Глава 30

Ева

Сегодня мы летим на спортивной машине. Летим — почти в прямом смысле. Скорость на спидометре всё выше и выше, настолько, что закладывает уши и вжимает в спинку сиденья.

— Назар, сбавь скорость, — хватаюсь руками за панель.

— Не любишь скорость? — как ни в чём не бывало интересуется он.

— Я не люблю умирать, — закрываю глаза.

— Со мной не умрёшь, — самодовольно заявляет он.

— Назар, мне страшно.

— Расслабься, Снежинка, это адреналин. Иногда полезно его выпускать.

— А-а-а-а! — визжу, сердце заходится, когда Скорпион дрифтует на повороте.

— Спокойно, всё под контролем, — опускает руку мне на колено, сжимая.

— Назар, ну пожалуйста, — паникую, чувствуя, как сводит живот.

Скорость снижается, и мы уже едем сравнительно медленно.

— Трусиха, — ухмыляется Назар.

Не открываю глаза, пытаясь отдышаться.

— Не любишь экстрим? — продолжает поглаживать мою ногу.

— В твоей жизни недостаточно экстрима? — открываю глаза, переводя на него взгляд. Назар, как всегда, в чёрном, сегодня в чёрной водолазке и кожаной куртке с мехом. Ладонь с чёрным скорпионом уверенно держит руль. Красивая мужская ладонь, грубая, с выступающими венами. И мне уже кажется, что скорпион на этой ладони, который меня всегда пугал, смотрится на руке Назара гармонично.

Или я просто привыкла к его голосу, холодному тону, чёрному взгляду, иногда к резкости и грубости, которые не несут за собой угрозы в мою сторону. Или начала принимать Назара таким, какой он есть. Или…

Сглатываю.

— Экстрима в моей жизни мало, Ева, поверь. В моей жизни сплошной ад. Но есть и хорошая новость: я научился им управлять.

— Хорошие новости в вашем мире относительные.

— В нашем мире. Никогда не забывай, где ты и с кем, — уже холодно произносит он, смотря в лобовое, немного грубее сжимая моё колено.

— У тебя есть родители?

Я вдруг осознаю, что отдала себя человеку, которого совершенно не знаю, кроме того, что он чёрный скорпион.

— Не знаю, — безэмоционально отзывается Назар.

— В смысле не знаешь? — не понимаю я.

Мой телефон вибрирует входящим звонком. Заглядываю в экран и понимаю, что звонит Габриэль через мессенджер. Моего нового номера он не знает, а старый Назар сменил мне, как только мы приехали.

Сбрасываю звонок, сжимая телефон в ладони.

— Ну, я появился на свет. Соответственно, у меня есть родители. Но где они и что с ними, я не знаю и знать не хочу.

— А можно говорить со мной прямо, а не вот этими завуалированными фразами? Как хочешь, так и понимай, — злюсь на него.

— Зачем тебе лишняя информация? — останавливается на светофоре, когда мы въезжаем в полный огней ночной город. Естественно, это только иллюзия нашего уединения, позади нас преследует огромный внедорожник с охраной. Бедные ребята. Скорпиону приспичило покататься, а им таскайся за нами на ночь глядя.

— Я хочу знать о тебе больше. Не находишь, что после… я имею право знать хотя бы то, какая у тебя фамилия?

В моих руках опять вибрирует телефон, и я жму на кнопку сброса не глядя, понимая, что это снова Габриэль. Не то чтобы я не хочу его слышать. Но логично, что наши отношения закончены, так и не начавшись. Я хотела бы ему всё объяснить, но, боюсь, ревнивый Скорпион этого не оценит. Завтра я напишу Габриэлю письмо на электронную почту.

— После чего? — опять хитро улыбается.

— Не надо делать вид, что ты не понимаешь, — продолжаю злиться. Этот мужчина мастерски уходит от разговоров о личном.

— Почему ты боишься говорить со мной о сексе открыто, после того как секс между нами случился и не раз?

Я не такая раскрепощенная, как он. Как школьница, заливаюсь краской только от воспоминаний, что он со мной делал.

— А почему ты уходишь от ответа? — недовольно спрашиваю я.

— Хорошо. Что ты хочешь знать? Мою фамилию? Ева, а ты читала наш брачный договор, прежде чем подписывала? Там, кстати, всё было написано, — снова ухмыляется.

— Я тогда была не в себе, и всё плыло перед глазами.

— А вдруг там написано, что ты продала мне душу? — хрипло шепчет, растягивая слова.

— Назар, я серьёзно! — повышаю голос.

— Скорпион Назар Данилович, приятно познакомиться.

— Тебя поэтому зовут Скорпионом?

— И поэтому тоже.

— Почему ты ничего не знаешь про родителей?

— Куда едем, Ева? — интересуется он, игнорируя мой вопрос. — Или снова выбираю я?

— Я бы хотела просто погулять на свежем воздухе. В парке, например. Сделать хоть что-то, что присуще обычным свободным людям, — вздыхаю. — Но, наверное, так нельзя?

— Можно, если место людное и общественное. Есть парки в центре города?

— Да, недалеко от площади. Работает в любую погоду. Ну, раньше работал. Зимой там продавали горячую выпечку и какао, летом — мороженое и напитки. Я с мамой там часто бывала, поехали проверим?

