Глава 9

Ей пришли на помощь.

Наверное, следовало бы даже радоваться… Её спасли от изнасилования.

Очередного.

Только в камере находился Коваль.

К этому мужчине она не могла относиться однозначно. Несмотря на то, что именно благодаря ему она сейчас осталась нетронутой ублюдком Потаповым, видеть Коваля она не хотела. Где-то в глубине души теплилась надежда, что их отношения закончились сегодня утром. Что генерала куда-то переведут, увезут, и их дороги разойдутся. А если и пересекутся… Нет, лучше бы больше не пересекались. Никогда.

Другая же часть Кати говорила, что хозяйка слишком наивная. Что-то происходило вокруг неё такое, о чем она даже не догадывалась. Даже помыслить не могла.

Появление Коваля – совпадение? Может быть, а может, и нет.

Господи, да какая, по сути, разница…

Катя легла на постель и прикрыла глаза.

Всё.

От неё больше ничего не осталась. Даже если сейчас Коваль раздвинет ее ноги, и его пальцы займут место потаповских, она ничего не сможет сделать.

Боль была адской. Как бы Катя ни поджималась, ничего не помогало.

– Тихо… тихо… Сейчас приведут врача.

Ей на живот опустилась тяжелая мужская рука. Именно она заставила Катю распахнуть глаза и мысленно ахнуть.

Коваль подошёл к кровати бесшумно. Удивительное свойство для такого крупного мужчины, как он. Хотя чему она удивлялась – он же боевой офицер. Их обучают и не такому.

Она видела репортаж про его задержание. Было много шума. Тогда-то она впервые услышала имя генерала Руслана Коваля… Его самого она запомнила смутно. В эфире больше показывали его квартиру, набитую под завязку деньгами. Несколько миллиардов рублей. Несусветная для Кати сумма. Она даже представить подобное состояние не могла. Откуда такие деньги? И для чего…

Наверное, власть. Говорят, что есть определенный процент людей, которым всегда будет мало, сколько бы денег они ни имели. Потому что деньги при правильном использовании ведут напрямую к власти. А власть – это уже другая ступень.

Миллиарды… Кто мог давать генералу такие взятки? За что, самое главное? Он же не сидел в правительстве.

Естественно, Катя посмотрела репортаж и забыла. Её он не касался. Ей бы в своей жизни разобраться. Политикой она интересовалась вскользь. Старалась знать, что творится в государстве, какие законы принимаются, в дебри не лезла.

Правды никогда и никто не скажет.

Тогда она и предположить не могла, что пройдет каких-то полгода, и перед её койкой в следственном изоляторе будет сидеть на корточках тот самый опальный генерал-взяточник, можно ещё добавить, миллиардер. С ума сойти. Матушка Россия, куда же ты катишься…

Коваль на самом деле присел, внушив тем самым ей тихий ужас. Мужчина смотрел на неё внимательно, не моргая. Эти глаза… Холодные, равнодушные. В них не было ни капли тепла. Одна лишь сталь. Острая, граничащая с бездной, за которой не было ничего, лишь пустота. Энергетика генерала медленно поглощала кислород вокруг, пропитывая воздух едва ли не осязаемым металлом, делая его чрезмерно густым, тяжелым.

Их лица находились примерно на одном уровне, и Кате стало не по себе. Не надо на неё смотреть. Пронзать взглядом. Ни к чему.

Лучше бы ушел. Оставил её в покое.

Он давил на неё. Неимоверно. Первое – ростом, комплекцией. Второе – той самой сумасшедшей энергетикой, вызывающее легкое покалывание на коже. Катя была уверена, что не только она её ощущала. Недаром полицейские в этом отделении строятся перед генералом. Хотя он и под стражей…

Ну да. Под стражей. Без наручников и в её камере. А ещё по щелчку к нему доставляют женщин. Чтобы ночь скоротать.

И люди от него приходят. Подачки приносят.

Во рту образовалась горечь. Она и не проходила в принципе. Лишь притуплялась порой.

Слова генерала должны были её успокоить. Ей позвали врача.

Только отчего-то не успокаивалось совсем.

Если бы он убрал руку, стало бы легче.

Его рука с темными волосами и широким кожаным браслетом навсегда у неё будет ассоциироваться с сексом. С первым, не самым лучшим опытом. Потому что память запечатлела эту кисть у неё на теле.

– Когда почувствовала боль?

– Когда… пришла, – она не врала. Не говорила всей правды. – Через час где-то.

– Почему никому не сказала? Постучала бы.

Катя если и хотела цинично улыбнуться, у неё ничего не получилось.

Товарищ генерал, так она не вы, к ней никто не побежит по первому зову.

