Глава 43

Я сидела на просторной постели, одетая в майку Ричарда, и наблюдала за красивым закатом сквозь иллюминатор нашего “боинга”, который вот уже много часов летел в сторону Сиэтла. Ричард, работая в кабинете, отправил меня в спальню отдыхать, но мне не спалось. Взяв с собой лэптоп, я попыталась сосредоточиться на учебе, но слишком много произошло за эту неделю, и мои мысли уносили меня совершенно в другое русло. Я понимала, что волшебная неделя с моим мужчиной подходила к концу, и по приезду меня ждали сборы в Испанию и расставание. После случая на катере я полностью приняла эту ситуацию и в какой то степени была благодарна очередному Знаку, который мне был послан, чтобы показать, что главное в этой жизни, а что второстепенно. Я смотрела в иллюминатор, а перед глазами проносилась калейдоскопом сумасшедшая неделя в Испании и Ричард в своих разных ипостасях. Бизнесмен в окружении партнеров. Дьявол, пристегивающий меня к колонне. Воин-Охотник, срезающий скальп своему врагу-акуле. Киборг, бесстрашно преодолевавший стихию. Любимый, доводивший меня до исступления в своей похоти.

От размышлений меня отвлек звук открывающейся двери, и уже в следующую секунду в спальню зашел Ричард.

— Почему не спишь? — коротко спросил он подходя ко мне.

— Пытаюсь учить испанский, — улыбнулась я, а Барретт, так ничего не сказав, сел на кровать и начал снимать обувь. Понимая, что пришло мое время, я улыбнулась и, отложив лэптоп на тумбочку, провела ладонью по спине Ричарда.

— Я соскучилась по тебе, — тихо прошептала я и, не чувствуя возражений, аккуратно потянула за край его футболки.

Я ласкала своего любимого, чувствовала его горячие ладони на своей спине, и мне хотелось остановить и этот закат, и движение планет. Мне хотелось остановить время.

Сейчас, на высоте многих тысяч футов над землей, я, как никогда, чувствовала себя планетой, которая неслась по своей орбите и все ближе и ближе приближалась к Солнцу.

Положив меня на живот, Ричард в своем привычном ритме входил в мое лоно, иногда до болезненных ощущений, но я этого уже не замечала — я чувствовала его член глубоко внутри себя, жар его тела, силу его его предплечий, его горячее дыхание, его похоть, и выгибаясь навстречу своему мужчине, все ближе и ближе приближалась к обжигающему Солнцу.

Он жестко вбивался в меня, а мою планету кружило вокруг оси и втягивало, всасывало, поглощало сверхмощное притяжение Гелиоса. Я чувствовала мое приближение к центру этой звездной системы — горячему, обжигающему до боли, обдающему протуберанцами, но я смело летела вперед в бурлящий океан плазмы, закручиваясь все сильнее и сильнее.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула — Его толчки становятся все жестче и ритмичней, Его мышцы отдают металлом все отчетливее, Его член наливается кровью все сильнее, Его запах проявляется все явственней — и всё это в совокупности выносило меня на очередной виток возбуждения.

Удар — и я уже в глубине, сжатой гигантским давлением.

Удар — и я чувствую ядро своего Солнца.

Удар — и я зависаю в невесомости внутреннего пространства этой звезды.

Удар — и я сгораю дотла и вновь возрождаюсь.

Я слышу свой сдавленный крик сквозь заложенные уши и гул мощных двигателей боинга и, уже полностью потеряв контроль, распадаюсь на атомы от этого бесконечного пульсирующего внутри меня экстаза, растворяясь в термоядерной реакции похоти.

Удар — и мощный протуберанец выплескивается наружу, обжигая вакуум космоса.

Барретт, откинувшись на подушки, глубоко дышал, восстанавливая дыхание, а я лежала на животе и все еще чувствовала, как кружит мою планету по инерции.

Но это продолжалось недолго — уже через минуту Ричард встал с постели и направился в ванную, и я, слыша звук воды, закрыла глаза, чувствуя, как мою планету относит все дальше и дальше к установленной для меня орбите.

— Собирайся, скоро посадка, — услышала я его голос, и открыла глаза. Ричард, уже настроившись в рабочий режим, одевался, а это значило, что мне тоже нужно переключаться на другую волну.

Потянув простынь на себя, я начала вставать, все еще чувствуя головокружение, когда мой сотовый, задетый тканью, соскользнул с гладкой тумбочки и упал на мягкое покрытие.

— Поменяй оргтехнику. Этот раритет выбросить пора, — внезапно услышала я недовольный голос Барретта, который уже надевал свежую футболку, оставленную Латом на кресле.

— Какой же это раритет… Я и телефон, и ноут купила пару лет назад, когда в галерее работала. Со скидкой, конечно, но качественные, — попыталась я оправдаться, но Барретт бросил на меня тяжелый взгляд.

Памятуя, как он когда-то объяснял правила своего мира относительно статусных вещей, я осознавала, что в подобных вопросах с ним лучше не спорить.

— Хорошо, по приезду я куплю Macbook и iPhone, как у тебя, — произнесла я, а он, уже полностью одевшись, кивнул и молча вышел.

Вечерний Сиэтл нас встретил весенним дождем. Вспомнив мой приезд из Азии, я поежилась от неприятных воспоминаний о событиях, последовавших после этого, и ступила на скользкий трап. Макартур накрыл нас с Ричардом куполом зонтика, и мы пошли вниз к двум джипам, ожидавшим нас у самолета. “Дежа вю какое-то”, - вновь пронеслось в сознании, когда Ричард усаживал меня на заднее сиденье.

