Глава 17

Наверное, какой-то иной реакции от Стаффорда не стоило ожидать с самого начала. Хотя, она и оказалась для меня весьма неприятной и болезненной. Особенно его ироничная усмешка с приподнятыми в ленивой мимике бровями и совершенно апатичный к моему заявлению взгляд, от которого у меня тут же скрутило желудок, а сердце едва не зашлось в ненормальной аритмии.

— И как долго ты вынашивала данное требование? Почему сразу не предъявила его кому-нибудь из прислуги? Того глядишь и не пришлось бы столько ждать.

— Вы надо мной издеваетесь, да?

Я беспомощно сжала дрожащие пальцы в кулачки, но больше не рискнула приблизиться к мужчине, остановившись в этот раз уже где-то в трёх от него ярдах. Зато Стаффорд, как ни в чём ни бывало, сунул руки в карманы брюк и тоже сделал небольшой шаг в мою сторону, делая вид, будто изучает моё побелевшее от сильного волнения лицо поверхностным и ничего не выражающим взглядом. Словно перед ним не живой человек, готовый в любую ближайшую секунду грохнуться в обморок, а какая-нибудь невзрачная, но уж больно назойливая беспородная зверушка.

— С чего такие выводы? Это ты мне начала вдруг предъявлять после того, как мы оговорили данную тему ещё вчера. Так что этот вопрос должен задавать тебе я, а не ты, девочка.

— С какой стати? — даже не представляю, откуда я вообще брала силы со смелостью говорить всё это едва не в лицо Рейнальда, который, по виду, явно не воспринимал меня всерьёз, как бы я не пыталась хорохориться и пыжиться. — У вас был шанс купить именно меня и едва не мою жизнь буквально, когда я предлагала вам всё это у вас дома в Юкайе. Но вы предпочли купить лишь мою девственность. Уж извините меня за мою прямолинейность, но это совершенно разные вещи. Сколько бы вы не заплатили за то, чтобы меня трахнуть, данная плата распространяется только на одно конкретное от вас действие и ничего более или сверх того! Поэтому вы не имеете никакого права меня здесь удерживать, как и требовать от меня дополнительных действий и услуг. Уж извините, мистер Стаффорд, но что бы вы там ни думали обо мне, только я не проститутка!

— Да ты что? — но, как видно, о чём бы я сейчас не говорила, всё мои потуги и слова не были способны возыметь над мужчиной ни должного эффекта, ни достичь желаемого для меня результата. — А по виду и не скажешь.

Боже правый… Никогда в жизни я ещё не испытывала столь убийственной боли от брошенного мне Стаффордом в лицо последнего оскорбления. Словно влепил со всей дури пощёчину, а я не успела этого осознать, как и понять до конца её истинного смысла.

— Не вам… меня судить и уж… тем более оскорблять! — слёзы набежали мгновенно, да и голос предательски дрогнул, как раз в момент удушливого спазма, охватившего горло болезненной петлёй.

— Прости, милая, а это уже мне решать, как мне к тебе относиться и какими эпитетами называть. Или ты действительно свято уверовала в то, что можешь отсюда уйти, громко хлопнув дверью, без каких-либо последствий для себя и своей смертельно больной матери? Это ты мне, будь добра, ответь, с чего ты вообще это взяла, и на каких основаниях начала тут от меня что-то требовать? А то я как-то не совсем догоняю. Пытаюсь, но, увы, никак не выходит.

— С… с того, что я живу в свободной стране! И никто не вправе указывать мне, что делать, а что нет! — кажется, я уже не соображала, что лепетала, и что именно меня заставляло продолжать гнуть свою линию.

Хотя страх, подобно прожорливым метастазам, расползся не только по моим внутренностям, но и уже ощущался буквально под кожей везде, намереваясь добраться и до моего пока ещё устойчивого рассудка.

Конечно, я прекрасно понимала, на что был способен Стаффорд и, конечно, я думала об этом перед тем, как выдвинуть ему свои претензии. Только я не ожидала услышать всё это из его уст, ещё и в таком пренебрежительном тоне от не в меру искушённого циника.

