы я тебя ласкал? – оторвавшись от неё, задрал голову и посмотрел на Катю.

Та сидела, крепко зажмурив глаза. Ротик приоткрыт. И вся дрожала, маленькая. От вида Кати, которую только-только накрыло возбуждением, сам Коваль словил нереальный кайф. Вот то, что он хотел видеть в своей девушке. Как она открывается только для него, как он в ней пробуждает женщину. Он! В голове Руслана что-то замкнулось, зверь оскалился, показав морду собственника, чего не водилось за ним никогда. А тут… Воробушек всё меняла прямо на ходу, и непонятно к лучшему ли.

Катя едва слышно застонала:

– Да.

Её стон можно было сравнить с дозой сильнейшего афродизиака, пустившегося сразу по его венам. Застонав в ответ, Руслан снова вернулся к её уже увлажнившимся складочкам. То, что надо.

Он ласкал их, пробовал дальше, исследовал. Гладил пальцем, не скользя внутрь. Катя выгнула спину. Иногда пыталась свести ноги вместе, но генерал не давал.

Ему внезапно оказалось её мало…

– Руслан, не могу… Руслан…

Она царапнула ему плечи, пытаясь дозваться. Шалея от её вкуса и сладкого запаха, Коваль даже не сразу понял, что от него хочет его девочка.

Уже заставив себя оторваться от неё, он снова задрал голову.

Катя часто дышала, одной рукой она пыталась поднять его с корточек, второй бесстыдно трогала свою грудь через платье. Сосок уперся в ткань, призывно обозначившись.

Даже так… В Кате просыпалась чувствительность. Медленно. Осторожно. Но она пробиралась сквозь страхи, железные оковы, которым он и поспособствовал. Коваль не был романтиком, не собирался им становится, но то, что с ним происходило, когда он смотрел на Катю в лунном свете, заставляло его сердце учащенно биться.

Он резко выпрямился, подался вперед. С коротким стоном впился в губы Кати, запустив пальцы в её волосы, растрепав косу. Ему необходимо было прикасаться и к её рту. К губам, мягким, сочным, нежным. Немного покусанным. Трепещущим.

Для него, для опытного мужика, повидавшего куда больше, чем вода, огонь и медные трубы, оказалась полным открытием собственная реакция на прикосновения Кати. На то, как она откликается. Она не подалась назад, не замерла.

Напротив.

Ответила ему, приоткрыла губы, впустила. Встретилась с ним своим языком.

Обняла Руслана за спину, пытаясь соединить их тела.

Всё.

У генерала Коваля сорвались цепи терпения. Рассыпались на мелкие осколки.

Не разрывая контакта их губ, Руслан подхватил Катю под попу и аккуратно, но сразу полностью вошёл в неё. Девушка замычала, впилась ногтями ему в спину, оставляя кровавые росчерки страсти, но так им желанные.

Он старался быть предельно аккуратным. Ломая себя, свои привычки «трахателя», остановился, дал ей себя прочувствовать, привыкнуть. При этом самого ломало так, что, казалось, кости сейчас разлетятся к чертям собачьим. По позвоночнику бежала струйка пота, испарина выступила и на лбу. В висках стучало и пульсировало.

Катя заерзала бедрами. Зверю показалось, что она пытается отодвинуться, и он уже готов был вцепиться в неё намертво, даже снова совершить насилие, лишь бы получить её, когда поняв, что она, наоборот, подставляет себя, расслабился. Катя обняла Руслана одной рукой, вторую по-прежнему удерживала на подоконнике.

Руслан старался двигаться медленно. Он целовал Катю, облизывал её губы, спускался по шее вниз, к ключицам. Находил жадными губами сосок, втягивал его через ткань.

Ему было ещё мало…

Катя трепетала в его руках. Выгибала спину. Стонала.

Но не сжимала его стенками лона, не содрогалась от волн оргазма.

Ей было хорошо. Он это чувствовал. Его Воробушек не будет притворяться.

Только не с ним.

Толчок… ещё один толчок… и ещё один…

В глаза потемнело, позвоночник прострельнуло. Оргазм накрыл Руслана с головой.

И как же было приятно кончать в неё! От одной мысли, что он наполняет Воробушка до краев, огненная лавина прошлась по всему телу.

Катя прижалась к нему, насколько можно было. Между их телами оставались какие-то миллимикроны. Она уткнулась головой в его мокрое плечо и попыталась выровнять дыхание.

Сам же Коваль откинул голову назад и выдохнул:

– Охренеть.

Катя тотчас же напряглась, попыталась убрать голову с его плеча – он не позволил.

– Тихо, Воробушек.

– Руслан, я…

– Ты, – он не заметил, как улыбнулся уголками губ. Как же хорошо… Нереально.

В ней ещё было тесно. Узкая и горячая, напомненная его семенем. Выходить из Кати не хотелось. Так бы и простоял всю ночь, слушая её дыхание.

Только на ночь у него были большие планы.

– Я не кончила… – голос Воробушка прозвучал едва различимо, ему в плечо.

– Я знаю.

– Сердишься?

– Я? – он искренне удивился. – Нет. Всё будет, Катя.

– Мне было… хорошо… Узел внизу живота странный образовывался… И тянуло сильно.

Значит, ей не хватило чуть-чуть. Где-то в голове стоял блок, который он разрушит.

Обязательно.

Не будь он генералом Ковалем.