Глава 25

Прошло минут десять, но во всем пентхаусе по прежнему слышалась тишина. Чтобы проверить свою правоту, я встала с постели и, на цыпочках выйдя наружу, остановилась у перил. В зале горел свет, на кресле лежали пиджак и галстук, но самого Ричарда нигде не было видно. Я перегнулась через перила, придерживая распущенные волосы, и в следующую секунду со стороны кабинета послышалась трель телефона и баритон Барретта.

Первым моим желанием было пойти в его кабинет, просто чтобы увидеть, сказать, что я по нему очень соскучилась, но, понимая, что мое появление будет неуместным, вздохнула и вернулась в свою комнату.

Мне не спалось, да я и не пыталась. Понимала, что уснуть, зная, что Барретт дома, не удастся, словно он был источником радиоволн, на которые я была настроена. Я включила ночник и, сев в постели, задумалась. Вот уже неделю меня не покидала одна мысль — стоит ли рассказывать Ричарду о встрече с Мартой, вернее, о моем решении идти с ним до конца, несмотря на его нежелание иметь детей. Я была уверена, что Ричард дал согласие на эту встречу, а значит, я не подставила бы Марту.

С одной стороны, я считала нужным сказать ему о своих выводах. Но с другой — мне казалось, Барретт, читая меня, как открытую книгу, знал, что если бы я приняла решение не в его пользу, то ушла бы сразу. Он понимал, что я, оставшись в пентхаусе и не требуя немедленных выяснений отношений по его приезду, последовала за его Судьбой.

Обдумав это, я посчитала нужным сказать ему о своих выводах, когда наступит правильный момент.

Не знаю, сколько прошло времени, когда в коридоре послышались шаги, дверь уверенно отворилась и в комнату спокойной походкой зашел Барретт.

Его рубашка была небрежно расстегнута на несколько пуговиц, будто показывая, что с работой на сегодня закончено, а его лицо было спокойным, впрочем, как и всегда.

Я внимательно рассматривала приближавшегося ко мне Ричарда в неярких бликах ночника, и в этот момент мне хотелось только одного — прижаться к нему и ощутить свою предназначенность этому мужчине.

— Почему не спишь? — спросил он, окинув быстрым взглядом меня, одетую в майку, которую я позаимствовала у него в гардеробной.

— Потому что ты приехал домой, — честно ответила я.

Он подошел вплотную к моей кровати, а я, отбросив ложную гордость, медленно подтянулась к нему и, встав в постели на колени, обвила его торс руками. Крепко-крепко. Как только могла. Уткнувшись лицом в его грудь, я вдыхала его запах, такой родной и знакомый, ощущала его металлическую тяжелую энергетику, которая давила на виски, и закрыв глаза, чувствовала, как сильно бьется мое сердце.

В этом простом и в то же самое время сложном объятии, я выразила все — и свою предназначенность женщины одному единственному мужчине, и свое решение следовать с Ним его Судьбе, и свою Миссию, такую космически верную — полностью вверить Ему свое будущее.

“Господи, Ричард, только не отстраняй меня, пожалуйста”, - молила я, уткнувшись лицом в его рубашку. Мне казалось, что если он сейчас разомкнет мои руки, я зависну в невесомости и перестану вращаться по своей орбите, как потерянная планета.

Но он не отстранил. Он позволял мне все сильнее и сильнее сжимать его в объятиях, давая возможность вспомнить его.

Внезапно его тяжелая ладонь легла на мой затылок, и в следующую секунду он больно потянул меня за волосы, давая понять, что мне следует отпустить его.

Преодолевая сопротивление, я покачала головой, не желая этого делать, но почувствовала его тяжелую волну и разжала руки, понимая, что превысила полномочия.

— Прости, — тихо прошептала я.

На это он ничего не ответил, а я, посмотрев на него снизу вверх, кивнула, понимая желание своего мужчины и потянулась к вороту его рубашки.

Чувствуя его тяжелую ладонь на затылке, я расстегивала накрахмаленную, пахнущую им сорочку и, не стесняясь, целовала каждый дюйм его тела — его грудь с порослью волос, нагретый телом металл жетонов, упругий пресс. Я медленно раздевала своего мужчину и постигала его заново, вспоминая его кожу, его запах, его шрамы. Обнажив его торс, я на секунду замерла, изучая агрессивную стать тотемного животного Ричарда, и нежно прикоснулась к нему.

— Я скучала по тебе, — тихо прошептала я зверю, оскалившему зубы, и повела дорожку из поцелуев по хребту Тигра, теперь уже не опасаясь запретов.

