Глава 28. Кто первый, тот и…

Апрель

Пирс 13. Снова.

Не думал, что вернусь сюда так быстро. Но вот я здесь. В стае брата. В окружении его компании.

Музыка долбит так, что басы вибрируют в рёбрах. Народу человек пятьдесят, может, и больше. Девчонки в коротких платьях визжат и смеются. Румяные. Кто-то согревается танцами, кто-то кутается в пледы и объятья парней. Парни с бутылками пива орут что-то друг другу. Дым от сигарет стелется над деревянным настилом.

Богдан в центре. Как всегда. Король своей маленькой империи. А я стою у импровизированного бара — два стола, заваленных бутылками и пластиковыми стаканами. Пиво в руке тёплое, невкусное.

Наблюдаю.

Не ради Богдана я здесь. Хочу прощупать этого Ромео. Понять, что у него на уме. Насколько он опасен для Алисы.

Рома тусуется с Остапом и Степаном неподалёку. Смеётся громко — слишком громко, чтобы быть искренним. Пьёт виски со льдом. Синяков на лице уже не видно. Жаль!

Он заметил меня сразу, как только я появился. Взгляд у него холодный, настороженный. Я кивнул ему издалека. Нейтрально. Он кивнул в ответ.

Напряжение между нами звенит как натянутая струна, готовая лопнуть.

Богдан пробирается через толпу ко мне. Хлопает по плечу так, что пиво чуть не выплёскивается.

— Ну что, братишка?! — орёт, перекрикивая музыку. — Рад, что пришёл?

— Ага.

— Давай же! Расслабься, наконец! — толкает меня локтем. — Вечер только начался, девчонки горячие, бухло бесплатное. Кайфуй!

Усмехаюсь коротко.

— Постараюсь.

Богдан ржёт и снова исчезает в толпе, где его уже ждут две девчонки с бокалами мартини. Я остаюсь на месте. Пью тёплое пиво, курю…

Мне надо как-то во всё это влиться. Может, жизнь Богдана — реально жизнь, а? Потому что моя уже давно похожа на фикцию. Я словно зритель, наблюдающий со стороны, а не главный герой.

Минут через двадцать подходит рыжая девчонка в платье до середины бедра.

— Ты Апрель? — спрашивает она с широкой улыбкой.

— Да.

— Я Вика! — садится на ящик из-под пива рядом со мной. — Хочешь потанцевать?

— Не особо.

Она фыркает и наклоняется ближе. Её духи бьют по рецепторам резким цветочным запахом.

— Ну и ладно тогда! Просто посижу здесь с тобой.

Я пожимаю плечами. Мне всё равно.

— Не подашь плед? — указывает пальцем на стопку пледов на баре. — Ну или сам меня согрей…

Протягиваю ей плед, она кутается в него. Девчонка болтает без остановки: про универ, про подруг, про то, как познакомилась с Богданом… Её голос сливается с музыкой, превращаясь просто в шумовой фон. Я киваю иногда — там, где надо. Но не слушаю особо.

Думаю о другой.

О той, которую больше нельзя трогать.

О той, которую не могу выкинуть из головы ни на секунду.

Богдан орёт через весь пирс:

— Эй, Степ! Сделай фоточки!

— Да я уже! — отзывается Омаров.

Но всё равно вертит телефоном, ловя всех в фокус. Или видео снимает, не знаю…

Богдан затевает спор, кто больше отожмётся. Степан снимает уже его и участвующих.

Дебил Рома тоже отжимается, правда, падает на двадцаточке. А Богдан херачит дальше. Феликс и Остап не отстают.

Вика дотрагивается до моего бицепса.

— Мм… какие мышцы… — воркует мне на ухо. — Тебе надо тоже поучаствовать.

Усмехаюсь. Мне — точно не надо. Всё же мы с Богданом разные.

— О-о! Это будет разрыв! Я залил всё в ВК! — объявляет Степан. — Обновляю… Херак! И просмотров уже один «ка». О-оп! Два «ка».

Вика отвлекает. Шепчет мне на ухо про то, какой я серьёзный и загадочный. Её рука скользит по моей груди под курткой. Ловлю её пальцы, коротко качаю головой.

— Не надо.

Она надувает губы.

— Я тебе не нравлюсь?

Устало провожу рукой по лицу.

— Слушай, это прозвучит как клише… Но дело не в тебе.

— Так нравлюсь или нет? — упрямо стоит на своём.

Приглядываюсь к ней. Наверное, впервые за этот вечер пытаюсь оценить её внешность. Симпатичная. Копна рыжих кудрей. И вроде бы даже есть веснушки, которые она попыталась спрятать под тонирующим кремом или пудрой. Не знаю, как эта хрень называется…

— Нравишься, — говорю глухо.