Мне вообще теперь казалось, что он всё это говорил лишь бы надо мной поиздеваться и понаблюдать за моей ответной реакцией. Ведь, если так подумать, я была ему не нужна. Таких, как я, он мог найти где угодно и когда угодно без особого напряга, лишь лениво щёлкнув пальцами. Так на кой я ему вообще сдалась?

— Серьёзно? В свободной стране? — его очередная более весёлая улыбка с умиленным смешком понравилась мне ещё меньше. Не говоря про взгляд, от которого мне становилось не по себе всё сильнее и сильнее. Будто он заарканил им моё горло и теперь стягивал на мне свою смертельную петлю всё туже и ощутимее. — Хотя, возможно, в каком-то смысле ты и права. Только у нас можно официально бомжевать и быть самым свободным от любых общественных предрассудков гражданином страны с груженной бесполезным хламом ржавой тележкой и прекрасным местом ночлежки у мусорных баков и канализационного люка. Я так понял, ты рисовала для себя в недавних фантазиях именно эти перспективы? Или думаешь, ты что-то успеешь сделать с теми деньгами, которые тебе вчера перевели на банковский счёт? Кстати… А в каком банке он у тебя открыт, если не секрет? Хотя, дай угадаю? В филиале Redwood Credit Union на 195-ой Орхард Эйв? Думаю, они вчера неслабо так ошалели, увидев, какая кругленькая сумма упала на счёт ничем не примечательной студентки с огромными задолженностями по кредитам. Что-то мне подсказывает, они не смогут устоять от соблазна сообщить налоговой о данном переводе и получить ордер на временную заморозку твоего счёта до полного выяснения обстоятельств произведённой трансакции и её законности. Об этом ты не подумала, нет? Или, например, о матери, которую с минуту на минуту ожидает не самая лёгкая операция по пересадке донорской почки. Неужели ты действительно по своей юношеской наивности решила, что живёшь в свободной стране, где вольна делать всё, что тебе не вздумается? Серьёзно, девочка? Ты допускала в свою очаровательную головку столь смехотворные мысли вместе с не менее нелепой идеей выдвинуть мне какой-то ультиматум? Учти, дорогая, я ещё пока прошёлся по самым поверхностным вопросам твоей так называемой гражданской свободы. А представь, если мне захочется копнуть поглубже.

Похоже, это действительно его забавляло, раз уж он предпочёл выбрать подобный способ доходчивого объяснения. И при этом наблюдая, как я от каждой его последующей фразы цепенею всё сильнее, не в состоянии не то что сдвинуться с места, а хотя бы просто попросить его замолчать. Или заткнуть уши руками, зажмуриться что дури и упасть на пол в истерическом припадке. Я бы давно всё это сделала, если бы меня не парализовало до такой степени, что даже вздохнуть было страшно. Думать уже вообще не получалось — в голове сплошная пустота. А тело так и вовсе едва не буквально сгорало изнутри от кипящего в жилах адреналина и не менее убойных эмоций.

Как я ещё не грохнулась в обморок, особенно после всех пережитых мною за последнее время событий.

— Но… зачем?.. Зачем вам всё это? ЗАЧЕМ Я ВАМ? — наконец-то у меня прорезался голос, хотя и пришлось пробиваться сквозь сухую «пробку» в горле.

Казалось, что моя голова вот-вот должна была лопнуть, поскольку я действительно не понимала мотивов Стаффорда. Не говоря уже о его выходке с аукционом. Все его действия, касающиеся меня (и в какой-то мере матери) выглядели какими-то абсурдными и нелогичными. И это реально сводило с ума. Когда не знаешь, что у человека на уме, и что он собирается предпринять на твой счёт в ближайшее время, тут и впрямь недолго свихнуться.

— Не слишком ли много за последний час требований и вопросов, девочка? Откровенно говоря… — он вдруг сделал ко мне несколько разделявших наш шагов, впервые перестав улыбаться и прессанув меня в этот раз далеко не равнодушным взглядом. Но и отнюдь не участливым. — Я думал ты куда сообразительней, и ты не нуждаешься в каких-то дотошных пояснениях касательно некоторых вопросов. При этом прекрасно зная, как я сам могу отреагировать на то, что способно меня разочаровать. Что же это было, милая, как не проявлением бездумного инфантилизма, либо очередной попыткой как-то меня прогнуть? Какие на самом деле ты всем этим преследовала цели? Просто уйти? Серьёзно?