– Не знаю.

Он чуть прищурился. Коваль отлично понимал, что она не договаривает. Но в данный момент ей было плевать. Лишь бы перестал болеть низ живота – это единственное, что её беспокоило.

Даже Потапов с его непонятными претензиями отошёл на задний план. Катя подозревала, что зря. Капитан ещё объявится. Его сегодняшний приход даст повод для дополнительных размышлений, которыми она займется, когда ей полегчает. А она надеялась, что это случится вскоре. Первую медицинскую помощь ей же окажут в любом случае? Те же обезболивающие должны дать.

Рука Коваля делала едва ощутимые круговые движения. Вроде бы ничего крамольного, а у Кати ком в горле встал, слезы снова близко подкрались.

Ей не нужна была его ласка. Или его сочувствие. Что он пытался выразить, она не знала. И не хотела знать. Для неё всё, что связано с ним, непререкаемое табу.

Она даже чуть сместила голову, чтобы не смотреть на Коваля. Не сейчас…

К сожалению, чувствовать его взгляд, что на ней едва не выжигал клеймо и тяжесть руки, она не перестала.

Катя своим ушам не поверила, когда в дверь коротко постучали.

В дверь СИЗО!

– Можно?

Дверь приоткрылась, и появилась голова незнакомого мужчины.

– Врач? – недобро уточнил Коваль, поднимаясь.

Катя не удержалась и посмотрела на генерала. Всё-таки какой же он большой, мощный. Неужели подобные типажи кому-то нравятся? У неё он ассоциировался с силой. Причем, не с той, что защищает, а с той, что ломает. Одни ручищи чего стояли.

– Да. Меня зовут Виктор Григорьевич Лазо, я…

– Осмотрите девушку.

– При вас?

– Да.

Катя встрепенулась и быстро посмотрела в сторону Коваля.

– Пожалуйста…

Уже одна мысль, что её будет осматривать врач-мужчина, оказалась неприятной. Тут не до щепетильности, лишь бы помогли.

Но при Ковале!.. Это слишком.

Наверное, в её взгляде застыло нечто такое, что заставило генерала нахмуриться и коротко кивнуть.

– Потом найдете меня.

С этими словами он развернулся и, также бесшумно передвигаясь, вышел.

* * *

– У девушки двустороннее воспаление придатков.

Весело, ничего не скажешь.

– Лечение назначили?

– Да.

Лазо замялся.

– Медикаментов нет?

– Таких нет.

– Давайте сюда назначение.

Ковалю протянули лист. Он в свою очередь достал из кармана несколько стодолларовых купюр.

– Всего хорошего.

Лазо кивнул и взял купюры.

– И вам.

Врач вышел без шума, более не привлекая к себе внимания. Коваль посмотрел на название медикаментов. Не хило. Некоторые ему были знакомы. Сильные антибиотики. Капельницы. Значит, Воробушек простыла по полной.

Хреново.

Лечение займет не менее двух недель. Трогать её в этот период нельзя.

Да твою ж мать…

Руслан заскрежетал зубами. Обломался по полной. Девчонку ему было жалко. Молодая, лечить её надо однозначно, ещё рожать будет. А что ему со своей похотью делать? Он хотел ЕЁ! Сегодня. Здесь. Хотел по полной, уже не сдерживаясь. Или сдерживаясь, но не как накануне.

Вспомнил, как она сидела на корточках перед ним, демонстрируя себя, и член налился кровью.

Красивая. Нереально.

И пока будет только его!

Ни одна мразь до неё не дотронется.

До её нежных складочек. До груди с дерзко торчащими сосками.

Коваля снова повело. Даже кожу на пальцах закололо от предвкушения. Погладить Воробушка, сжать соски, поиграть с ними, и вниз, к животику и светлым волосам…

Мляяяядь…

Складочки её снова хотел потрогать. И чтобы на этот раз влажные были.

Не то, чтобы Руслана принципиально волновало, кончает с ним девушка или нет. Если постоянная партнерша, так она сама должна понимать, что и как происходит. Шлюха – работает… Он не обижал любовниц, но и наизнанку не выворачивался, чтобы те непременно кончали. Многие имитировали. Он видел это. На что они рассчитывали? Всё ещё думают, что раз девочка под мужиком извивается, стонет, использует смазку и делает вид, что ей с ним нереально круто, он взлетит на небеса, сочтет себя мачо и сразу же сделается покладистым и предоставит пин-код к своей карте? А, может, и кольцо на безымянный палец наденет. Бред. Да большинству мужиков насрать, что там испытывает женщина. Ему хорошо и ладно.