Парк действительно еще существует. За годы стал даже лучше. Много огней, разноцветные фургоны с горячими напитками и едой. Детские развлечения, музыка, каток. Уже поздно, народу немного, в основном студенты, но рядом магазины и большая дорога, поэтому это явно общественное людное место. И мы можем погулять.

— Тебе не нравится? — потирая руки, спрашиваю у Назара, который идет рядом со мной.

— Главное, что нравится тебе. Я предпочитаю другие развлечения.

— Например?

— Наслаждайся прогулкой, Ева. Мои развлечения продолжатся, когда мы вернемся домой и ляжем в кровать.

— О-о-о, не уверена, что сегодня готова разделить с тобой твои развлечения, — нервно усмехаюсь я.

— Почему? — останавливается, надевая на мою голову капюшон пальто. Глаза снова черные. Но, кажется, я научилась различать все оттенки его бездны. Так он смотрит только за секунду до нашей близости.

— Потому что это слишком много для меня. У нас уже было… всего час назад.

— Что было?

— Ты понимаешь, — чувствую, как краснеет лицо и внутри все начинает сладко тянуть.

— Скажи, «секс», — наклоняется к моему уху, горячо выдыхая.

— Зачем?

— Скажи! — хрипло требует. — Быстро! Или трахну тебя прямо в машине на стоянке этого чудного парка.

Это всё грубо и пошло. Но почему-то начинает заводить меня. Молчу. Язык почему-то не поворачивается.

— Ну всё, пойдём в машину! — хватает меня за руку и ведёт к стоянке.

— Да стой! Секс! — снова истерично усмехаюсь.

Закусываю губы, потому что выходит громко, и на нас оборачиваются люди.

— Прекрасно, — усмехается Назар и разворачивается назад. Идём к одному из фургонов с горячими напитками и едой.

Пока Назар покупает кофе, на мой телефон приходит сообщение. Открываю. Это снова Габриэль. Поднимаю глаза на Назара, словно совершаю преступление. Читаю сообщение.

Gabriel: “Eve, estoy en un avión, volando hacia TI. Espero que me encuentres. Te echo de menos. Quiero entender lo que está pasando… El avión aterrizará a las cinco de la mañana, a su hora”.

Что означает: «Ева, я в самолёте, лечу к тебе. Надеюсь, ты меня встретишь. Очень скучаю. Хочется понять, что происходит… Самолет приземлится в пять утра по вашему времени».

Быстро пишу ему в ответ, что лететь не нужно, чтобы сдавал билеты, и я всё объясню завтра. Но мои сообщения не доходят…

— Кто тебя так взволновал? — раздаётся голос Назара, от неожиданности роняю телефон в снег.

— Это, это…

Лгать глупо. Да и нечего скрывать, если я ни в чём не виновата. В конце концов, Назар увез меня из Мадрида почти насильно, и тогда я еще не планировала расставаться с Габриэлем. Но пока подбираю слова, Скорпион вручает мне два стаканчика с горячим кофе, занимая мои руки, а сам поднимает телефон. Но не отдает его мне, а тоже читает сообщение.

Поднимает на меня нечитаемый взгляд, и мне снова отчего-то страшно. Такое патологическое, ничем не обоснованное чувство вины.

— Это он тебе весь вечер обрывает телефон? — приподнимая брови, вкрадчиво спрашивает Назар. Ну конечно, он заметил. Иногда мне кажется, что Скорпион всё-таки демон и умеет читать мысли.

Киваю.

— Что здесь написано?

— Да неважно, я…

— Переведи. Дословно! — давит голосом, обрывая меня на полуслове, и всё очарование этой прогулкой проходит.

— Назар, верни мне мой телефон!

— Дословно, Ева! — настаивает. И на его лицо снова ложится холодная маска. Маска, которую я боюсь. И я уже не понимаю, где он настоящий.

— «Ева, я в самолёте, лечу к тебе. Надеюсь, ты меня встретишь. Очень скучаю. Хочется понять, что происходит… Самолет приземлится в пять утра по вашему времени», — повторяю ему дословно, смотря в черные глаза, так же холодно, как он. Назар говорил, что у меня теперь нет личного пространства, но я, дура, не восприняла это всерьёз. Мне даже нравилось, когда он врывался ко мне. Но не сейчас, когда не позволяет даже объяснить.

— И что же ты ответила? — интересуется он, продолжая давить взглядом и бесцветным тоном.

— Какая разница, что я ответила, если ты не даешь мне сказать и слова! Додумай сам! — намеренно зло выдаю, вручаю ему кофе и ухожу в сторону стоянки. Нет, я не убегу никуда, хотя очень хочется. Прекрасно понимаю, что подобный побег может стоить мне жизни. Просто иду в сторону охранников к машине. — Можно я поеду домой в вашей машине? — спрашиваю у парней. На что они переглядываются, а потом вопросительно смотрят мне за спину, спрашивая разрешения у хозяина.

— Она поедет со мной, — бесцветно отзывается позади Назар, хватает меня за руку и грубо затаскивает в машину, на которой мы приехали, хлопая дверцей так, что внутри меня все содрогается. А теперь и вовсе не хочется с ним объясняться.