Глава 11

Ева

Мы едем в ресторан, где нас ждут непонятные и уже априори неприятные мне люди. Впереди и позади нас снова две машины с охраной. Смотрю в окно, замечая, как люди на тротуарах оборачиваются. Три совершенно одинаковых черных внедорожника едут в ряд, никого не пропуская и не позволяя вклиниться. Назар рядом, что-то листает в планшете. А у меня снова заходится сердце от волнения.

— Если со мной кто-то заговорит, я не знаю, что отвечать.

— В основном тебе будут приносить соболезнования. На все остальные вопросы отвечу я.

— А если я скажу то, что не следует?

— Например? Ты знаешь то, что не следует знать? — снисходительно интересуется Назар.

— Нет… — выдыхаю. Сжимая руки в замок. Скорпион опускает взгляд на мои пальцы.

— Где твое кольцо? — холодно спрашивает он.

— Здесь.

Залезаю в карман, достаю кольцо, протягивая его на ладони. Назар забирает у меня кольцо.

— Я настоятельно просил его не снимать, — по его тону никогда не поймёшь эмоций. Он всегда ровный, на одной хриплой ноте. Но его глаза подсказывают, что он злится. Кусаю губы.

— Я надену его, когда мы приедем. Думаю, дома его носить необязательно.

— Его обязательно носить всегда и везде! — тон становится холоднее. Он берет мою руку и снова надевает на мой безымянный палец кольцо.

— Зачем? — спрашиваю, в недоумении распахивая глаза.

— Ева, это единственное, на чем я настаиваю. Так надо, — сжимает мою руку с кольцом.

Киваю. Хорошо. Пусть это чертово кольцо будет на мне, раз это так важно.

— И да, для всех мы женаты уже месяц, просто не афишировали.

Снова киваю, мягко вырывая руку из его ладони.

Машина останавливается возле входа в ресторан. Назар выходит и открывает мне дверь, подавая руку. И вот тут я с удовольствием принимаю его ладонь, хватаясь за нее крепче. Мне страшно.

Проходим внутрь. Скорпион, как всегда, в одном пиджаке, без верхней одежды. Пиджаки у него специфичные, в стиле сутаны. Что-то в этом есть. Не зря я все детство представляла его вампиром.

Он помогает мне снять пальто, передавая его в гардероб, и подставляет предплечье.

Хватаюсь за него, сама не замечая, как крепко сжимаю.

— Выдохни. Ты Ева Царёва. Ты не пешка на этом поле, — говорит он мне, наклоняясь к уху. — Расправь плечи и неси себя гордо.

Легко сказать. Ослабляю хватку на его руке. Мужчина, похожий на швейцара, распахивает нам матовую стеклянную дверь в зал ресторана.

Сглатываю.

В большом зале накрыт длинный стол, за которым стоят множество стульев с мягкими спинками. Собравшихся всего человек десять. Все мужчины и только одна женщина. Все одеты в черное, как и мы. Между ними снуют белыми пятнами несколько официантов в рубашках. Собравшиеся распивают спиртное, тихо беседуя. Я никого не узнаю, кроме нотариуса, с которым мы виделись час назад.

Как только мы переступаем порог и за нами закрывается дверь, наступает звенящая тишина. Все обращают на нас внимание. Сжимаюсь.

Мужчины взрослые, самому молодому, наверное, лет тридцать.

Назар уверенно ведет меня к столу.

Только после того, как Назар помогает мне расположиться во главе стола, собравшиеся тоже начинают рассаживаться. Назар не садится рядом, он становясь позади меня и опираясь руками об спинку моего стула. На автомате вжимаюсь в спинку, чтобы быть к нему максимально близко. Он единственный, кого я тут знаю.

На другой конец стола, тоже во главу, садится мужчина лет сорока пяти. На нем кожаный пиджак и черная водолазка. Тоже брюнет, возможно, он моложе, возраста ему придаёт ухоженная густая борода. Он складывает руки на стол, отодвигая тарелку, сжимает пальцы в замок и впивается в меня взглядом. Таким же черным, как у скорпиона. Но вот если Назар плохо читаемый и непроницаемый, то взгляд этого мужчины яркий, говорящий и очень тяжёлый. Отвожу взгляд в стол, рассматривая белую скатерть. Вздрагиваю, когда рука с татуировкой чёрного скорпиона по-хозяйски ложится на мое плечо и сжимается.

