Бонусная глава. Новый год
Алиса
Смотрю на своё отражение в зеркале. Лицо бледное, а глаза горят нездоровым блеском. Упершись ладонями в края раковины, подаюсь ближе к отражению. И говорю на выдохе:
— Я беременна.
Чёрт.
— Мне девятнадцать, и я беременна. Мы вместе всего пару месяцев. Как тебе новости, Апрель?
Звучит ужасно. Просто ужасно!
Зажмуриваюсь.
Меня тошнит. Болит голова. Я рассыпаюсь на части. А у него карьера. Альбом, работа с крутыми продюсерами. Он только начал, только нащупал своё — и тут я с двумя полосками на тесте.
Господи…
Тест я сделала сегодня утром. С тех пор хожу как в тумане… Улыбаюсь невпопад, отвечаю на вопросы односложно. Апрель уже дважды спрашивал, всё ли в порядке. Я врала: да, всё отлично, просто устала.
За дверью — музыка, смех, звон бокалов. Загородный дом в горах. Снег за окнами, ёлка до потолка. Богдан организовал вечеринку для своих — человек тридцать, не меньше. Феликс тут, один из Омаровых, ещё куча людей, которых я не знаю. И главное — Санти. Восходящая звезда, три миллиона подписчиков, его треки в топах всех чартов.
Он вырос в Ривьера-сити, и Богдан каким-то чудом затащил его на эту вечеринку. Будет мини-концерт для своих. Апрель споёт с ним дуэтом.
Это его шанс. Его момент. А я…
Выдыхаю. Открываю глаза.
— Соберись, Волкова, — говорю своему отражению. — Просто скажи ему. Он имеет право знать.
Отражение смотрит на меня скептически.
Ладно. Хватит прятаться.
Выхожу из ванной, иду искать Апреля.
Апрель
— … и Тапчик такой: «Я не могу, брат! Из этой задницы только на оленях можно выбраться. А тут, блядь, нет оленей…» — Вирус треплется, размахивая руками и расплёскивая шампанское.
Феликс ржёт. Богдан слушает со скептической гримасой. И всё время оборачивается, высматривая свою спутницу.
Влюблённый Богдан — совсем другой. Как подменили. Хотя всё ещё по привычке пытается изображать крутого и независимого.
— И что Остап? — спрашиваю я. — Выходит, застрял в снегах?
История так-то не совсем весёлая.
— Сказал, что я его достал. И бросил трубку, — посмеивается Вирус.
— То есть не приедет? — уточняю я.
Стёпа расплывается в улыбке.
— Нихера. Приедет. Должен успеть до полуночи.
— А соревнования?
— Тапчик вездесущ. Всё успеет.
Феликс качает головой.
— Ваша семейка — это что-то.
— Близнецы, — пожимает плечами Вирус. — Мы не можем друг без друга. Физически.
— Да чё ты гонишь? Он из-за Санти едет, — осаживает его Богдан.
Вирус давится шампанским. Феликс хлопает его по спине. Все угорают. Я тоже смеюсь, но при этом ищу глазами Алису. Она ушла минут пятнадцать назад и до сих пор не вернулась. Весь день сама не своя: бледная, молчаливая, взгляд какой-то потерянный.
Что-то случилось. Чувствую.
— Апрель.
Оборачиваюсь. Она стоит рядом — тонкая, в серебристом платье, волосы собраны наверх. Красивая. И испуганная.
— Мы можем поговорить?
— Конечно.
Беру её за руку. Пальцы ледяные.
— Мы на минуту, — бросаю парням.
Богдан провожает нас взглядом.
Алиса
Выходим на веранду. Здесь холодно — минус пятнадцать, не меньше. Снег искрится в свете фонарей, горы темнеют на горизонте. В Ривьера-сити снега почти не бывает, а тут — сугробы по колено.
Апрель накидывает мне на плечи свою куртку.
— Что случилось?
Молчу. Не знаю, как начать.
— Алиса, — он берёт меня за подбородок, заставляет смотреть на себя. — Ты меня пугаешь. Что происходит?
— Я…
Голос срывается. Глаза щиплет.
— Ты что, плачешь? — он вытирает слезу с моей щеки. — Эй! Что бы там ни было — мы разберёмся. Вместе. Слышишь?
— Я беременна.
Не уверена, что говорю это достаточно громко. И вообще вслух. Но, судя по застывшему лицу Апреля, всё же вслух, да.
Его рука так и остаётся на моей щеке.
— Что?
— Беременна, — повторяю я глухо. — Тест сделала утром. Две полоски.
Не могу прочитать эмоции на его лице и начинаю бессвязно тараторить:
— Я знаю, это не вовремя. У тебя альбом… и Санти… и всё только начинается… Я не специально, правда! Мы предохранялись, да. Но, видимо, что-то пошло не так, и…
— Алиса, — перебивает он мягко.
— … я пойму, если ты не готов. Мы можем обсудить варианты. Я не хочу давить, не хочу портить тебе…
— Алиса!
Обхватывает мои щёки руками, и я замолкаю. А он вдруг улыбается. Широко, ошалело, по-мальчишески.
— Мы… У нас будет ребёнок?
Киваю. Не понимаю, что происходит. А он подхватывает меня на руки и кружит — прямо тут, на заснеженной веранде, под звёздным небом. Я визжу, цепляясь за его шею.
— Апрель! Поставь меня!
— Не поставлю!
— Мне нельзя кружиться! Меня тошнит!
Ставит. Но не отпускает — прижимает к себе и утыкается лицом мне в волосы.
— Ребёнок… — бормочет. — Охренеть. У нас будет ребёнок.
— Ты… ты рад?
Отстраняется. Смотрит на меня так, будто я сморозила несусветную глупость.
— Рад? Алиса, я… Я счастлив. Понимаешь? Счастлив!
— Но альбом…
— К чёрту альбом.
— Да Апрель! — возмущённо восклицаю я, топнув ногой.
— Ладно, не к чёрту. Но это подождёт. Это всё подождёт. А ты… вы… — он кладёт ладонь мне на живот. — Вы — главное.
Слёзы текут по щекам. Уже не от страха — от облегчения. От счастья.
— Я так боялась тебе сказать, — шепчу.
— Дурочка.
— Думала, ты…
— Дурочка, — повторяет он и целует меня.
Нежно, бережно.
Стоим на веранде, обнявшись. Снег падает на волосы, на плечи. Из дома доносится музыка и смех.
— Надо вернуться, — говорю наконец. — Тебе скоро петь.
— Подождут.
Стоим ещё немножко. Перешёптываемся.
Слова любви, планы на будущее…
***
До полуночи — час. Санти настраивает гитару в углу гостиной, Апрель стоит рядом. Они о чём-то негромко переговариваются.
Я сижу на диване, укутавшись в плед. Феликс принёс мне горячий шоколад — без алкоголя, как я и просила. Не стала объяснять, почему.
Пока не стала.
Смотрю на Апреля. На то, как он улыбается, как жестикулирует, как запрокидывает голову, когда смеётся. На татуировки, выглядывающие из-под закатанных рукавов рубашки.
Мой. Весь мой.
И скоро нас будет трое.
Санти берёт первый аккорд. Апрель подхватывает. Голос низкий, хриплый, бархатный. Тот самый голос, от которого у меня мурашки по коже.
Комната затихает. Все слушают.
А я кладу руку на живот и думаю о том, что год назад не могла и представить такую жизнь.
Да, мне лишь девятнадцать.
Ну и что!
Мне больше ничего не страшно.