Глава 23. Последнее свидание

Апрель

«Мир» встречает меня пыльным воздухом и пустотой.

Семь вечера. Час до встречи.

Поднимаюсь по знакомым ступенькам, толкаю дверь. Скрипит, как всегда. Выхожу на крышу. Город внизу начинает зажигать огни. Небо из серого превращается в тёмно-синее. Загораются первые звёзды.

Ставлю сумку на пол. Достаю всё, что купил по дороге.

Плед. Толстый, тёплый. Расстилаю его у парапета.

Свечи. Пять штук. Расставляю по периметру. Подношу зажигалку к каждой. Пламя дрожит на ветру, но держится.

Вино — розовое, сладкое. Два стеклянных бокала на тонких ножках. Клубника, шоколад…

Сажусь на плед. Смотрю на всё это.

Свечи. Вино. Клубника… Романтика, блядь.

Последнее свидание.

А было ли первое?

Усмехаюсь горько.

Нет. Не было. Мы ни разу не были на нормальном свидании. А она заслуживает нормального. И правильного парня рядом.

Достаю сигарету. Закуриваю. Дым горький, едкий… Вспоминаю последний разговор с братом.

— Ты не разочаровываешь, Апрель. Выбрал отца вместо этой фифы.

— Но и ты оставишь её в покое! — рявкнул я тогда на него.

Он развёл руками.

— Да похер на неё. Семья важнее.

Не верилось, что он так легко сдался. Однако шли дни, и Богдан занимался лишь своим эндуро и тусовками, пока Алиса была взаперти.

Мой брат умеет быстро вспыхивать идеей, желанием, мечтой. Но так же быстро может потухнуть. Кто знает… Может, и сейчас потух.

Вновь смотрю на вино и бокалы… Зачем всё это?

Чтобы Алиса запомнила.

Чтобы потом не простила.

Чтобы, когда всё закончится, она вспоминала эту ночь. Вспоминала меня. И ненавидела.

Потому что я не хочу, чтобы она страдала потом. Не хочу, чтобы скучала по мне. Не хочу, чтобы ждала.

Хочу, чтобы ненавидела. Так проще.

Для неё. Но не для меня. Для меня это будет долгое, мучительное варево в этом дерьме. Каждый день. Каждую ночь.

Но… плевать. Я заслужил.

Докуриваю сигарету. Давлю окурок ботинком. Смотрю на часы. Семь сорок пять.

Пятнадцать минут.

Смотрю в небо. Тёмно-синее, почти чёрное. Звёзды проступают ярче. В голове звучат слова отца: «Не влюбляйся в тех, кого не можешь защитить».

Он прав, конечно. Если мы продолжим, она станет разменной монетой. Богдан в порошок сотрёт Алису в назидание её отцу.

Шаги на лестнице.

Поворачиваю голову.

Дверь открывается.

Алиса.

Она останавливается в дверном проёме. На ней — толстовка нежно-розового цвета, джинсы и кеды. Волосы распущены — пепельные, серебристые в свете свечей.

Смотрит на меня. Потом на свечи. На плед и вино. Глаза широко распахиваются.

— Апрель… — шёпотом.

Встаю. Подхожу к ней.

— Привет.

Беру за руку.

— Что всё это значит? — смущённо смотрит на плед.

— Свидание, — говорю спокойно.

— Свидание? — переспрашивает она тихо. — Наше первое?

— Типа того. Хотел сделать что-то… нормальное. Для разнообразия.

Она улыбается. Неуверенно. Но улыбается.

— У тебя хорошо выходит делать что-то нормальное.

— Спасибо. Садись.

Тяну на плед. Она садится. Поджимает ноги. Смотрит на свечи.

Сажусь рядом. Наливаю вино в бокалы. Протягиваю ей один.

Она берёт.

— Ты тоже пьёшь?

— Сегодня — да.

Чокаемся. Алиса пробует вино, я наблюдаю.

— Сладкое… — говорит, улыбаясь.

Ставит бокал. Смотрит на меня вдруг серьёзно.

— Апрель, — начинает она осторожно. — Мне нужно спросить.

— Спрашивай.

