Глава 10. Театр какой-то…

Алиса

Dodge останавливается перед воротами. Высокими, коваными, с гербом в виде буквы М, обвитой чем-то похожим на шипы или колючую проволоку.

Сердце колотится где-то в горле.

Предвкушение и страх.

Волнение оттого, что Апрель рядом.

Страх, что отец узнает, где я была.

Очень много эмоций для одной меня. Очень.

Апрель поворачивается в мою сторону.

— Последний шанс передумать.

— Я не передумаю, — улыбаюсь нервно.

— Ну ок…

Он вздыхает и плавно трогается. Ворота открываются бесшумно — автоматика, камеры… Охрана где-то рядом. Въезжаем. И я замираю, широко распахнув глаза.

Особняк просто огромный. Три этажа белого камня и стекла. Колонны у входа. Подсветка снизу делает здание похожим на музей. Или дворец. Перед домом — фонтан. Настоящий, с подсветкой, с каскадами воды. Вокруг — ухоженный газон, клумбы, дорожки из какого-то светящегося камня.

Парковка заполнена машинами. Bentley, Rolls-Royce, Mercedes… Все чёрные или серебристые, блестят как зеркала.

— Это… это ваш дом? — шёпотом спрашиваю я.

— Один из, — бросает небрежно Апрель, паркуясь между двумя внедорожниками.

— Один из?!

— Да. Один из, — повторяет, мрачно посмотрев мне в глаза.

Да уж… Монстров Валерий Сергеевич — самый богатый человек в Ривьера-сити. Это каждый знает. Но знать и видеть собственными глазами это богатство — совсем разные вещи.

— Ладно, пошли, — командует Апрель.

Выхожу из машины. Ноги подкашиваются, ватные… Апрель обходит машину, протягивает руку и буквально ловит меня. Хватаюсь за него, пытаясь найти равновесие. Он придерживает за талию, чувствую его горячее дыхание на макушке.

— Держись за меня, — говорит тихо. — И старайся не привлекать внимания. Здесь пресса.

— Пресса?!

— Да. Официальная часть в самом разгаре. Богдан должен выступить с речью, поблагодарить гостей. Всё чинно-благородно. Пафосно до тошноты.

Очевидно, что Апрель — совсем не Богдан. И мне это очень нравится.

Берёт меня за руку, и наши пальцы сами собой переплетаются. Заворожённо смотрю на наши руки, на его татуировки на тыльной стороне ладони. На то, как моя бледная рука тонет в его крепкой и смуглой.

Мы идём к дому. У входа — два охранника в чёрных костюмах. С наушниками. Один кивает Апрелю:

— Добрый вечер.

Апрель не отвечает. Ведёт меня внутрь.

Огромный холл… Мраморный пол — бело-серый, с золотистыми прожилками. Слева — широкая лестница с коваными перилами. Люстра по центру хрустальная, огромная… Как облако света.

А людей… Человек пятьдесят. Может, больше. Все в вечерних нарядах. Мужчины в костюмах, женщины в длинных платьях. Бриллианты на шеях и запястьях…

Официанты снуют с подносами. Шампанское в высоких бокалах, канапе, что-то с икрой на перламутровых ложечках.

Разговоры приглушённые, смех сдержанный. Классическая музыка — скрипки, виолончель — льётся откуда-то… словно отовсюду.

Это не вечеринка в день рождения. Это театр какой-то.

Неужели Богдан знает всех этих людей?

Только сейчас я понимаю, что припёрлась к самому Богдану Монстрову на день рождения под руку с его братом.

И без подарка, да.

Мы с Ленкой полночи переписывались, решали, стоит ли покупать подарок для такого, как Богдан. Что ему можно подарить вообще?

Лена поспрашивала у других приглашённых девчонок и отписалась мне, что идём так. Без подарка.

Я уснула только под утро, терзаясь от мысли, что делаю что-то не то. Но вот я всё-таки здесь. И готова наконец признаться самой себе, что я здесь не из-за Богдана.

Апрель вдруг резко разворачивает меня к себе лицом и шепчет:

— Не смотри на них.

— На кого?

— Там камеры. Или тебе нужно, чтобы папочка узнал?

Опускаю голову.

Чёрт…

— Апрель! — женский голос.

Оборачиваемся оба. Женщина лет сорока пяти идёт к нам. Золотистое платье с открытыми плечами, волосы уложены в высокую причёску. Красивая той холодной красотой, что присуща фарфоровым куклам.

— Людмила, — шепчет Апрель. — Жена отца. Мать Богдана.

Она подходит, улыбается широко.

— Апрель, как хорошо, что ты пришёл!

Целует его в щёку. Он каменеет.

— Богдан будет рад.

— Сомневаюсь, — сухо бросает Апрель.

Людмила смеётся — звонко и слегка натянуто. Такое ощущение, что она тоже исполняет роль, участвуя в этом театральном представлении.

— Ну что ты! Вы же братья! — переводит взгляд на меня. — И кто это?

Окидывает меня оценивающим взглядом с головы до ног. А на мне — непрезентабельная косуха. И платье спереди слишком короткое…

Я чувствую себя, как на экзамене.

— Это Алиса, — говорит Апрель.

— Алиса, — повторяет Людмила, протягивая руку. Пожатие крепкое, холодное. — Какое милое имя. Ты — подруга Апреля?

