Глава 29. Месть

Алиса

Сложив руки и уткнувшись в них подбородком, почти лежу на столе. Передо мной лежат платочки.

Понедельник, вторник, среда — всё ещё подписаны ручкой. Четверг, пятница, суббота и воскресенье — больше не подписаны. Я их постирала. Правда, чернила не смылись полностью, превратившись в отвратительные кляксы. И я ехидно шепчу по этому поводу:

— Вот так, Апрель! Вот так сложно тебя вытравить из своей жизни. Ты оставляешь кляксы. Не исчезаешь полностью.

Мой телефон на репите прокручивает видео.

Я не подписана на эту тупую группу «Корпорация Монстрофф», но кажется, весь список моих друзей подписан, и это видео достало меня в рекомендациях.

Там — пирс 13. Тусовка, как и всегда. Богдан Монстров, его друзья. Выделываются, отжимаясь на спор. Девочки визжат от удовольствия и…

Вот. Мой самый «любимый» момент.

Залипаю на экране.

На заднем фоне, в стороне от основной тусовки, вижу Апреля. Он в компании какой-то рыжей девушки. Болтают, судя по всему, улыбаются друг другу. Она его трогает. А когда камера начинает поворачиваться, я успеваю увидеть, как она виснет на его шее.

И мне так много хочется ему сказать сейчас!

Что он просто конченый.

Что он… монстр, разбивший мне сердце.

Что я постоянно о нём думаю, а он уже развлекается в компании другой девушки.

Но!

Я виновата сама. Ведь Апрель никогда не скрывал своей истинной сути. Никогда ничего мне не обещал. Наоборот! Просил держаться от него подальше.

Легче ли мне от этого?

Нет. Ни черта!

Все мои замки рухнули, я очнулась от сна. И в этой реальности я абсолютно (абсолютно!) несчастна. А ещё — зла и готова к мести.

Глупо, да. Но я просто загнусь, если ничего не буду делать.

Пишу Роме СМС-ку: «Привет, чем занимаешься?»

Рому использовать тоже глупо. Но он же сам говорил, что мы друзья.

От него моментально приходит ответ: «Ничем. А ты?»

Я: От тоски маюсь. Есть предложения?

Рома: Давай в кино сходим?

Я: Давай.

Рома: Через полчаса я у тебя.

Я: Отлично.

Неторопливо одеваюсь. Наряжаться не хочется, но я стараюсь. Довольно откровенный топ, джинсы с высокой талией. Волосы — в гладкий хвост на макушке. Круглые серьги в уши, браслет на запястье. Парфюм, немного макияжа. Сверху — короткое пальто с мехом на капюшоне.

Застёгиваюсь.

Внизу меня ловит отец и начинает с претензий:

— Ну и куда ты на ночь глядя?

— Пап, ещё только семь. И я с Ромой в кино, — объясняю терпеливо. — Вернусь не поздно. Обещаю.

— Ну пойдём, провожу, — играет бровями.

Потому что не верит, что с Ромой.

Мой друг как раз подъезжает. Не выходя из тачки, приветственно машет отцу.

— Ну? Всё нормально? — смотрю на папу.

— Да, иди, — расслабляется тот.

Чмокаю папу в щёку и бегу к машине Ромы. Забираюсь в салон, пристёгиваюсь и только потом перевожу на него взгляд.

— Это… — остолбенев, взираю на его лицо. — Это что опять такое?

— Это просто ссадина, — отмахивается Рома. — С байка упал.

— И тормозил лицом? — фыркаю недоверчиво.

В салоне темно, и пока не очень понятно, насколько всё плохо. Но синяк на скуле видно чётко. И вроде губа разбита.

Рома трогается с места, не отвечая на мой вопрос про синяк. Просто включает музыку погромче, будто это решит проблему.

Я откидываюсь на спинку сиденья и смотрю в окно. Город мелькает за стеклом — огни, витрины, люди. Все куда-то спешат. У всех своя жизнь, свои проблемы. А у меня в голове — Апрель. И рыжая девчонка на его шее.

— Ты чего такая грустная? — спрашивает Рома, убавляя громкость.

— Да так, — пожимаю плечами. — Устала.

Он кивает. Не копает дальше. И это хорошо, потому что я не знаю, что бы ответила, если бы он начал.

Мы приезжаем к кинотеатру минут через пятнадцать.

— Я забронировал на комедию. Пойдёт? — спрашивает Рома, когда выходим из машины.

