Глава 19

Назар

Нет, я не повез Еву в свой клуб, что было бы безопаснее. Я не хочу, чтобы девочка касалась того, что имеет отношение к грязи. Мне хочется максимально сохранить в Еве ее чистоту и наивность. Это очень ценно в нашем греховном мире. Эксклюзив, которого почти не осталось.

Во все времена мужчины хотят обладать чем-то уникальным. И я не исключение.

Поэтому мы в довольно приличном заведении. В заведении, не имеющем аналогов. Это и ресторан, и клуб, но не в общепринятом смысле. В центре зала с высоким потолком большая круглая сцена, на которой идет шоу. Сегодня здесь джазовая музыка с живым голосом певицы. Вокруг сцены, на уровне второго этажа, есть ниши в виде больших балконов, на которых расположены диваны и столики. Каждая ниша отделена стеной, объединяет эти ниши только сцена с музыкантами. То есть каждый посетитель в заведении видит только сцену, но не видит других посетителей.

Еву смущает ее внешний вид. Да, наверное, здесь есть дресс-код. Принято посещать такие мероприятия в определённой одежде. Но мне глубоко плевать на правила, навязанные обществом. Я принимаю только свои правила. Никто не посмеет нам отказать только потому, что мы не так одеты. Уверен, если бы я привел сюда Еву голой, никто бы не посмел даже смутиться.

Все люди равны, но кто-то всегда равнее. Кому-то можно намного больше, чем другим. Один из них я. И нет, я сейчас не нагоняю пафоса, превознося свою персону. Просто у всего есть своя цена. Я заплатил за свой статус. И не только деньгами.

— Вау! — восхищается Ева, распахивая глаза и подходя к краю балкона. Я знал, что она оценит. Самое поразительное — это степень ее восхищения, которая перекрывает факт недоверия мне.

Нажимаю на наушник в ухе.

— Мы в восьмой нише, — сообщаю ребятам внизу. Мы не одни, да. Быть абсолютно свободными от страхов — для нас теперь роскошь.

Но красивая девочка не может постоянно сидеть в комфортабельной клетке. Это гнетет ее. Мне хочется, чтобы иногда она всё-таки вдыхала этот иллюзорный глоток свободы.

И вот Снежинку уже не волнует, что она не так одета и то, что я стою за ее спиной. Все ее внимание приковано к сцене и певице, которая исполняет что-то очень надрывное.

К нам входит официант. Не хочу отвлекать Еву и делаю заказ на свой вкус. Еве — клубничный мохито. В нем немного рома, пусть девочка расслабится. Она почти не почувствует его. Еще сыр и ягодный десерт. Она любит сладкое. Себе беру только тоник со льдом. Рядом с Евой мне нужна трезвая голова. Нельзя терять контроль, когда рядом с тобой весьма ценный экспонат.

Подхожу к Еве очень близко. Почти прижимаясь к ее спине. Выдыхаю ей в волосы. Прикрываю глаза. Мне плевать, что происходит там на сцене, мое главное зрелище здесь. Шумно вдыхаю запах девочки, наполняя лёгкие. Несмотря на чистоту, Ева тоже наркотик. Попробовал один раз — и всё, слезть невозможно. С каждым новым вдохом мне хочется еще и еще. Больше, чем она вообще может мне дать. Чертовски мало завладеть ее телом, я хочу проникнуть в каждую клетку ее души. Чтобы стать центром внимания. И сейчас я этого добиваюсь. Ее очарование музыкой исчезает. Чувствую, как девочка напрягается, расправляя плечи, и замирает.

Я лгу, когда пытаюсь убедить ее, что страх необоснован. Еве стоит меня бояться. Потому что я не тот мужчина, которого она рисует в своих сахарных мечтах. И никогда им не стану. Мои предпочтения в сексе слегка извращённые. Я не общаюсь с женщинами на их языке — не умею и не хочу притворяться нормальным. И самое главное, все женщины, которых я когда-то подпускал к себе очень близко и позволял им увидеть мое нутро, заканчивали плохо.

Девочка этого пока не знает, хоть у нее и достаточно развитая интуиция.

Но, к сожалению, это меня не остановит. Я хочу ее. Хочу во всех смыслах. И не привык себе отказывать. Но есть одно отличие Евы от других женщин (их было не так много). Если Ева полетит в бездну, то я полечу вместе с ней.

— Тебе нравится? — хрипло выдыхаю в её волосы.

— Смотря о чем ты спрашиваешь, — шепчет она.

— Я о музыке, Ева.

— Музыка — да. Твоя близость — нет.

— Я неприятен тебе?

— Нет. Я тебя боюсь.

Какая честная девочка.

— Страх исчезает, когда ты впускаешь его в себя, — шепчу ей на ухо, слыша, как девочка шумно сглатывает.

Вся магия нашей близости рассеивается, когда дверь ниши распахивается и входит официант. Ева приходит в себя, отходит от меня, садясь на диван.

— Желаете что-нибудь еще? — улыбается официант, составляя наш заказ на стол. Присаживаюсь на диван напротив Евы. — Наш шеф-повар сегодня…

— Свободен! — отсылаю пацана. Тот закрывает рот и быстро удаляется.

Не нужно отнимать у меня время и лишать внимания Евы даже на минуту.

— Может, я хотела услышать предложения шеф-повара, — в ее голосе откуда-то взялась дерзость.