Я опустила руки на ремень его брюк, но Барретт, остановил меня и, подхватив меня под мышки, понес из спальни. Я крепко сжимала ногами его поясницу и, обвив руками его затылок, терлась щекой о его щетинистые скулы, ощущая “наждак по клавишам рояля”.

Зайдя в свою спальню, он поставил меня на пол у кровати, и я, посмотрев на него снизу вверх, на мгновенье затаила дыхание — в его глазах переливалась ртуть похоти, завораживая своим мерцанием. Потянувшись к его лицу, я накрыла его рот в поцелуе, чувствуя его тонкие холодные губы. Ричард не отреагировал — его не возбуждала подобная ласка. Я давно уже поняла, что мой мужчина был равнодушен к поцелуям в губы. Чувствуя его желание, я улыбнулась, а мой Черный Лебедь, грациозно выгнув шею, уже был во всеоружии и шептал, что нет никаких пределов и границ. Здесь и сейчас было только наше с Ричардом пространство, в котором я могла быть кем угодно для своего мужчины. Понимая Его без слов, я опустилась на колени и потянулась к ремню брюк. Чувствуя ладонью эрекцию Барретта, я уже не смущалась, напротив — откинув ложный стыд, я улыбнулась и поцеловала его член через ткань.

— Потерпи, милый, — прошептала я, но, быстро избавив Ричарда от брюк и носков, не смогла удержаться и уделила внимание его ногам. Лаская его литые голени, колени, крепкие бедра, я отмечала их мужскую идеальную красоту и лишь их шелковистая поросль и жар плоти давали ощущение живого человека, а не мраморного изваяния.

Не знаю, сколько бы еще я любовалась статью своего мужчины, но, почувствовав тяжелую ладонь на своем затылке, вскинула голову вверх и наткнулась на ртутный взгляд.

Мой Черный Лебедь тоже был недоволен промедлением, и я в очередной раз улыбнулась, понимая, насколько моя темная суть соответствовала желаниям моего мужчины.

Я потерлась щекой о его возбуждение через белье и, прочертив языком дорожку вдоль резинки боксеров, аккуратно освободила член, который, покачиваясь, больно ударил по моим губам от нетерпения.

— Ты идеален, — прошептала я и, теперь уже не отвлекаясь, провела губами по тяжелому стволу. Он агрессивно отозвался на мою ласку, и я обволокла ртом головку, чувствуя солоноватый привкус и мускусный мужской запах.

От этого ритуала низ моего живота потяжелел, наполняясь возбуждением, но Ричард сильно сдавил мой затылок, то ли останавливая меня, то ли что-то желая мне сказать, и на краю сознания зажглась красная лампочка тревоги — “противозачаточные”.

Вынужденная вернуться к реальности, я остановилась и, отстранившись от Ричарда, вскинула на него серьезный взгляд.

— Противозачаточные… — уточнил он, и я в очередной раз удивилась, насколько точно была настроена на своего мужчину.

— Я еще не пью таблетки. Цикл начнется не раньше понедельника.

Ричард кивнул и, молча сделав шаг к тумбочке, извлек оттуда презерватив. Уверенным движением он разорвал упаковку, но я его остановила.

— Можно мне?

Он внимательно посмотрел на меня и, вытащив из пакета резинку, приложил ее к головке члена и произнёс:

— Ртом.

Мне не нужно было повторять или что-либо объяснять, я лишь коротко кивнула и, прильнув губами к скользкому латексу, начала раскатывать его по стволу, чувствуя во рту фабричную смазку.

Все, что происходило потом я бы назвала одним словом — пониманием.

Он сидел в постели, откинувшись на подушки, и медленно, но уверенно насаживал меня на член, растягивая мое лоно под себя. Все-таки два с половиной года без мужчины сказывались — я чувствовала возбуждение от его рук, сжимавших мою талию, от его мужской энергетики, заполнявшей все наше пространство, от его члена, проникавшего все глубже, отчего казалось, что еще мгновение — и меня накроет оргазм. Тихо всхлипнув, я впилась пальцами в его грудь и, сжавшись вся внутри, остановилась.

Ричард внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал, а уже в следующую секунду резко опустил меня на член, одновременно прильнув пальцами к моему клитору, и меня накрыло судорогой мощного оргазма. Я не кричала и не стонала — лишь билась в конвульсиях, словно через меня пропускали электрический ток, впившись обеими руками в предплечье своего мужчины, пока его умелые пальцы доводили меня уже до следующего пика.

Через минуту я почувствовала, как меня пронзает очередная молния тока, и я, выгнувшись дугой, закричала от второго оргазма. Чувствуя как пульсирует мое лоно, я начала сама насаживаться на член, желая продолжить эту вакханалию похоти.