Не знаю, что ответить. Апрель сжимает мою ладонь.

— Да. Подруга, — поспешно выдыхаю я.

— Чудесно! — Людмила снова улыбается. — Оставайтесь, пожалуйста. Сейчас Богдан выйдет, скажет речь. Это важно для имиджа Monstroff Group. Вы же понимаете.

— Конечно, — кивает Апрель. — Мы будем здесь. Где-то. Речь не пропустим.

— Отлично! — она хлопает в ладоши. — Тогда увидимся позже!

Уходит, шурша платьем. Апрель ждёт, пока она скроется в толпе, потом резко тянет меня к лестнице.

— Быстро. Наверх.

— Но ты же сказал…

— Я соврал. Идём.

Поднимаемся по лестнице. Быстро. Я едва поспеваю на каблуках.

На втором этаже тише. Длинный коридор с дверями. Картины на стенах — абстракция, явно дорогие.

— Ты уверен, что…

— Алиса, я терпеть не могу официальные мероприятия, прессу и речи Богдана. Так что да, я уверен.

Останавливается у одной из дверей. Открывает.

— Добро пожаловать в моё убежище.

Неуверенно прохожу.

Комната большая. Широкая кровать, тёмное постельное бельё. Стол у окна завален книгами, среди которых виден ноутбук. Книжные полки вдоль стены забиты до отказа. Гитара в углу.

Пахнет… Апрелем. Вишней и дымом.

Апрель закрывает дверь. Щёлкает замок. Я вздрагиваю.

— Зачем запер?

Пожимает плечами, проходя мимо меня.

— Будем считать, что так я выставляю личные границы.

Ага, ясно…

Стою посреди комнаты. Не знаю, куда деть руки. Не знаю, куда деться самой.

Апрель снимает куртку, бросает на стул. Расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки. Проводит рукой по волосам.

Я сглатываю.

Что-то такое повисает в воздухе… что-то знакомое. То же, что было на крыше вчера.

Опасность и влечение.

— Садись, — кивает он на кровать. — Или так и будешь стоять?

— Я… постою, — переминаюсь с ноги на ногу.

Апрель хмыкает.

— Может, с тобой от обратного надо? Алиса, не вздумай садиться на мою постель, поняла?

Мои губы невольно дёргаются в улыбке, и я делаю уверенный шаг к кровати. Глядя Апрелю в глаза, опускаюсь на неё. Парень пристально смотрит на меня, прислонившись к письменному столу.

Долго смотрит.

Я ёрзаю, поправляю юбку. Убираю прядь волос за ухо.

— Что? — спрашиваю, не выдерживая напряжения.

— Алиса, не вздумай снимать свою куртку, — без улыбки говорит Апрель.

Новый вызов?

Быстро снимаю свою косуху и кидаю её на постель рядом с собой. Апрель прищуривается. Я вновь спрашиваю:

— Что?

— Ты… чертовски хорошо выглядишь в этом платье, — внезапно говорит он.

Краснею мгновенно. До кончиков ушей.

— Спасибо, — бормочу в ответ.

— И без платья, наверное, тоже, — добавляет он тихо.

Моя голова резко дёргается в его сторону.

— Что?!

Апрель смеётся. Хрипло. Низко.

— Шучу. Расслабься.

Но он НЕ шутит. Вижу по глазам. Они словно потемнели, и кажутся голодными.

Резко встаю.

— Может, спустимся? Речь Богдана скоро…

— Сядь, Алиса.

— Апрель…

— Сядь.

Его голос низкий, властный. Я машинально опускаюсь обратно.

Он медленно подходит. Встаёт передо мной. Чертовски близко. Задираю голову, чтобы смотреть ему в лицо.

— Чего ты хочешь? — шепчу я.

— Я думал, это очевидно.

— Апрель…

Он наклоняется. Ставит руки по обе стороны от меня, упираясь в кровать. Я в ловушке.

— Ты нервничаешь, — говорит он.

— Нет.

— Врёшь. Ты дрожишь.

И он прав. Я дрожу. Всем телом.

— Я просто… просто…

— Что?

— Не знаю, что делать.

Апрель усмехается:

— Но ты же так хотела… — говорит шёпотом напротив моих губ. — Как там было, м? Хоть раз в жизни сделать что-то опасное? Ты же так устала от скуки. Тебе не скучно сейчас?

Мне кажется, я не слышу ничего, плавясь от вибрации его голоса, от обжигающего дыхания на своих губах. Голова кружится от его близости.

Медленно моргая, пытаюсь поймать в фокус его глаза.

Ничего не понимаю… Он хочет меня поцеловать?

И этот чёртов вопрос неожиданно срывается с моих губ:

— Ты… ты хочешь меня поцеловать?

Господи…

Как глупо! Как нелепо!

Сейчас я окончательно сгорю со стыда!

Не меняясь в лице, Апрель произносит:

— Хочу. Каждую секунду с того момента, как увидел тебя в этом платье.

Моё сердце колотится так громко, что он наверняка слышит. И вдруг за окном раздаётся громкое «Бах!»

Вспышки фейерверков. Снова «Бах!»

Апрель отстраняется, встаёт прямо.

— Конец официальной части, — произносит, глядя на дверь. — Пора веселиться, Алиса.

Вот только совсем не весело он это говорит.