Я снова перестала дышать, как только между нами не осталось практически никакого безопасного расстояния. И как только Стаффорд буквально навис над моим перепуганным до смерти лицом собственным, вбуравливаясь в мои глаза въедливым взглядом и тем самым парализуя меня уже основательно, до самого мозга костей. При этом даже не повысив ни голоса, ни как-то иначе проявляя своего недовольства. Зато я ощутила его истинное состояние в полную меру, как если бы он уже поднял на меня руку и ударил по-настоящему.

— Раз уж набралась смелости мне всё это тут предъявить, будь тогда добра, поясни мне истинные мотивы своего не вполне разумного поведения. Чтобы в дальнейшем я имел представление, как мне с тобой поступать при других подобных приступах. Или же я смею надеяться, это было в первый и последний раз? Ты просто была не в себе и не ведала, что говорила?

— Я не… — я, скорее, выдохнула, чем попыталась что-то ответить, испугавшись не на шутку, когда впервые увидела действительно тёмную сторону Стаффорда, а не то, что он когда-то показывал миру в виде привычной для всех «маски». И то, это была не вся его истинная сущность, а всего лишь небольшой фрагмент. Лишь слегка приоткрытая завеса, за которой скрывалось нечто воистину инфернальное и слишком пугающее для простого смертного.

— Что «не»? Кажется, у тебя было достаточно времени для того, чтобы не только себя накрутить, но и подготовить заранее нужные объяснения для подобных вопросов. И с чего ты вообще решила, что я обязан что-то тебе разъяснять касательно того, для чего и по каким причинам я захотел тебя оставить? За те деньги и открывающиеся перед тобой возможности, которые у тебя сегодня появились, тебе почему-то не хватило ума принять всё, как есть без лишних вопросов и, уж тем более, каких-то требований. Ты не в том положении, девочка, чтобы выдвигать мне встречные условия и демонстрировать свой неуместный норов. Всё, на что ты здесь имеешь права — это молча ждать в том месте, которое тебе для этого выделили и беспрекословно выполнять всё, что от тебя потребуют. И не делать ничего из того, что могло бы мне не понравиться или же вызвать столь нелюбимое мною чувство разочарования. Если ты не сумела додуматься до этого самостоятельно, надеюсь, теперь до тебя уже дойдет, как и положено, — точно в цель.

Я всё-таки не выдержала и опустила глаза, так как мне уже было реально нехорошо. Не хватало ни воздуха, ни прочих сил. Близость Стаффорда словно выкачивала их из меня, как и сводила медленно с ума. А я при этом ни черта не могла сделать, даже просто за что-нибудь ухватиться, чтобы не покачнуться от пугающего головокружения и не упасть.

— Надеюсь, в этот раз мы уже расставили окончательно все точки над «i», и у тебя не возникнет в дальнейшем никакого желания повторять нечто подобное снова? И не опускай глаз, пока я с тобой говорю или сам не прикажу этого сделать. Раз уж набралась смелости разыграть передо мной негодующую Валькирию, доигрывай свою роль уже до конца, если, конечно, хватит силёнок.

Я неосознанно всхлипнула, как только пальцы Рейнольда обхватили мой подбородок и настойчиво надавили снизу, заставляя поднять голову и лицо в удобное для Стаффорда положение. И снова мне пришлось столкнуться с его тёмным взглядом, от беспощадного прессинга которого у меня невольно останавливалось сердце и ещё сильнее начинали дрожать поджилки.

— Так что, Дейзи? Ты всё уяснила? Дополнительных и более доходчивых пояснений не требуется?

Не знаю, что он имел в виду под данным вопросом, но узнавать почему-то совершенно не хотелось. Как и видеть, что же на самом деле скрывалось за его поверхностной маской безупречного аристократа и не в меру искушённого циника. Мне с лихвой хватило и того, к чему я только что успела прикоснуться и практически нащупать, но так и не познать во всей его истинной красе. Хотя, едва ли кто-то даст мне этого сделать в полной мере когда-либо вообще.