Да мне всё равно на самом деле.

Внутри тепло, пахнет попкорном и карамелью. Народу много — в основном, компании и пары.

Стоим у кассы. Оглядываюсь по сторонам и внезапно замечаю их.

Остап и Степан. Братья Омаровы из компании Богдана Монстрова. Те самые, что были на дне рождения.

Сердце пропускает удар.

Они стоят у стойки с попкорном. Почти одинаковые, не считая того, что Степан шире в плечах. Он первым замечает нас. Толкает брата локтем в бок. Остап поворачивается. Его взгляд скользит по мне, потом переходит на Рому. Усмехнувшись, Остап орёт через весь холл:

— О! Ромашка! Какими судьбами?!

Рома напрягается. Я чувствую это всем телом. Но потом расслабляется, улыбается широко — слишком широко — и машет им рукой.

— Пацаны! — кричит он в ответ. — Тоже в кино?

— Ага! — Степан уже идёт к нам с попкорном в руках. — На ужастик. А ты?

— На комедию, — отвечает Рома. — С Алисой.

«С Алисой»…

Он произносит это так, будто я — его девушка. Будто мы пара. Я не поправляю. Просто стою рядом, натянув улыбку на лицо.

Остап подходит ближе и смотрит на меня внимательно. Слишком внимательно.

— Алиса Волкова, — произносит он медленно. — Дочка мента.

Сжимаю кулаки в карманах пальто.

— Да, — отвечаю ровно. — Это я.

Он хмыкает.

— Помню тебя с ДР Богдана. Ты тогда… в платье была. Красивом.

Не знаю, что ответить. Просто киваю.

А я помню, как меня окружили трое в банданах. И, возможно, в их числе были и Омаровы.

Степан ржёт, хлопает Рому по плечу.

— Красавчик, Ромашка! Всё-таки забрал своё.

Мне хочется взорваться, если честно. Ведь я всё ещё тут стою. Но я молчу, улыбаясь.

Рома тоже смеётся. Но смех какой-то неестественный. Наигранный.

Он обнимает меня за талию, притягивает к себе. Я не сопротивляюсь.

Пусть Апрель знает.

Пусть узнает, что я тоже не сижу дома. Что я не плачу в подушку. Что я живу дальше.

Даже если это ложь.

— Ну что, пацаны, — говорит Рома бодро, — может, после фильма посидим где-нибудь?

Эта фраза опять не касается меня. Я же не «пацаны». Похоже, я просто Ромин реквизит.

Остап переглядывается со Степаном. Потом кивает.

— Давай. В кафе зайдём. Рядом есть одно нормальное.

— Договорились, — соглашается Рома.

***

Фильм идёт два часа. Я не понимаю, о чём он. Вообще не понимаю. Сижу в темноте, смотрю на экран, но ничего не вижу.

Рядом Рома. Его рука лежит на подлокотнике между нами. Иногда он наклоняется ко мне, шепчет что-то смешное. Я смеюсь. Тихо. Вежливо.

Притворяюсь.

Когда фильм заканчивается, мы выходим из зала. Остап и Степан уже ждут в холле. Ужастик был явно покороче.

— Ну что, пошли? — говорит Остап, подмигивая мне.

— Пошли, — киваю.

Рома удивлённо смотрит на меня. Я улыбаюсь ему. Беру за руку. Она у него тёплая. И чужая.

Не его.

Кафе действительно рядом. Маленькое, уютное. Деревянные столы, мягкие диваны, приглушённый свет. Пахнет кофе и выпечкой.

Мы садимся за столик у окна. Рома рядом со мной. Остап напротив, Степан сбоку. Заказываем кофе, чай, пирожные. Степан сразу достаёт телефон, начинает что-то листать. Остап разваливается на диване, закинув ногу на ногу.

Я снимаю пальто, отдаю Роме. Ловлю взгляды всех троих на своём топе, но делаю вид, что не замечаю этих взглядов.

— Ну что, Волкова, — начинает Степан, взглянув на меня с усмешкой. — Чё на Пирс не приходишь?

Небрежно пожимаю плечами.

— Не было повода.

— Так повод не нужен, — ухмыляется Степан, снова уткнувшись в телефон. — Просто приходишь и тусишь. Богдан всех зовёт. Там весело.

— Да, я видела, — говорю сухо. — Видео в ВК.