Рядом со мной по левую руку сбоку располагается единственная женщина неопределённого возраста. Огненно-рыжая, с зелеными глазами и родинкой на щеке. Есть такой тип женщин, у которых не читается возраст. Им спокойно можно дать от тридцати до сорока. Не красавица в классическом понятие. Но что-то в ней есть…

Стеклянная дверь снова открывается, и в зал проходит еще один мужчина. И вот его я узнаю. Я видела его в окно своей комнаты. Тот самый, с тростью. Он, прихрамывая, подходит к Назару и тоже встает позади меня.

Официанты по кивку мужчины с тростью наполняют рюмки присутствующих водкой. Мне и рыжеволосой женщине наливают в бокалы красного вина.

Все берут рюмки.

— Дамы и господа, — начинает речь Назар позади меня. — Мы собрались, чтобы почтить память Царя. Его жизнь была сложной и многогранной, и каждый из нас помнит его по-своему. Для кого-то он был другом, для кого-то — наставником, для кого-то авторитетом, а для кого-то врагом. Но никто не может отрицать, что он оставил след в нашем сообществе. Царь был человеком, который всегда знал, чего он хочет. Он не боялся брать на себя риски и принимать твердые решения. Это сделало его лидером в своей сфере и человеком, чье мнение было весомым. Казалось, свергнуть его невозможно. Но нашлись шакалы в нашей стае…

Назар делает многозначительную паузу.

— Я приложу все усилия, чтобы покарать того, у кого поднялась рука, — впервые слышу в его бесцветном голосе эмоцию, похожую на ярость. Оказалось, не страшно, когда скорпион говорит холодно и на одной ноте. Страшно, когда он говорит так. Мурашки по коже.

— И пусть наша прощальная дань уважения станет символом начала охоты на падаль. Прощай, Царь. Твое имя и твое наследие останутся в надёжных руках, — заканчивает речь и выпивает водку одним глотком. Следом за ним опустошают рюмки и присутствующие. А я делаю глоток вина и ставлю бокал на место. Поднимаю глаза и снова натыкаюсь на бородатого мужчину. Его пристальное внимание кажется липким.

Назар ставит свою рюмку на стол и садится рядом со мной по правую руку, а мужчина с тростью — по левую. Становится легче.

— Примите мои соболезнования, Ева, — обращается ко мне рыжеволосая женщина. — Я Лидия, хорошо знала вашего отца. И вас помню, но маленькой еще, — мило произносит она, но как-то фальшиво. Или мне только так кажется, что фальшиво. Киваю ей.

Рюмки за столом снова наполняются, и гул голосов снова затихает, когда встает бородатый мужчина с другой стороны стола.

— Память Царя мы чтим, падаль будет наказана. Дочери Царя соболезнования. Ева, — обращается ко мне по имени, и мне приходится снова посмотреть ему в глаза. — Дочь Царя — моя дочь. Знай, ты можешь в любое время обратиться ко мне за помощью, и я всегда помогу.

Киваю для приличия, чувствуя, как под столом Скорпион берет меня за руку и сжимает. Немного больно. Но поразительно становится легче.

Все снова выпивают, а я делаю только вид, что пью, пригубив вина. Еды за столом много, а мне кусок в горло не лезет.

Все по очереди говорят короткие поминальные речи, но больше сухие и циничные, с применением каких-то неведомых мне терминов и сленга. Я не понимаю и не хочу понимать. Всё, что я улавливаю, это то, что мой отец был очень властной и значимой персоной в этом обществе.

— Понимаю, что не время, — вдруг привлекает к себе внимание бородатый мужчина, и все снова затихают. — Но здесь собрались все, кто имеет отношение… — не договаривает, но, кажется, его все понимают, кроме меня. — Царь ушел, — указывает глазами наверх. — А насущное осталось с нами. Ева всего лишь женщина, которой непосильно нести крест отца. И мы должны освободить девочку от этого бремени.