Правда, в этот раз я не спрашивала о том, поедет ли он со мной, и если нет, когда ждать его домой. Я посчитала это некорректным и вместо этого тихо произнесла:

— Я бы хотела в ближайшие дни съездить к папе. Поговорить о своем отъезде.

— Зет тебя отвезет, — кивнул он и добавил: — Отец может приезжать к тебе. Расходы за мой счет.

— Спасибо, — кивнула я, даже не сомневаясь в этом, а он, более ничего не сказав, отошел к своему джипу, на ходу отдавая тихие распоряжения шедшему рядом Джино и Макартуру.

Я мысленно поцеловала Ричарда в затылок, говоря ему до свидания, и запретила себе думать, что даже в Сиэтле меня вновь ждало расставание.

— Дождь какой теплый, — послышался бодрый голос Авроры, садившейся рядом со мной.

— Теплый — это хорошо, — улыбнулась я, когда послышался звук открывающейся двери и на переднем сидении нашего джипа появился Лат.

— Ты разве с нами едешь? Не в резиденцию? — удивилась я.

— Да, мне нужно в пентхаус, — серьезным тоном заявил он и добавил: — Кун-Ричард едет сейчас на верфь, а затем в офис. Там и останется ночевать. У него рано утром важная встреча.

Я смотрела на Лата и понимала, что этим объяснением он хотел меня поддержать и поблагодарить за то, что я согласилась на переезд.

— Спасибо, Лат, — кивнула я, а он, как ни в чем не бывало, развернулся вперед и, рассматривая дождливый вид за окном, продолжил “созерцать истину”.

Я наблюдала, как машина Барретта уже выруливала со взлетно-посадочной полосы по направлению к КПП, и не могла сдержать внутренней улыбки. Мой Черный Лебедь ликовал. “Ты подпитала своего Дьявола, и теперь он, сытый и довольный, поехал на работу, а не в резиденцию к Марте”.

Я пыталась усмирить свою темную сторону мыслями, что для Барретта работа была превыше всего, но все же сам факт того, что Ричард, обласканный моей любовью, направлялся на верфь, радовал меня и поднимал настроение.

Между тем наша машина под управлением Зета уже выезжала из аэропорта, я наблюдала за дождливым пейзажем за окном, но иногда бросала взгляд на Аврору.

Как я и предполагала, она согласилась на переезд в Испанию, за что я ей была безгранично благодарна. Первой ее реакцией после разговора с Барреттом, конечно, было удивление, но времени на раздумья она практически не брала и согласилась в тот же день.

Вероятно, чувствуя моё внимание, она подняла на меня взгляд и улыбнулась.

— Спасибо, что согласились поехать со мной в Испанию, — тихо проговорила я.

— Научите меня испанскому, — кивнула она.

— Будем вместе учить.

— Капитан когда узнал, что я переезжаю в Андалусию, обещался помочь, — улыбнулась Аврора, а я мысленно наморщила нос, вспоминая воодушевление сеньора Ордоньеса и недовольный вид Макартура.

— Зачем капитан, — тут же возразила я. — Кармен — профессиональная переводчица. Закончила филологический. Будем вместе сидеть за школьной партой.

Аврора не стала возражать, но по ее лицу было видно, что она все еще сердится на Рэндалла за их заплыв.

“Ей придется привыкнуть к военным привычкам ребят Сандерса, — покачала я головой. — Иначе ей будет сложно найти общий язык с мужчиной, к которому она, определенно, была неравнодушна”.

— В Испании хорошо, мне тоже понравилось, — вступил в наш разговор Лат.

— А вы обратили внимание, какой роскошный закат мы поймали в небе? — продолжала Аврора и я, ловя ее воодушевление, поняла, что она рада этому переезду.

— Невероятное зрелище, — поддержала я беседу. — Напоминает Моне, “Венеция. Сумерки”.

— Покажете? — спросила Аврора, а я, достав свой сотовый, нашла репродукцию и протянула ей.

— Как можно настолько талантливо передать красками красоту заката… — рассматривая изображение, тихо произнесла она, но внезапно перевела на меня взгляд и спросила: — Вы успеете забрать картину, которую купили?

— Уже думала об этом, — покачала я головой. — Выставка будет еще в самом разгаре. Так что мне придется выкупить картину до отъезда.

— Значит, так надо, — кивнула Аврора.

— Да, так надо, — повторила я за ней. — Кстати, о выставке. Мы списывались с Крисом пару дней назад. У него на руках пригласительные на открытие в будущую пятницу. Написал, что директор галереи передал два билета. Вы пойдете со мной?

— Конечно, — все на той же воодушевленной ноте ответила Аврора и, вновь перейдя на тему Испании, продолжила: — Надо до отъезда много что успеть.

— Главное, кота не забыть, — внезапно произнес Лат, поддерживая Аврору в ее энтузиазме, а я в очередной раз отметила, что разговорчивость Лата была не случайна — чувствуя мою грусть, он старался поддержать меня, и я ему была благодарна.

— Кота мы тоже перевозим? — удивилась Аврора.

— Конечно. Он у меня еще тот путешественник, — поддержала я беседу. — В Азии побывал, завел себе подружку на Пхукете и разогнал всех павлинов. Лат свидетель.

— Теперь пусть гоняет испанских павлинов, — усмехнулся Лат.

— А вы видели виллу, где мы будем жить? — спросила Аврора тайца.

— Нет, не видел… Но уверен…

Аврора с Латом продолжали разговор, а я, отвернувшись к окну, рассматривала дождливый Сиэтл и грустно улыбалась — несмотря на крутые повороты, жизнь шла своим чередом, а мой кораблик, немного погрустив, уверенно продолжал плыть вперед.