Глава 8
РУСЛАН
Ковалю было скучно. Бездействие раздражало.
Он лежал, закинув руки за голову, и смотрел в полоток. Уже хотелось свалить отсюда. У него и так сейчас передвижения были ограничены, светиться нельзя было. Пусть его лицо и не мелькало по ТВ часто, журналисты сделали своё дело. Кто-то да мог его узнать.
А Ковалю нужна была свобода.
Свербело в груди. Раздражало всё.
Стены эти…
Как тогда.
Так. Не думать. Не сейчас. Может, вечером… Когда напьется, но уже у себя в загородном доме.
Руслан порывисто встал, подошёл к двери и хлопнул раскрытой ладонью.
Дверь сразу же открыли.
– Руслан Анатольевич? – молодой опер вытянулся по струнке.
– Отведи меня прогуляться.
На него не стали надевать наручники. В этой части здания не было чужих, залетных.
Руслан шел по пустому коридору. Стены, серость, уныние. Несмотря на то, что большую часть своей жизни он провел в казармах да кабинетах. Хотя кого он обманывает? Никогда не был он кабинетным начальником.
И не будет.
Коваль сжал зубы с такой силой, что послышался легкий скрежет.
Ничего…
Ничего.
Он подождет.
Генерал Коваль умел ждать, как никто другой. Жизнь научила. Спасибо всем тем, кто преподносил ему уроки, которых он не чурался. Низкий поклон наставникам.
Он продолжил идти по коридору, когда услышал отчаянный женский крик. Кричала его Воробушек…
Откуда Коваль это знал? Да ниоткуда. Звериная интуиция, что никогда его не подводила.
Руслан резко остановился и рыкнул на сопровождающего:
– Дверь открыл.
– У меня нет ключей.
– Бегоооом!
А вот такого Коваля не зря боялись.
– Так она… открыта… наверное…
Парень побледнел сильнее.
Генерал выругался. Не сообразил сам. Развернувшись, мужчина дернул ручку, та без каких-либо препятствий поддалась, и он распахнул дверь. Чтобы сразу же почувствовать, как его передергивает от увиденного.
Потапов стоял к нему вполоборота, с перекошенным от ярости и возбуждения лицом. Руслан видел подобные выражения, когда мозг полностью отключается, перестает работать, и человеком начинают двигать низменные желания. Все здравое, разумное растворяется в похоти. В стремлении получить объект страсти любой ценой.
Коваль привык оценивать видимое объемно, сразу, не частями. Его взгляд не сконцентрировался на красной роже капитана, скользнул дальше. На руке, покрытой густыми черными волосами, что сейчас виднелась из-под платья Кати.
И на самого Воробушка. Бледного, с искаженным от боли лицом. На лбу виднелись капельки испарины, по щекам текли слезы, губы, то ли синеватые, то ли припухшие, дрожали, зубы выстукивали знакомый ритм отчаяния.
Катя повисла на руке Потапова, вцепившись в неё и пытаясь отодрать от себя.
Вынуть, млядь, из себя.
– Отошел от неё.
Коваль отдал приказ совершенно спокойным ровным тоном.
И это был именно приказ.
Тот, на который реагирует любой человек, носящий погоны.
Спина Потапова закаменела. Коваль видел, как тот выпрямился, как на несколько секунд задержал дыхание. У мудака в голове завертелись шарики, и он понял, что встрял по полной. По полной – слабо сказано.
Потому что каждый, кто хотя бы раз видел Коваля вот таким убийственно спокойным, отдающим приказы с нечитабельным выражением на лице, знал – жди.
Чего?
Того, что решит Генерал.
А он решит.
В отношении Потапова решал именно в эти секунды, когда его холодный взгляд прожигал руки капитана, всё ещё удерживающие Воробушка мертвой хваткой.
Оставляя, мать вашу, на её молочной коже красные следы.
Он их видел. Эти следы. На предплечье, где заканчивался рукав платья. Кстати, не нового, а того самого, в котором была накануне. Взгляд Руслана выцепил и не тронутые коробки. Неужели даже из любопытства не заглянула? Похоже на то.
Ладно, с Катей он разберется потом. Сейчас его волновало одно – чтобы капитан Потапов убрал от неё руки.
До Потапа дошло. Медленно. Заторможено.
– Руслан Анатольевич…
Коваля начинало раздражать, что все в отделении Шарапа не договаривали. Обращались к нему и замолкали. Хорошо Шарапов своих вышколил.
Но не всех, видимо.
Или та мразь, что стояла перед ним, наведалась к Кате случайно? Тут же в голове Руслана всплыл разговор, что Воробушка к нему как раз приводили от Потапова.
Значит, знал.
И полез.
Интересно…
– Руки, капитан.
Мужик запоздало оторвал от Кати руки. Та снова охнула, согнулась пополам.
Странно, но в душе Руслана что-то шевельнулось. Девчонке явно больно. Не его ли стараниями…
Так он, черт возьми, аккуратным был! Да, аккуратным! С его темпераментом и вчерашним бешенством другую бы затрахал до одури! Шагать бы спокойно не могла.
