Глава 24

Назар

Ева не только вызвала у меня желание её наказать, но и унизила меня. Я должен помнить, что она всего лишь маленькая, наивная и глупая девочка, которая не понимает иерархии в нашей системе.

Этим жестом Ева расставила приоритеты не в мою сторону. А это недопустимо. Моя супруга должна играть на моей стороне, даже если я неправ.

Дым вступил со мной в открытый конфликт. Это в розовом мире Снежинки он просто пригласил ее на танец и подарил картину, на самом же деле Дым прощупал почву и указал мне место.

По-хорошему, мне надо ей внятно объяснить, кто такой Дым и чем он ей грозит. Доходчиво объяснить. Но слова — всего лишь пустой звук. Да и не поверит Ева моим словам, в ее наивной голове это не уложится, она скорее сочтет меня за монстра, чем поверит в то, что этот галантный щедрый мужчина на самом деле сам дьявол во плоти.

Юлия тоже сыграла свою роль, вложив в голову девочки, что Дым — добрый друг ее отца. Я бы мог, конечно, это все пресечь, но пока мне выгодна гнилая игра Юлии. А сегодня, сейчас, раз и навсегда, я расставлю для Евы приоритеты. Наглядно покажу, кто такой Дым, что не стоит ему улыбаться и уж тем более позволять себя лапать, пробуждая во мне зверя.

Это твое наказание, девочка моя. Прими его достойно. Вместо тысячи слов. Пора поставить девочке прививку от наивности, разрушив ее розовый мир. Иначе мы не выживем.

— Куда мы? — не понимает девочка, когда наша машина в сопровождении охраны меняет направление.

— В одно чудное место, — холодно отзываюсь я, цинично улыбаясь. Кидаю на девочку взгляд, и хочется прямо сейчас, в этой самой машине, сдавить ее прекрасную тонкую шею и трахнуть.

Да, именно трахнуть. Жестко и больно. Очень больно для нее, наказывая за то, что позволила Дыму прикоснуться к себе. Если отмести всю подоплеку и наши войны, она уязвила мое самолюбие. От меня шарахается, а ему позволяет прикасаться.

Моя ревность страшнее любви. Любую другую я бы уже жестоко наказал. Тут же. Изощренно наказал. Но боюсь, если сейчас не удержу своих демонов на цепи, девочке понадобится психиатр. Эта хрустальная ваза разобьется, и я уже никогда ее не склею.

Поэтому откидываюсь на спинку сиденья, запрокидываю голову и глубоко дышу, пытаясь наступить на горло зверю, который сжег мои внутренности.

— Я не хочу больше ни в какие «чудные» места. С меня достаточно! — дерзко отзывается Ева.

Глубоко втягиваю воздух, пытаясь поймать грёбаный дзен.

— Будет лучше, если ты сейчас закроешь свой прелестный ротик и не произнесешь больше ни звука, — сквозь зубы проговариваю я, не открывая глаза.

— Для кого лучше?

— Для тебя, Снежинка. Ты считаешь меня монстром. Но поверь, ты еще не знакома с моей темной стороной.

— Я совершила ошибку, я не хотела с ним танцевать.

— Не хотела… — усмехаюсь, но больше оскаливаюсь. — Не хотела, но пошла. Как это по-женски. Всё. Замолчи! — грубо выдыхаю я. — Иначе… — не договариваю. Но девочка, слава богу, обладает инстинктом самосохранения и закрывает рот.

Сука!

Хочется разнести все к херам.

Зажмуриваюсь, дышу!

Ты, мать твою, станешь моей. Только моей! Надо будет — я привяжу тебя к себе. Чтобы больше не испытывать этого раздирающего желания придушить тебя, моя красивая девочка.

Машина тормозит возле клуба Дыма.

Выхожу, громко хлопая своей дверью. Ева сидит на месте. Прикуриваю сигарету, подходя к охране, которая выходит вместе со мной.

— Двое — в машине, двое — на входе, двое — с нами, — отдаю приказ. — Полная готовность.

Делаю пару глубоких тяжек и вышвыриваю сигарету. Открываю дверь для Евы, подаю руку.

— Я хочу домой, — тихо шепчет она.

Сам беру ее за руку и вывожу из машины.

Проходим в клуб. Парень-хостес на входе меня узнает.

— Добрый вечер!

— Проводи нас в зеркальную комнату, — прошу я.

— Да, конечно, — идет вперед, взмахивая рукой.

Спускаемся на цокольный этаж. В комнату с огромным зеркалом и диванами. Ева хочет присесть, испуганно осматривая стены, обитые бордовым бархатом.

— Не садись здесь и ничего не трогай! — брезгливо велю ей, дергая на себя. Здесь все пропитано грязью. Меня самого передергивает от мерзости этого места. В сексе я эстет. Да, с особенностями, но не до такой степени.

— Напитки, закуски? Девайсы? — предлагает парень.

— Нет! Скройся! — велю ему я.

— Хорошего вечера, — парень быстро ретируется, прикрывая дверь.