— Хочешь, чтобы шеф-повар лично рассказал тебе меню?

— Нет, не хочу. Просто нельзя так грубо отшивать людей, когда они пытаются тебе угодить.

Ева берет коктейль и отпивает несколько глотков, даже не подозревая, что он алкогольный. Пусть. Нет, в мои планы не входит ее напоить. Только расслабить. Слишком много на неё свалилось. Такая тонкая душевная организация может не выдержать.

— Ну ты же это делаешь.

— Я? — удивлённо распахивает глаза.

— Ты. Ты постоянно говоришь мне «нет».

— А ты пытаешься мне угодить? — выгибает брови.

— Пытаюсь. Не получается?

— Нет, — делает еще несколько глотков коктейля.

— Чего ты хочешь? Цветов? Романтики? Звезду тебе достать? Стихи прочитать?

— Зачем предлагать то, чего у тебя нет?

— Ты права. Я лишен сентиментальности и романтики. Но поверь, моя версия отношений тебе тоже понравится.

— И какова твоя версия?

— Скажи «да» и узнаешь.

— Нет, — упрямо сжимает губы.

— Чем чаще женщина говорит «нет», тем больше азарта в мужчине.

— Тогда мне вообще не стоит с тобой говорить.

— Можем и не разговаривать, — улыбаюсь уголками губ. — Слова — это просто звуки. Иногда пустые звуки. Я предпочитаю язык тела.

— Ты! — злится.

— Я?

— Ты и правда чёрный скорпион.

Киваю.

— Выдохни, Ева. Зачем тратить наш вечер, устраивая стены? Наслаждайся, — указываю бокалом в сторону сцены.

Ева отпивает коктейль, обращая внимание на шоу. И вот она уже снова увлечена, но, к сожалению, не мной. Ловлю себя на мысли, что ревную ее даже к этой музыке, которой она отдает предпочтение.

Откидываюсь на спинку дивана, рассматриваю Еву. Девочка облизывает губы после очередного глотка напитка. И мои губы начинает жечь от желания снова попробовать ее. Хочу сам облизать эти губы. Моя извращённая фантазия рисует картину, как я заставляю ее снять одежду прямо здесь. Чтобы восхищалась музыкой совершенно нагая. Получала удовольствие не только от музыки, а и от того, как я ее вылизываю, заставляя смотреть только на сцену.

Закрываю глаза, шумно сглатывая. Втягиваю воздух.

Девочка моя, лучше тебе все это мне позволить добровольно. Я нестабилен рядом с тобой. Мои демоны рвутся наружу. Я не смогу долго удерживать их на поводке.

Пока Ева отвлечена, заказываю ей еще большой бокал клубничного мохито.

— Как обстановка? — спрашиваю в наушник.

— Все спокойно, — отзывается голос Кота.

— Что? — поворачивается ко мне Ева.

— Я заказал тебе еще коктейль, — киваю на бокал.

— Спасибо, вкусный, — с удовольствием принимает бокал. — Как в твоей команде оказалась Марта? — вдруг спрашивает она. Осмелела.

— Ее продал отец, — спокойно отвечаю я. Мог бы, конечно, солгать и преподнести Еве что-то менее шокирующее. Но ее окружает слишком много лжи.

— Что? Как продал? — распахивает глаза. — Тебе продал? Зачем?

— Он задолжал моим людям. А Марта должна была отработать долг.

— Как?

— Ты уверена, что хочешь знать?

— Как? — настаивает она.

— Обычно, в эскорте, — смягчаю слово «проституция».

— И она это сделала? — прикрывает рот рукой.

— Она откусила член первому же клиенту, — усмехаюсь я.

— О-о-о, — шокировано хлопает ресницами.

— Я дал ей шанс. Марта пацанка. У неё разряд по самбо и золотая медаль по спортивной стрельбе. И теперь она отрабатывает долг по-другому.

— Но… — в смятении качает головой. — Она недавно говорила, что навещает отца.

— Навещает. Она слишком сентиментальна. Что-то женское в ней всё-таки осталось. Ее отец смертельно болен. Ему недолго осталось.

Ева хмурится, пытаясь переварить. Да, девочка моя, иллюзии рушатся, как карточный домик.

— В тебе всё-таки есть что-то человеческое.

— Откуда такие выводы?

— Ну ты пожалел Марту. Мне кажется, она в тебя даже влюблена, — усмехается, пряча улыбку за глотком алкоголя.

Девочка закидывает ногу на ногу. И ее щиколотка оказывается очень близко ко мне.

Обхватываю ладонью ее ногу и снимаю с нее кроссовок. Ева замирает, хлопая ресницами. А я тем временем стягиваю со ступни белый носочек. Рассматриваю нежные розовые пальчики с белым лаком. Поглаживаю их, смотря девочке в глаза.

— Благодарность, восторг и восхищение дают мне ее преданность. Она, не задумываясь, встанет под пулю, если я так прикажу.

Сжимаю тонкую щиколотку, когда девочка пытается отнять ногу.

— Ты… — задыхается.

— Я… Я такой, какой есть, — перебираю ее нежные пальчики на ноге.

— Упиваешься властью, когда манипулируешь людьми?

— Нет, Ева, я просто контролирую ситуацию, чтобы наш мир не рухнул. И для этого нужны жертвы, чтобы боги не разгневались. Твое желание посетить могилу отца принесло в жертву охранника. Но не тебя. Ты тоже становишься частью моего мира.