А эту…
Почти не тронул.
Так. Чуть-чуть.
Пометил.
Как оказалось – не все поняли.
Зря.
– Пошёл вон, – проговорил Коваль сквозь плотно сжатые губы и двинулся в сторону Кати.
Девчонка держалась из последних сил. Это было видно каждому. Схватилась рукой о спинку койки, так, что пальчики побелили. Вторую прижала к животу. И дышала часто-часто.
На них – двух озлобленных мужиков, что играли во взрослые игры и придерживались только им одним понятным правилам, она смотрела сквозь пелену слез.
Вчера не плакала. Держалась. Руслан отлично понимал, что он с ней сделал. Она реагировала… правильно. Именно так, как ему было нужно, и как требовала ситуация.
Сейчас же Воробушек плакала и загибалась от боли.
– Я…
Потапов ещё был тут?
– Вон.
Этот мужик не просто так тут отирается. Становилось понятны обоснования его помятого вида.
Пил, сучара.
Бухал всю ночь, а поутру сразу к Воробушку. С хера ли?…
И взгляд этот похабный. Мало Потапову шлюх? Генерал не знал, был ли тот женат, не интересовался. Скорее всего, был. Мужику далеко за тридцать, в большинстве случаев к этому возрасте семья имелась. Трахал регулярно танцовщиц в клубах, да и так, однодневных подруг.
Так какого, спрашивается, сейчас ошивается в камере Воробушка и ТАК на неё смотрим?
Руслан разозлился. Его злость подпитывалась ещё и вчерашним днем, когда его выдернули из особняка, что за городом, и привезли в отделение. Он ненавидел казарменные стены. Знал, что надо, поэтому и воспринимал, как необходимость. Да и ночь, когда он не смог удовлетворить потребность в сексе, тоже давала о себе знать.
Он хотел крови.
Хотел слышать, как хрустят кости, встречаясь с его кулаками. Даже сбитые костяшки зачесались от предвкушения. Зверь, что сидел в каждом из них, дремлет, выжидает, притаивается, оказавшись в каменных джунглях, сейчас поднял морду, почувствовав жертву. Зверье всегда высовывает морду, когда нужно. Руслан Коваль никогда не был добрым и пушистым, никогда не относил себя к людям, способным жить в «ванили»: ходить на работу с девяти до шести, работать среднестатистическим менеджером, встречаться с друзьями по пятницам в клубе, приглашать девушек на свидания, устраивая конфетно-букетный период. Именно тот самый хищник ему этого и не позволял.
Хищник, что проснулся в нем ещё в детстве. Что толкал его вперед. Всегда. Что помогал выжить.
И которого Руслан вдоволь кормил.
Верхняя губа Коваля дрогнула, он едва не оскалился. Потапов ещё сильнее побледнел, потому что заметил взгляд, направленный на него.
Мгновение.
Ещё одно.
Капитан сдвинулся с места и направился к выходу. Когда он поравнялся с ним, Руслан по-прежнему на него смотрел.
Хотя Потапова и переклинило, глупым он не был. Иначе не заработал бы ту репутацию, что имел. Да и банковские счета говорили, что дела он проворачивать умел. Поэтому капитан всё отлично понял.
Прошёл мимо него, что-то рыкнул на конвоира. Парень попал под раздачу.
Коваль не стал оборачиваться, дверь и так за собой прикрыли.
Он сразу же направился к Кате, которая по-прежнему стояла, скрючившись.
– Катя?
Девушка подняла голову, заставив себя посмотреть на него. Лицо бледное, губы сжаты с невероятной силой, побледневшие.
Девочка боролась с болью, и это не могло не вызвать уважение.
Коваль ценил силу духа в людях.
Он остановился рядом с ней, нахмурился.
– Что с тобой? Где болит? Низ живота?
Он коснулся её спины, плеч, чтобы поддержать. Девчонка едва стояла на ногах. Он сразу же почувствовал, как она дрожит.
Маленькая…
Генерала полоснула давно забытая нежность. У него вообще сложилось странное восприятие Кати. Он пока не анализировал, да и не хотел. Сейчас для него в приоритете было её здоровье. И не потому что он такой добрый и проникся. Нет. Он хотел снова её себе.
На много ночей.
Чтобы испить сладость до дна. А не так, как вчера и утром… На «полшишечки».
Даже не прочувствовал её толком. Хотя нет… тут он врал. Прочувствовал да так, что член до сих пор дергается в штанах, стоило вспомнить её тесноту и сам вид.
Дааа, вид завораживающий.
Руслану пришлось так же с силой сжать челюсть, чтобы не съехать с катушек. Девчонке явно плохо, а он думает о том, как снова будет её натягивать по самое не балуй.
– Да, – выдохнула она и интуитивно подалась вперед. К нему. Уперлась одной рукой в грудь, чтобы устоять.