Все пытаются скатиться в любоффь и прочую бурду. Шарап вон любил свою жену, и что в итоге?

Хороший секс дорогого стоит. Руслан с этим был согласен. И он всегда платил именно за хороший секс. За тот, что хотелось повторить.

Воробушек ничего не делала, не старалась. Она давала. В самом что ни на есть прямом смысле.

И это возбудило Коваля до невероятности. Он жаждал получить её вновь. Именно жаждал. Другого определения не было. Да и что ему пока делать? Заняться всё равно нечем.

Он посмотрел на листок бумаги.

Две недели.

Хорошо…

И кстати…

Тут взгляд Руслана Коваля потемнел.

А вот кое-что он и не учел.

* * *

Вокруг Кати началась непонятная суета. Сначала вроде бы даже стало приятно, она снова себя почувствовала правовым человеком, к которому проявляют внимание и заботу. И лишь позже пришла мысль, что черным росчерком осталась в её сознании – это всё Коваль.

Не о ней заботились, ему угождали.

Приходила медсестра, сделала ей укол, поставила капельницу. Потом появились ещё какие-то люди, установили в её камере хитрую систему регулировки влажности воздуха. И поесть так порекомендовали. Настоятельно.

Катя прикрыла глаза. Она лежала под капельницей, но ей уже становилось лучше. Боль притуплялась. Всё-таки она заработала воспаление, чего и следовало ожидать. Приятного мало в любой болезни.

Утешало одно – теперь из неё никудышная любовница. Ни ноги раздвинуть, ни попу выпятить. Катя, если бы могла, истерически засмеялась бы. Но она настолько морально обессилила, что даже на это не была способна. Про то, что она никудышная любовница, она загнула. Те, кто обитает в этих стенах, и не такое брали. Одни оскорбления Потапова чего стояли. Почему он именно к ней привязался?

Коваль… Она запрещала себе про него думать. Лучше вычеркнуть события минувшей ночи, придумать какую-то небылицу и воспринимать начавшуюся вокруг неё суету, как нечто вполне разумевшеюся.

Иначе сойдет с ума.

Катя потерялась во времени, но, как ей казалось, ближе к вечеру к ней снова пришли. На этот раз молодой старлей.

– Добрый вечер, Екатерина Викторовна. Я ваш новый следователь…

У Кати совершенно не возникло желания спросить, а куда подевался знатный капитан Потапов. Да пусть земля под ним развернется, туда ему и место. Сволочь.

А вот когда пришла ночь, Катя почувствовала интуитивно. Несмотря на то, что дверь была тяжелой, толстой, до девушки нет-нет да доносились посторонние звуки извне. Ночью всё стихало, как и положено.

Кате полегчало физически, и она встала с кровати, куда прилегла. Ей не спалось. Снова появилась маята, неопределенность сводила с ума. Новый следователь вызвал у неё доверительные чувства, но он также ничего не сказал, когда над ней будет суд, и что её ждет в ближайшем будущем. На вопросы отвечал уклончиво, его больше интересовали показания, которые она давала ранее.

После его ухода, Катя приготовилась. Она не сомневалась – за ней придут. Откуда взялась подобная уверенность, она не знала.

Генерал Коваль.

Слишком большое влияние он имел в данном отделении. Вот тебе и подсудимый. Катя пыталась вспомнить, что она о нем ещё слышала. Тщетно. Могла ли обычная девушка предположить, что её жизнь сведет с подобными людьми? Нет, конечно.

Катя мерила камеру шагами. Нервничала. Отмучаться бы и всё.

Она вздрагивала от каждого постороннего шороха, всё ждала, что сейчас в дверном проеме появится конвоир и отведет её в ту камеру, где будет ОН с мощным телом и полным равнодушием в серебристых ледяных глазах. Катя старалась держать себя в руках, мысленно готовилась к встрече. Если подумать, Коваль ей помог. Следак другой, врач, явно, квалифицированный. И всё же… Всё же…

Что скрывалось дальше, так и осталось под завесой её сознания.

Шли минуты, за ней никто не приходил. Катя посмотрела на коробки с едой, к которым так и не прикоснулось. Аппетит проснулся некстати, от ужина она тоже отказалась, как раз лежала под капельницей. А сейчас, словно напоминая о себе, громко заурчал живот. Интересно, еда испортилась или ещё «живая»? Катя решила поесть. Глупо отказываться, ссылаясь на то, что это подачки от генерала.

Поев, Катя легла на койку. Смысл мерить комнату? При желании её разбудят.

Её никто не разбудил, проснулась она сама.

Зато утром к ней пришёл тот, кого она и не надеялась увидеть.