В моей голове белый шум, ибо я совсем не понимаю, о чем он говорит.

Обращаю внимание, как Назар складывает руки на стол и берет столовый нож, начиная его крутить в руках, слушая мужчину.

— Нам нужно разделить… — продолжает мужчина.

— Не нужно! — холодно перебивает его Назар, продолжая крутит нож в руках. — Ношу Царя я взял в свои руки. Все останется на своих местах! — твердо произносит он.

— А не много ли ты на себя взял, Скорп? — тихо, но как-то утробно произносит бородач. — Унесёшь? — ухмыляется, кидая салфетку на стол.

— Унесу.

— А ты кто?

— Тебе, Дым, напомнить, кто я? — выгибает бровь Назар.

— Я твоё место знаю, и оно весомое. Но место Царя ты не имеешь право занять. И мы всё это понимаем.

— Мое место уже узаконено и подтверждено Иваном Яковлевичем, — переводит взгляд на нотариуса, который кивает в подтверждение.

— Да ладно?! — усмехается Дым, как назвал его Назар, вальяжно откидывая на спинку стула. — Ну поведай, как ты взошел на трон?

— Ева — моя супруга. Мы женаты уже месяц. И на правах наследницы сегодня она передала мне все права на управление. Всё останется в семье. Не получится раздербанить этот кусок. Хочешь оспорить мое право? Всё по правилам системы?

— Ай да сукин сын! — смеётся Дым. — Браво! — хлопает в ладоши, превращая поминки отца в цирк и грызню стервятников. Меня в прямом смысле начинает тошнить от этого. Беру стакан с водой, запивая горечь. — Отойдем, пообщаемся на равных, раз ты взошел на мою ступень?

Назар поднимается вместе с Дымом.

— Гор, — обращается к мужчине с тростью и кивает на меня, а тот кивает ему в ответ.

Скорпион с Дымом отходят к бару, гул голосов и звон посуды продолжается.

— Ева, — обращается ко мне Гор, — перевожу на него взгляд. — Я Гордей, — переключает мое внимание на себе. — Выдохните. Скорп знает, что делает. Не помните меня? — отрицательно качаю головой.

— Я всегда был в команде вашего отца.

— Вы охранник?

— Не совсем, — уклончиво качает головой. — Я что-то вроде… как бы сказать, на вашем языке. Кризис-менеджер, — ухмыляется.

Мне непонятно, какие задачи он выполняет, но я киваю.

— Устали?

— Если честно, да, — шепчу ему в ответ.

— Всё скоро закончится.

Замолкаем, когда к нам подходит Назар. Он протягивает мне руку, поднимая с места. Вместе с нами встает и Гордей.

Хватаюсь за предплечье Назара.

— Всем спасибо за присутствие, можете продолжать чтить память Царя. А мы вынуждены удалиться, — сообщает Скорпион и увозит меня из зала.

Выдыхаю только когда мы снова садимся в машину. Не хочу видеть больше этих людей никогда. Мне всё это чуждо, дико и страшно.

— Кто это был? — спрашиваю я.

— Кто именно? — Назар дёргает ворот рубашки и откидывает голову на спинку сиденья.

— Дым. Почему он так на меня смотрел?

— Это Дмитрий Дымов. Если Царь был на высшей ступени системы, то Дым стоял на уровне ниже. После смерти Царя он рассчитывал занять пьедестал…

— Ясно, — отворачиваюсь к окну. — Отвратительные поминки. Я хочу на кладбище к отцу.

— Я бы советовал пока повременить.

— Ну, пожалуйста, — умоляю я его. — Я не присутствовала на похоронах. Эти поминки — цирк. Я хочу к отцу!

— Окей, поехали. Серый, на Тихомировское! — отдает приказ. Водитель связывается по рации, и наш кортеж сворачивает.

Скорпион снова откидывается, прикрывая глаза. Осматриваю его, и вроде поза расслабленная, но челюсть сжата, кадык дергается. Вот как выглядят эмоции Скорпиона.