Я двигалась быстро, извиваясь дикой кошкой, желая получить третью порцию удовольствия, но Барретт, крепко обхватив мою шею свободной рукой, резко остановился, отстраняя пальцы от клитора.

Я недовольно заскулила, требуя еще, но он немного сдавил ладонью мою шею, и я, наконец открыв глаза, посмотрела на него.

— Я хочу, чтобы ты кончила по-другому, — произнес он, и я кивнула, понимая его. Он говорил о внутреннем огне, который сжигает все изнутри, поглощая все естество, не оставляя за собой ни единого целого участка. Ему нравилось, когда я кончаю именно подобным образом — так мой Дьявол питался моей похотью, выпивая мою энергию до дна.

— Хорошо, Любимый, — тихо прошептала я, и он, в одно мгновение перевернув меня на спину, занял доминирующую позицию.

И наш ритуал начался.

Он не напирал, его толчки были быстрыми, но умеренными — я чувствовала, что он щадил меня после аварии, сдерживая свой натиск. Но мне это не нравилось, я хотела ощутить всю его мощь и тяжесть тела, мне было нужно чувствовать его всего, впитывать его запах и влагу.

Толчок, толчок — и я, прильнув к нему, нежно целую его плечо, трусь щекой о его щетину, шепчу ему нежные слова, но чувствую, что мне его мало.

Толчок, толчок — и я слышу мощные удара его сердца, чувствую напряжение его мышц, ощущаю возбуждение его члена, но осознаю, что ненасытна.

— Не сдерживай себя, — шепчу я ему, — я хочу кончить, так как нравится тебе, а для этого мне нужен твой натиск.

Толчок, толчок, удар — и я улыбаюсь, чувствуя, как он выпускает наружу свою внутреннюю силу.

Удар. Удар — он пьет мою нежность, как вино, он поглощал мою энергию, как черная дыра, но я щедро дарю ему свою ласку, потому что люблю его, потому что он имеет на меня право с самого моего рождения.

Удар. Удар — я глажу его мокрый затылок, ласкаю его рельефную спину и тихо шепчу: “Я принадлежу только тебе и всегда буду только твоей…”

Удар. Удар — он раскачивает наши тела в жестком ритме, а я, наслаждаясь от одной мысли, что доставляю своему мужчине удовольствие, уже сама зависаю между адом и раем.

Удар, удар — и его напор все массивнее отдается во всем моем теле.

Удар. Удар — и я чувствую, как он сильнее сжимает меня, наваливается на меня, а моя промежность начинает ныть, но мне нравится ощущать его мощь.

Удар. Удар — и вот уже его биоток бьет по моей груди, как укол адреналина в сердце.

Удар. Удар — и моя кровь уже несется по венам, завязываясь внизу живота в тугой узел похоти.

Удар. Удар — и искра внутри меня уже разгорается в яркое пламя.

Удар. Удар — огонь пожирает меня изнутри, я сгораю заживо на костре похоти.

Удар. Удар — и я несусь в пропасть, во тьму к своему Дьяволу, чувствуя под пальцами его каменные мышцы, покрытые влагой, ощущая его член всё глубже, отчетливее, болезненнее.

Удар. Удар — я на мгновение зависаю в полёте…

Удар. Удар — и я кричу, как ведьма на костре, выбрасывая наружу мощную волну эндорфина.

Удар. Удар — я чувствую, как мой Дьявол пьет мою эйфорию, впиваясь зубами в мою шею.

Удар. Удар, — и Ричард, прорычав, бурно кончил, выпивая меня всю до дна, без остатка.

Я закрыла глаза и обессиленно улыбнулась, понимая, что от меня остался лишь пепел. Я ощущала тяжесть веса Ричарда, чувствовала, как он глубоко дышал, слышала как, бьется его сердце, но замерев, боялась пошевелиться, не желая выпускать своего мужчину из объятий.

Но он впустил реальность первым — выйдя из меня, он перевернулся на спину, лишая меня своего тепла. С недовольным видом стянув презерватив, он откинул его на пол, а я улыбнулась — определенно его члену не нравился латекс.

Я подтянулась ближе и, опустив голову на его грудь, прижалась всем телом к нему. Он не отстранился, и я, собрав остатки сил, приподнялась и поцеловала его в скулу.

— Спи, — тихо, но недовольно приказал он, сжав мое бедро, и я, вновь опустившись на его грудь, закрыла глаза.

Я слышала, как его мощный мотор уже выравнивал свой ритм, его дыхание становилось размеренным, и меня накрыло уютным покрывалом Соляриса, унося в сон.