Она довольно улыбается и обнимает меня за шею.

— Ты такой грустный… — шепчет мне в ухо. — Кто-то разбил тебе сердце, да?

Усмехаюсь горько.

— Что-то вроде того.

— Хочешь, я помогу забыть? — игриво предлагает она.

Тяну с ответом.

А почему бы и нет? Можно просто взять. Её… или любую другую.

Но к нам вдруг подходит Рома, и я теряю эту мысль. Он встаёт вплотную — настолько близко, что наши плечи почти касаются. Подливает виски в свой стакан. Вика отходит в сторону, болтает с подружкой. Улыбается, поглядывая на меня…

— Не думал увидеть тебя здесь сегодня, — говорит Рома.

Голос ровный, спокойный. Но я слышу напряжение под маской безразличия. Отхлёбываю пиво, не глядя на него.

— А я не думал, что ты будешь здесь торчать каждую субботу.

Он усмехается.

— Богдан пригласил. Мы теперь одна команда, понимаешь?

— Вижу.

Выдержав паузу, роняю небрежно:

— Как Алиса?

Рома резко поворачивает голову. Его взгляд жёсткий, холодный.

— А тебе какое дело, блядь?!

Пожимаю плечами.

— Просто интересно.

Он цедит сквозь зубы:

— Алиса моя! Понятно? А ты отвали со своим интересом.

Сжимаю челюсти. Сверлим друг друга глазами. Рвёт нас мгновенно, обоюдная неприязнь ощущается физически.

Внезапно между нами вырастает Богдан.

— Э-э-эй! Чё за напряжёнка тут у вас?!

Ни один из нас не моргает даже. Продолжаем сверлить друг друга взглядами. Богдан хмыкает, оглядывая нас обоих.

— Ясно. Это всё из-за бабы, да?

Рома отворачивается первым. Делает большой глоток виски и бросает:

— Не твоё дело, брат.

Богдан усмехается шире:

— Ещё как моё! Вы оба тут у меня тусуетесь. Значит, я главный! И знаете, что?

Он переводит взгляд с меня на Рому и обратно.

— Никакая баба — вообще никакая! — не должна мешать дружбе мужиков. У нас тут правило одно, и простое: кто первым был, тот девушку и «танцует».

Богдан ржёт. Рома выпрямляется, и его лицо светлеет.

— Мы с Алисой ещё с песочницы знакомы… Ясен хрен, я первый во всём был! — говорит самодовольно.

Я медленно выгибаю одну бровь, глядя ему прямо в глаза. Красноречиво. Не говоря ни слова. Но все здесь и без слов понимают, что именно я сейчас имею в виду.

Рома был первым далеко не во всём.

Лицо Ромео идёт красными пятнами.

— Что ты, блядь, хочешь этим сказать?! — шипит он.

Пожимаю плечами.

— Я ничего не говорил…

Держу его взгляд своим — холодным, спокойным. Он взрывается окончательно:

— Ты что, трахнул её, что ли?!

Моё молчание говорит громче любых слов. И я упиваюсь этой победой, блядь!

Упиваюсь, хотя не должен бы…

Рома срывается и врезает мне кулаком прямо в челюсть со всей силы.

Голова резко дёргается вправо. Боль вспыхивает яркой вспышкой. Но я не падаю. Зверея, мгновенно разворачиваюсь и вмазываю ему кулаком сначала в живот, потом сразу в лицо. И снова. И ещё раз.

Этот мудак попадает мне по колену. Оба падаем…

Вокруг нас взрывается хаос: девчонки визжат истерично, отпрыгивая подальше, парни кричат, подбадривая нас обоих одновременно, кто-то пытается оттащить нас друг от друга, но безуспешно…

Я бью его снова и снова — за Алису, за то, что теперь рядом с ней он вместо меня, за то, что я сам больше не могу быть рядом с ней…

Богдан оттаскивает меня назад, схватив за шиворот куртки.

— Хватит, блядь! Апрель, хватит уже!

Я вырываюсь, пытаясь освободиться. Но справа подскакивает Феликс, слева Остап — и крепко держат меня вдвоём.

Рома всё ещё лежит на настиле пирса. На лице — кровь. Хрен знает, может, и моя. Он тяжело дышит, глядя на меня снизу вверх. Взгляд полон ненависти.

— Ты… мудак… — хрипит еле слышно.

Сплёвываю кровь и выдыхаю тяжело:

— Взаимно.

Богдан хватает меня за руку выше локтя и тянет прочь от этого места.

— Поехали, брат!