— Больно, — пищит Ева, пытается вырвать свою руку из моей. Разжимаю ладонь. — Что мы здесь делаем? — обнимает себя руками.

— Мы пришли разрушить твои иллюзии и наглядно посмотреть, кто такой Дым.

— Я не понимаю…

— Сейчас поймешь, — нажимаю на кнопку на стене, и зеркальная стена растворяется. Вместо зеркала появляется прозрачное стекло с обзором другой комнаты. — Ммм, мы как раз вовремя. Представление началось, — ухмыляюсь я. А Ева всхлипывает, закрывая рот рукой. Распахивает глаза и смотрит на представление в шоке.

А там, за стеклом, в комнате, на кресле сидит мужик, попивая виски, и смотрит, как две девки неопределённого возраста, одетые только в ошейники с цепочками, лакают из жёлтой лужи на полу. Не будем уточнять, что это за лужи. Они обдолбанные в хлам и делают всё с удовольствием, прогибаясь, виляя голыми задницами и промежностями.

Мужик собирает на стеклянном столе дорожку из белого порошка и дергает за цепь одну из девушек. Та ползет к нему, смотря на эту дорожку, как на кусок золота, стеклянными глазами. Девка начинает вылизывать ботинки мужика, а вторая по команде вылизывает промежность первой. Мужик усмехается, начиная расстёгивать ширинку.

— Зачем ты мне это показываешь?! — в шоке истерит Ева, резко отворачиваясь.

— Это рабыни Дыма. Их здесь много. Есть еще как минимум десять таких комнат. Наша, например, для тех, кто хочет посмотреть и подрочить на это представление или трахнуть бабу, с которой пришел, прижимая ее к этому стеклу. Такие вот грязные отклонения.

— Рабыни? — шепчет Ева, закрывая лицо руками.

— Да, Снежинка. Нет, их никто насильно не держит. Они уже не хотят на свободу. Их посадили на наркоту и превратили в животных, которые выполняют самые грязные и извращённые фантазии за очередную дозу наркоты. Живут такие твари года три, не больше. Либо сами подыхают от передоза, либо изнашиваются и их утилизируют. И поверь, это еще самое лайтовое, что происходит в таком гадюшнике. Есть и другие хард-комнаты. Пойдем смотреть?

— Боже! — в истерике выкрикивает Ева. — Зачем ты мне это показываешь? Закрой стекло, меня тошнит!

Нажимаю на кнопку, скрывая «впечатляющую» картинку.

— Затем, что это малая часть империи Дыма. Не надо его недооценивать. Не надо вообще касаться этого шакала. Да, я тоже не святой, отец твой не был ангелом. А теперь помножь нас надвое. Это и есть Дым. Недавно он просил меня отдать тебя ему.

Подхожу к ней, хватаю за скулы, вынуждая смотреть мне в глаза. Да, я вжимаю свои пальцы сильней, чем надо, отчего девочка всхлипывает. Но она даже не подозревает, насколько я сейчас сдержан и как демон внутри меня беснуется в желании ее наказать самым примитивным способом. Для меня, человека, не привыкшего сдерживаться, это невыносимо тяжело. Но еще оставшаяся малая часть здравого разума вопит, что так с этой девочкой нельзя.

— Так, может, отдать тебя ему? С ним лучше будет? Я же монстр? — вкрадчиво произношу ей в губы.

— Назар, — всхлипывает; чистые глаза наполняются слезами. Но Ева держится, не позволяя им скатиться из глаз.

— Сегодня, пригласив тебя на танец и сделав широкий жест, подарив картину, он не просто самоутвердился и опустил меня, он намеренно устроил конфликт между нами. Чтобы я показал тебе истинное лицо. А ты, дура, купилась, — кусаю ее губы. Совсем чуть-чуть, а хочется до крови, чтобы запомнила этот момент. — Если сейчас же не ответишь мне на поцелуй… — отпускаю ее скулы, но зарываюсь в волосы, дергая за затылок к себе. — То мой зверь сорвётся с цепи, и тогда мы точно вместе упадем и разобьемся к чёртовой матери! — рычу ей в губы, врываясь языком в сладкий рот. Целую сам, не нежно и аккуратно. Жестко наказывая ее губы. И снова рычу, оттого что девочка отвечает, с каким-то остервенением обхватывая мой затылок.

И всё, меня перемыкает. Короткое замыкание в голове, взрыв, от которого нас сейчас накроет волной.

Сжимаю ее податливое тело, лишая нас дыхания. Никакого кислорода, пусть дышит мной.

— Назар… Назар… — пытается отобрать себя у меня, но одновременно ласковые пальчики поглаживают мой затылок. — Поехали домой, я не хочу здесь находиться, пожалуйста, — всхлипывает.

Я совершенно забыл, в каком мы гадюшнике и что там, за стеклом, творится.

— Поехали, — беру Еву за руку и быстро веду на выход. Но если она полагает, что дома я оставлю ее в покое, то ошибается. Мне нужно от нее сегодня все, чтобы стала моей по-настоящему. И ни одна тварь не посмела бы это опровергнуть…