Остап посмеивается:

— А, это! Степан постит всё подряд. Мы там тогда угорали конкретно. Отжимались на спор. Богдан всех уделал, как всегда.

Степан кивает, наконец откладывая телефон.

— Апрель тоже был, но он не участвовал. Он вроде с Викой зависал, — красноречиво смотрит мне в глаза.

Глупо притворяться. Все за этим столом знают — между мной и Апрелем что-то было.

Сердце сжимается. Делаю глоток кофе. Обжигаюсь, но не показываю этого.

— Не знаю никакую Вику, — говорю равнодушно.

Остап наклоняется вперёд, поставив локти на стол.

— Да ладно, Волкова. Ты же с Апрелем… ну… типа. Все об этом знают.

Рома напрягается рядом. Я чувствую, как его нога дёргается под столом. Медленно ставлю чашку на блюдце и смотрю Остапу прямо в глаза.

— Были. Да, мы типа были вместе, — говорю твёрдо. — Теперь — нет.

Остап откидывается назад, усмехается.

— И ты явно не паришься по этому поводу.

Я киваю. Хотя внутри всё горит.

Рома кладёт руку мне на плечо. Сжимает легонько. Я поворачиваюсь к нему. Он смотрит на меня. В его глазах что-то вроде сочувствия. Или жалости.

Не знаю, что хуже.

Ребята обсуждают эндуро, гонки… Рома теперь, и правда, часть этой компании. Он изменился. Я вижу это. Раньше он был иным. Мягче, осторожнее. А сейчас… Сейчас он пытается быть кем-то другим. Пытается вписаться.

И я понимаю: он использует меня так же, как я использую его.

Мне нужно доказать Апрелю, что я не сломлена. Что я иду дальше. А ему нужно доказать Богдану, что он свой. Что он не слабак. Что у него есть девушка — дочка того самого мента.

Мы оба врём.

Но мне уже всё равно.

Мы сидим в кафе ещё минут сорок. Болтаем ни о чём. Остап рассказывает историю про то, как они с Богданом устроили розыгрыш кому-то в универе. Степан показывает мемы на телефоне. Рома смеётся, поддакивает.

Я улыбаюсь. Киваю, делаю вид, что слушаю. Но на самом деле я уже не здесь.

Я на крыше «Мира». Под пледом. В его толстовке. С его губами на моих.

Я в его машине. На смотровой площадке. С его руками в моих волосах.

Я в своей комнате. На кровати. Под его взглядом. Под его телом.

И каждый раз, когда я возвращаюсь в реальность, внутри что-то ломается снова.

Но я не показываю этого.

Я просто сижу. Улыбаюсь. И обещаю прийти на Пирс в пятницу.

Потому что больше ничего не остаётся.

Когда мы выходим из кафе, уже почти десять вечера. Остап и Степан прощаются с нами у входа. Хлопают Рому по плечу, машут мне рукой.

— До пятницы, Волкова! — кричит Остап, садясь в машину.

— До пятницы, — отвечаю я.

Рома ведёт меня к своей тачке. Открывает дверь. Я сажусь. Он обходит, садится за руль.

Едем молча. Музыка тихо играет. Город за окном пустеет. Улицы темнеют. Фонари мелькают один за другим.

— Спасибо, — говорю я, разбивая тишину.

Рома поворачивает голову.

— За что?

— За вечер. За то, что… не задавал вопросов.

— Не за что.

Смотрю на него. На его профиль в свете фонарей. На синяк на скуле. На разбитую губу. И понимаю, что мы оба сломаны. Каждый по-своему. Но оба делаем вид, что всё нормально.

Потому что так проще.

Рома подвозит меня к дому. Подаётся ко мне ближе, его ладонь ложится на колено.

А вот к этому я совсем не готова.

— Не надо.

Толкаю его в грудь, быстро отстёгиваюсь, лепечу какие-то слова прощания и выскакиваю из машины.

Оказавшись в своей комнате, падаю на кровать. Достаю телефон. Открываю ВК и снова включаю видео с Пирса.

Смотрю на Апреля, на рыжую девчонку, на то, как она виснет на его шее. И шепчу в пустоту:

— Пятница, Апрель. Увидимся в пятницу.

Выключаю телефон и закрываю глаза. Но сон не приходит.

Только злость. И решимость.

И план, который формируется где-то на краю сознания.

Опасный. Глупый. Разрушительный.

Но я уже не могу остановиться.