— Рома, — произносит имя того мудака на тяжёлом выдохе. — Ты правда… избил его?

Неожиданный вопрос.

— Да, — говорю спокойно.

— Почему?

— Я искал тебя, он попался мне под руку.

Она закрывает глаза. Морщится, словно от боли.

— Он в больнице лежал. Сотрясение, переносица сломана.

Однако какой хлипкий попался пацанчик…

Молчу. Просто не знаю, что сказать. Не жалею ни о чём.

— И тебе не жаль? — спрашивает Алиса.

— Нет.

Она смотрит на меня — шокированно, растерянно.

— Как ты можешь…

— Потому что я такой, — перебиваю жёстко. — Я предупреждал тебя. С самого начала. В моём мире — вот так. Но ты же так хотела попасть в этот мир.

— Не говори так…

— Это правда, Алиса. Ты и сама всё понимаешь.

Она качает головой.

— Нет. Почему должно быть так? Мы же сами творцы своей реальности.

— Я избил человека, который был твоим другом, — говорю медленно, чётко. — Вот такой вот я… монстр.

Слёзы блестят в её глазах. А я продолжаю:

— Ты можешь уйти прямо сейчас.

— Нет. Не хочу, — шепчет упрямо.

— Алиса…

— Не хочу! — повторяет громче. — Я не хочу уходить. Я хочу тебя!

Она хватает меня за руку. Сжимает пальцы. Другой рукой тянет за ворот толстовки. Врезаемся друг в друга телами. Алиса обвивает мою шею руками. Губы наши тоже встречаются.

Целую её.

Жёстко. Несдержанно.

А всё должно было быть не так… Просто свидание. Сопливое, романтичное. А потом — разбежаться…

Но кажется, я уже не владею ни своим телом, ни разумом.

Опрокидываю её на плед. Нависаю сверху. Отрываюсь от вкусных губ.

— Алиса, — хрипло. — Мы не…

— Можем, — шепчет она. — Хочу с тобой.

Твою ж…

Целую её снова. Медленнее. Нежнее. Снимаю с неё толстовку, футболку, бюстгальтер. Зависаю на обнажённой груди. На бледной коже, покрытой мурашками.

— Боишься…

— Нет, — врёт она.

Целую её шею. Ключицы. Ниже.

Через мгновение мы оба без одежды. Она зажмуривается. Краснеет.

— Открой глаза, — прошу её.

Открывает. Смотрит на меня.

— Ты красивая, — говорю я. — Самая красивая.

Она лежит подо мной. Голая. Дрожащая. Доверчивая. И я знаю, что не заслуживаю этого…

Но беру. Потому что эгоист. Потому что монстр.

***

Мы лежим рядом, укрытые моей толстовкой. Свечи почти догорели. Она прижимается к моей груди. Дышит ровно. Почти засыпает.

Глажу её по волосам.

— Апрель? — сонно.

— М?

— Я навсегда это запомню.

Не отвечаю. Смотрю в небо. Чёрное небо, усыпанное звёздами.

— Не спи, Алиса. Тебе нужно домой.

— Не хочу… — мурлычет она. — Но ты прав. Отец опять меня запрёт.

Собираем одежду, поспешно одеваемся. Везу её домой. Она дремлет на пассажирском сиденье.

Останавливаюсь у её дома. Глушу мотор. Она просыпается. Смотрит на меня сонно.

— Уже приехали?

— Да.

Тянется поцеловать.

Целую. Долго. Нежно.

Отстраняюсь.

— Алиса.

— М?

— Это всё.

Она замирает.

— Что?

— Я закончил. Мы закончили.

Она смотрит на меня — непонимающе, испуганно.

— В каком смысле?

— Я говорю, что это конец. Больше не будет ни встреч, ни сообщений. Ничего.

— Но… почему?

— Потому что так лучше. Для тебя.

— Нет! — она хватает меня за руку. — Нет, ты не можешь!

— Могу. И делаю.

Высвобождаю руку.

— Иди домой, Алиса. Живи своей жизнью. Забудь меня.

Её губы дрожат. Подбородок тоже.

Вылетает из машины, хлопает дверью. А я сразу уезжаю.

Всё.

Но больно — просто пиздец…