— Д-да! — я снова выдохнула, практически не соображая, что делаю и говорю. Поскольку мне ещё никогда не было так страшно, и никогда раньше чья-то физическая близость не действовала на меня подобным образом — подминая под себя и буквально лишая воли.

Стаффорд чуть прищурил глаза и прошёлся по моему лицу ничего не выражающим взглядом, словно проверяя по моей мимике, насколько мой ответ соответствовал действительности.

— Надеюсь, это так. И нам не придётся в будущем возвращаться к этой теме опять.

Он вдруг отпустил меня и так же неожиданно отступил обратно в сторону стола, разворачиваясь ненадолго на ходу и тем самым демонстрируя, что свой воспитательный процесс он уже закончил. Я моментально и снова неосознанно обхватила себя за предплечья в запоздалом жесте прикрыться и хоть как-то себя защитить, едва не осев на пол от резкой слабости в коленках. Но каким-то чудом всё же выстояла, всё ещё не веря ни в происходящее, ни в то, к чему сама же себя подвела.

— Так… для чего же вы… меня позвали сюда? — кажется, данный вопрос задала вовсе не я, а кто-то со стороны. Причём моим чуть дрожащим голосом.

— Чтобы сообщить про операцию для твоей матери.

Наверное, самое худшее в этой встрече был не тот момент, когда Стаффорд прессовал меня своей близостью и взглядом, будто собирался размазать меня по паркету. А то, как он повёл себя в дальнейшем, не имея больше никаких причин смотреть на меня и переключаясь вниманием на что угодно, только не на мою оцепеневшую в нескольких от него ярдах фигурку. И сейчас он мне всячески это демонстрировал, когда протягивал естественным жестом руку к столешнице, подхватывая с неё монолитный, будто сделанный из цельного куска агата или чёрного хрусталя айфон.

— Что именно… сообщить?

— Что у неё через несколько минут начнётся операция, и ей пересадят донорскую почку. Я даже было собирался тебя отпустить на несколько часов в больницу, но после того, что ты мне тут устроила, передумал. Проведёшь весь остаток дня в своей новой комнате, из которой выходить тебе сегодня воспрещается. Зато у тебя появится ещё немного времени на то, чтобы как можно основательней обдумать своё недавнее поведение с выходкой и проанализировать все свои последние ошибки.

Похоже, он и не думал останавливаться в принципе, продолжая добивать меня не менее изощрёнными, чем до этого, фразами. А я… я только и могла что стоять с открытым ртом, не зная, как на всё это реагировать и что говорить в ответ.

— Но… Как? Почему?.. Вы… Вы не можете так со мной поступить!.. Пожалуйста! Я больше ничего такого никогда не повторю и не сделаю! Обещаю!..

— Мне от твоих обещаний ни холодно, ни жарко.

В этот раз Стаффорд выдвинул один из верхних ящиков стола, что-то оттуда прихватывая в довесок к телефону (кажется кожаный портмоне и связку ключей), и уже через пару секунд вышагивая обратно к центру комнаты. И при этом снова не глядя на меня! Ведь его куда больше интересовали личные вещи, которые он теперь рассовывал по карманам своего стильного пиджака в привычной ему последовательности. Он даже прошёл мимо с таким видом, будто меня и вправду здесь не было.

— Тебе там всё равно сейчас делать нечего. Операцию прекрасно проведут и без твоего участия.

А он тогда куда намылился при данном параде? Не думаю, что в медицинский центр, не забыв при этом надушиться едва уловимыми мужскими парфюмами, тёрпкий аромат которых я не сумела забыть ещё после нашей самой первой встречи. Про идеальную укладку золотисто-латунных волос можно и не упоминать. Да он всем своим видом буквально просился на титульную обложку какого-нибудь Форбса или, на худой конец, Эсквайра. И что бы я до этого не рисовала в своих фантазиях, он явно не собирался здесь задерживаться и разговаривать со мной по душам.

— Эстер! Будьте добры… — Стаффорд открыл входные двери кабинета и обратился к стоявшей за ними в терпеливом ожидании моей официальной надзирательнице. — Проводите мисс Райли в её комнаты и проследите, чтобы она сегодня их не покидала, даже под предлогом жизни и смерти…