Глава 18

Я действительно оказалась слишком наивной, думая, что хуже того, что успело со мной случиться за столь короткую жизнь, начиная со смерти папы и заканчивая нелегальным аукционом, уже и быть просто не может. Как же я ошибалась. Как и ведать не ведала, что все, предшествовавшее до моего переезда в пентхаус Стаффорда, было всего лишь цветочками. И что мне только предстояло столкнуться лицом к лицу с реальным адом, как и со всеми последствиями моей безумной авантюры.

Я должна была догадаться об этом ещё вчера, в кабинете моего неофициального владельца. Причём до того, как он ошарашил меня своим решением запереть меня в комнате на весь остаток вечера и ночи, тем самым отрезав от внешнего мира и лишив хоть какой-то возможности узнать хоть что-нибудь об операции с моей мамой.

Говорить о том, что я не могла заснуть как минимум с полночи, думаю, нет смысла. Мой ад и не собирался заканчиваться, принимая уже совершенно новые и столь же неожиданные черты, от которых легче уж точно не становилось. Хотя, без моей собственной вины тут тоже не обошлось. Ведь я не знала Стаффорда, от слова, совсем, убедившись в этом окончательно во время вчерашнего с ним разговора и осознав в полную меру, как же далека я была и от этого человека, и от того мира, в котором он прожил всю свою сознательную жизнь. И что я едва ли когда-нибудь стану частью этой жизни. Скорее, лишним и совершенно не вписывающимся элементом, который, однажды всё-таки удалят или выкинут без сожаления на помойку. Достаточно лишь было вспомнить его слова о бомжах и возможной перспективе провести всё своё будущее у мусорных баков или в сточной канаве. А ведь эта была далеко не шутка. Подобному небожителю вообще ничего не стоило воплотить свою угрозу в реальность, и при большом желании он способен это сделать в любую минуту. Дайте только повод.

А я, как видно, уже столько успела их дать, что и сама наконец-то это осознала во всей красе. И теперь, так сказать, пожинаю плоды. Одно успокаивает, что пока ещё не на улице, а в одной из роскошных спален пентхауса элитного кондоминиума, ещё и в самом престижнейшем районе Сан-Франциско. И, похоже, Стаффорд не просто мне всё это наглядно демонстрировал, но и не забывал напоминать о моём положении в данном месте в нужные для этого моменты. Например, как сегодня, где-то через час после завтрака, когда в мою комнату впервые вместо Эстер вошла незнакомая мне женщина. Или даже фотомодель с ногами от ушей и в брендовом костюме цвета слоновой кости, который не только подчёркивал её безупречную фигуру, но и указывал на прекрасный вкус своей шикарной хозяйки, включая её классовый статус с уровнем достатка.

В общем, я несколько ошалела, увидев как минимум Синди Кроуфорд (хоть и более молодую и, ко всему прочему, блондинку) по каким-то необъяснимым причинам входившую именно в мою комнату и смотревшую в мою сторону на меня! А по её сдержанной и весьма приятной улыбке я успела догадаться, что она зашла сюда не случайно и отнюдь не ошиблась дверьми.

— Мисс Райли, доброе утро. Прошу прощение за свой нежданный визит, но меня и саму пригласили сюда буквально пару часов назад. Пришлось готовиться к встрече с вами буквально на ходу. И, да, меня зовут Симона Шерро. Я квалифицированный имидж-консультант, владею собственной фирмой в данной сфере услуг уже более пяти лет и имею весьма высокие оценки с рекомендациями от немалого количества довольных нашей работой клиентов. Среди которых, как вы должно быть уже поняли, числятся, в большей степени, представители определённой социальной прослойки.

— Хотите сказать… мистер Стаффорд тоже там числится, как ваш постоянный клиент?

Чем ближе эта фифа с такой же строгой причёской, как и у Эстер, но с более контрастным макияжем на идеально гладком лице, подходила ко мне, тем отчётливей приходилось осознавать, что это не сон. Она действительно реальная и действительно пришла ко мне, протягивая правую руку для рукопожатия, а в левой удерживая стильный портфель из аллигатора серебристого окраса, как раз под цвет её серых замшевых туфель и газового шарфика на лебединой шее.

— Не то, чтобы постоянный, но он время от времени пользуется нашими услугами. Хотя, и не лично он сам.

Вот и зачем я её об этом спросила? Правда, с другой стороны она дала мне ясно понять, что, возможно, лично со Стаффордом она никогда не пересекалась и никаких, кроме профессиональных дел с ним не имела, но с другой… По сути, она только что призналась в том, что я была у него далеко не одна и отнюдь не первая, и ей самой уже приходилось иметь дело с другими его пассиями, причём с разными и в совершенно разное время.

— И в чём именно заключаются ваши услуги? Будете подбирать мне цвет помады и тональный крем под вечернюю сумочку?

— И это, ко всему прочему, тоже.

Улыбка Симоны стала шире и искренней. Но мне всё равно не полегчало после очередного осознания, что Стаффорда куда больше волновал мой внешний вид, чем мои личные желания и проблемы. Раз уж он приобрёл для себя очередную и совсем недешёвую игрушку, значит, она обязана соответствовать его исключительному статусу. И неважно где и как — хоть в подвале, хоть на мусорном полигоне, даже если он никогда не выйдет с нею вместе в свет. Она должна радовать его искушённый взгляд своим ухоженным внешним видом, а не разгуливать по пентхаусу премиум-класса в домашнем халате и дырявых носках.