А Коваля прострельнуло, да так ощутимо, что мужчина ещё сильнее нахмурился. Что за черт…
Простое прикосновение. Сколько раз его трогали девочки, не сосчитать. И кто только его не трогал. По-разному. С желанием, страстью, ложью, по принуждению. Было всё. И он всегда оставался холодным. Именно в голове. Тело, естественно, реагировало. Его-то и не среагирует! Брал, не задумываясь, а потом уже по обстоятельствам. Кому-то помогал, давал то, что просили. Кого-то оставлял рядом. Некоторых учил, потому что зарываться не стоит и всегда следует отвечать за свои поступки и действия.
С Воробушком было иначе. Странная смесь скотского не вовремя всколыхнувшегося желания и одновременно потребность защитить, унять ту боль, что сейчас она испытывала. Частично которой он поспособствовал. Вины никакой он не испытывал. Взял то, что хотел.
И возьмет ещё.
Но сначала…
– Ну-ка, давай ложись. Сейчас врача позовем.
Катя подняла подбородок выше, и их взгляды встретились. Его серые и её серо-голубые. Он не единожды слышал, что его глаза похожи на сталь. Чего только ни придумают женщины. В эти же секунды, пока Катя ни отвела свои, в его голове тоже возникла ассоциация с бесконечным океаном, который он любил. На который мог смотреть часами. Океан успокаивал его, вдохновлял. Руслан и дом себе прикупил на океане, чтобы иметь возможность редкими свободными вечерами слушать прибой и смотреть, как волны бьются о камни.
Глаза Воробушка – его отражения. Тех самых волн. Такие же глубокие, бескрайние и неимоверно прекрасные.
Вчера он ничего подобного не заметил. Лишь взгляд в коридоре запомнил, который его полоснул похлестче ножа.
Не до её лица было, его интересовало то, что ниже.
И общее восприятие Воробушка. Те эмоции, что пробуждала она в нем, и которые ему самому нравились.
Сегодня он собирался продолжить. Уже более томно и, соответственно, дольше.
Намного дольше.
Неприятный сюрпризом было то, что девушка заболела. Её серость лица говорило о многом.
Потапов же… С этим мудаком он встретится потом.
Секс с Воробушком отменялся.
Коваль разозлился. Он ненавидел, когда его планы рушились. Тем более, сейчас! Тут! Когда и так заняться было нечем, и от злости, недовольства, безделья хотелось крушить стены. Или на ком-то выместить весь негатив.
Катя шумно сглотнула, снова привлекая к себе внимание.
– Врача? – едва слышно спросила она.
– Да. Тебе же плохо, какого черта молчишь?
Она прикрыла глаза, словно сдерживаясь.
Надо же… Осторожная. Хотя он и ночью заметил, что она предельно правильно себя вела. Чтобы не разозлить его.
Катя протяжно выдохнула и убрала руку с его груди.
– Спасибо.
Она кое-как присела на кровать, побледнев ещё сильнее.
А Коваль впервые за долгое время поймал себя на мысли, что хочет схватить девчонку за руку и снова вернуть к себе на грудь. К тому месту, на которое она опиралась. Пусть интуитивно, чтобы не упасть. Ему понравилось быть ей опорой.
И, несомненно, то, как она его трогала. Не поверил бы, если бы сам не испытал – кожу зажгло. Захотелось сильнее, острее. Захотелось, чтобы её пальчики прошлись по всему его телу, обхватили член, поиграли с ним, сжали. Приласкали. Довели до оргазма. При этом, чтобы она сидела на корточках и он видел её ТАМ…
Руслан мысленно выругался. Что за романтический бред лезет в голову? Увидел чистую девочку, девственницу, поимел, и что дальше?
Любовь до гроба.
Ну-да… ну-да… Видел.
Нет. Спасибо. Потрахает он Воробушка, а потом отпустит в свободный полет. Понравится, проследит, чтобы крылья не опалила и в нужном направлении летела. Нет… Её выбор, её Судьба.
Она не капризничала, не плакала, не истерила.
Дышала. Рвано и одновременно протяжно.
А так же прятала глаза. Больше она на него не смотрела.
Руслан повторился:
– Ложись.
Он не мог не заметить, как Воробушек чуть заметно вздрогнула, и от её реакции нечто хищное заклубилось в его душе. Он в последний момент удержался от того, чтобы не оскалится и не прокомментировать её поступок.
Коваль, тормози. Девочке и так херово. Досталось, если и не по полной, то всё равно прилично.
Он думал, Катя сейчас заартачится.
Нет, начала ложиться.
Аккуратно ложилась, колени сведены, подол платья придерживает. Чтобы ничего лишнего не показать? Так он всё видел!
Видел и хотел повторения.
Руслан кивнул и направился к двери.
Подальше от Воробушка.
Распахнув дверь, сразу же натолкнулся на конвоира, что стоял у противоположной стены. Завидев Коваля, тот моментально вытянулся по стойке смирно.
– Давай врача сюда дежурного.
– Будет сделано.
Парня, как ветром сдуло, а Руслан развернулся и начал возвращаться к Кате.