В общем, в который раз мне пришлось принять происходящую данность, как за напоминание, кем я на самом деле тут являлась, и для каких конкретных целей меня собирались содержать. И, как видно, будут это делать снова и снова. Причём неважно, сколько раз. Главное, чтобы я не забывалась (как уже было попыталась это сделать вчера) и помнила уже основательно, кто я и зачем…

Но, как ни странно, с появлением Симоны мне всё же удалось на какое-то время и отвлечься от проблем последних дней, и даже получить в каком-то смысле почти что эстетическое удовольствие. Как ни крути, но обсуждали мы вопросы, которые не могли не волновать добрую половину планеты едва ли не во всём мире. А, точнее, вопросы, касающиеся ухода за внешностью, повседневного гардероба и прочих не менее важных мелочей. Главное, что мне удавалось в эти часы не думать о самых тяжёлых для меня вещах и не биться головой об стенку в полной неизвестности, касательно состояния моей матери после операции. Во всяком случае, я себя успокаивала тем, что если бы с ней и случилось что-то плохое, едва ли бы Стаффорд стал приглашать для меня имидж-консультанта, прекрасно зная, как бы я себя повела потом. Ну не до такой же степени у него отбита голова. Он, конечно, тот ещё… Дьявол, но хотя бы не законченный психопат. По крайней мере, я очень на это надеялась…

— Довольно неплохо. Особенно, если сравнивать с тем, что было до этого.

Но ещё меньше я ожидала, что увижу его уже через несколько часов после своего плотного общения с Симоной. Хотя, по правде, так же не ожидала, что перед его приходом в мою комнату внесут впечатляющее количество вещевых мешков, коробок и пакетов с первых заказов, которые успела сделать за меня через интернет и по личным связям мой уже официальный стилист и вип-гардеробщик — два в одном. И, как я поняла, это была ещё самая их незначительная часть — то, что можно было приобрести в самом городе через экспресс-доставку за считанные минуты.

Причём, когда Симона отобрала для меня из привезённых вещей комплект одежды на выход (неважно куда, в город или в гости к нижним соседям), я даже тогда не догадывалась, что всё это было проделано для одной конкретной цели. Меня не просто так приодели, чтобы по ходу определить, какой из ныне модных стилей мне больше всего идёт. Это оказалась очередная подготовка к встрече с очередным заранее запланированным Стаффордом сюрпризом. Так что заявился он на «смотрины» не просто так — далеко не из любопытства и не от скуки ради. Чем меня и смутил, на время выбив из колеи. В частности, оценивающим взглядом, которым он безо всяких задних мыслей и проявления каких-либо эмоций прошёлся по моей фигурке с головы до ног.

Видимо, примеривался к моему новому образу, который не должен был портить его собственный безупречный вид, когда мы окажемся вскоре вместе на людях.

— Тут просто сложно как-то промахнуться. С такими внешними данными работать одно удовольствие. — Симона поспешила со своим ответом, явно надеясь перетянуть внимание мужчины на себя и буквально расцветая на глазах сразу же после того, как тот вошёл в комнату и высказал своё одобрительное мнение.

— Нисколько в последнем не сомневаюсь. Надеюсь, в ближайшие дни вы успеете полностью обновить гардероб мисс Райли и определиться с остальными вопросами. Но на сегодня вы пока свободы, Симон. С вами обязательно свяжутся в ближайшее время и назначат новую встречу с Маргарет, как только она будет к этому готова.

— Но я могу помочь с уже привезёнными вещами. Распределить их в гардеробной и подготовить место для новой одежды.

Я даже удивилась, услышав от Симоны столь искреннее желание остаться и с таким же выслужливым рвением сделать для этого что-нибудь ещё.

— В этом нет необходимости. Проведите появившееся у вас свободное время с более выгодной для вас пользой. — Стаффорд мягко ей улыбнулся, хотя его глаза при этом оставались всё такими же, как и до этого, абсолютно пустыми и бесчувственными. Никакого, даже малейшего намёка на заинтересованность.

После чего он перевёл ничуть не изменившийся взгляд на меня и уже без улыбки, будто с вынужденным обращением, переключился на другую тему разговора.

— А у тебя максимум десять минут, чтобы окончательно собраться перед выходом. Мы едем в UCSF Health. Нужно проведать твою мать после операции. Если ты, конечно, к этому морально готова.

Ему обязательно нужно было об этом говорить при Симоне, ещё и таким тоном, словно я вообще не думала о матери и не собиралась её навещать как минимум в ближайший месяц?

Но я не успела и слова сказать в ответ, так как Рейнальд чуть ли не сразу развернулся и, как ни в чём ни бывало, зашагал в сторону выхода из спальни, не оборачиваясь и ни на что более не отвлекаясь от поставленной перед собой цели. Не удивительно, почему у меня моментально пропал дар речи вместе со способностью соображать и думать. Как будто мне только что снова влепили увесистую оплеуху, ещё и на глазах шокированных свидетелей.

И, похоже, мне придётся очень долго привыкать к своей новой жизни, в особенности к этому человеку, узнавать которого с каждым новым для меня днём становилось всё невыносимее и едва не через буквальную боль.