Глава 20

— В том, как прошла встреча с моей матерью. Вы её тоже чем-то теперь шантажируете? Поэтому она так странно себя вела и едва не целовала вам руки за все взятые вами расходы по операции? При последнем нашем с ней разговоре, она практически со слезами на глазах умоляла меня держаться от вас как можно подальше. А сегодня, не только расцвела после удачной операции, но и резко изменилась в своём к вам поведении.

— Может, стоило её послушаться и, действительно держаться от меня подальше?

Стаффорд даже глазом не моргнул на все мои обвинения и последние слова. Продолжал смотреть в моё лицо без какого-либо напряжения, но навряд ли ожидая услышать что-то для себя стоящее.

— Что же вы сами ничего для этого не сделали? И что значила та ваша фраза про… жизнь, которую не всегда купишь за деньги и не всегда сохранишь? На красивую метафору она совершенно не тянула, так как… показалась какой-то бессмысленной на фоне всего, что вы уже успели сделать за поседение дни.

— Что пришло тогда в голову, то и сказал. Не всегда стоит искать в чужих словах какие-то тайные смыслы, Дейзи. Как и пытаться забраться под кожу подобному, как я, человеку. Я надеялся, вчерашний разговор уже всё и всех расставил по своим местам, и что ты больше не будешь делать попыток лезть в террариум к ядовитым змеям голыми руками. Так что же для тебя осталось непонятным на этот раз?

— То, что вы выбрали меня в качестве девочки для битья и, видимо, в ответ на то, что было в прошлом у вас с моей матерью. С чего вам вообще такое делать? Опять нечем себя развлечь?

Я, наверное, ожидала чего угодно, но только не того, как повёл себя Стаффорд буквально через секунду. Не того, как он вдруг, отложив в сторону свой дорогущий гаджет, поддался вперёд на меня, облокачиваясь о колени и сокращая расстояние между нами едва не до минимума. Будто нанизывая/насаживая мои расширившиеся от испуга глаза на острые клинки своего пронизывающего насквозь взгляда. И даже если между нами и оставался хоть какой-то процент, так называемой безопасной дистанции, то я его всё равно не ощущала.

— Если тебя, милая, устраивает подобный ответ, так почему бы тогда тебе не принять его уже окончательно? Глядишь, и не пришлось бы изводиться от очередных вопросов подобного рода. И давай уже определимся с этим окончательно. Ты не в том положении, чтобы что-то мне выдвигать и требовать каких-то от меня ответов. Всё, что тебе дозволено — это внимательно слушать, что я тебе говорю и выполнять каждое из моих распоряжений без лишних вопросов и заминок. И, если я захочу себя развлечь с твоей помощью, то так и будет, нравится тебе это или нет. Это максимум что тебе дозволено делать в моём присутствии.

Если бы Дьявол существовал в реальной жизни он, наверное, выглядел бы как Рейнольд Элиас Стаффорд четвёртый. Точь-в-точь, как сейчас, в окружении приглушённого затемнёнными окошками машины дневного света и глубоких теней пассажирского салона, которые то и дело меняли свои позиции или полностью расползались по всей кабинке, как только автомобиль куда-нибудь поворачивал либо заезжал под сень домов. Но больше всего цепляли его выразительные синие глаза, которые и вправду будто меняли свой цвет под настроение своего хозяина или вбирали в себя черноту его демонической сущности. Поэтому смотреть в них было тяжелей всего. Особенно, когда не видишь в них ни капли сочувствия, ни хоть чего-то близкого к искренним человеческим чувствам.

— Это значит, что я вообще не имею права открывать в вашем присутствии рта и что-то от себя говорить, если вдруг посчитаю для себя это важным? — сколько же мне потребовалось сил и смелости, чтобы произнести это вслух, прекрасно осознавая, чем это может для меня закончиться. Но, увы, я так и не сумела сдержаться, как и потупить вовремя взор, чтобы не видеть, что происходит с лицом Стаффорда. Или как он цинично усмехается, рассматривая в опасной близости моё побелевшее от страха лицо и опуская оценивающий взгляд к моим губам, будто намеренно делая на этом свой визуальный акцент.

— Ну, почему же. Рот ты в моём присутствии открывать можешь, но только тогда, когда собираешься взять в него мой член. Видимо, сейчас настал тот момент, когда тебе нужно напомнить об этом как никогда раньше. И заодно проверить, насколько глубоко ты усвоила касающиеся тебя правила в моём присутствии.

Я моментально вспыхнула не только от его слов, ощутимо огрубевшего голоса, но и самого подтекста, от чего меня моментально обдало с от макушки до пят будто паром или кипятком. Даже захотелось посильнее вжаться в спинку своего кресла. Поскольку выдержать довлеющую близость самого Стаффорда — для этого действительно нужно иметь стальные нервы и не абы какие нечеловеческие силы.

— Похоже, пока тебе нечем занять свой рот, тебя начинает тянуть на безрассудные подвиги, да?

— Я просто хотела узнать, для чего вы устроили тот спектакль в больнице? Ещё и при своём непосредственном участии? Хотели показать, кто там главный и кто именно дёргает за наши ниточки? — мой голос всё-таки дрогнул, хотя взгляда я так и не рискнула опустить, чувствуя, что ещё немного и точно разревусь. — И заодно пытаюсь понять, насколько далеко вы способны зайти, когда упиваетесь собственной властью…

— Вот сейчас это и проверим, девочка. — в этот раз он произнёс свои слова пониженным, словно утробным тоном недовольного зверя, перестав наконец-то улыбаться. — На колени и отсоси хорошенько мне член. А то ты, по ходу, всё никак не можешь определиться в пространстве и своём в нём положении.

Только теперь мне не просто стало не по себе, наблюдая за тем, как он резко меняется на глазах. Вернее, как меняется его взгляд, и какой насыщенной становится его внутренняя тьма, заволакивая изнутри его демонические очи с потяжелевшими веками.

Теперь я действительно буквально дурела под сумасшедшим прессингом его дьявольской сущности и озвученных вслух желаний.

— Вы это… серьёзно? — мне кое-как удалось выдавить собственный вопрос, ибо на другие действия я едва ли была сейчас способна. Какой там «встать на колени и отсосать»? Тут бы в обморок не хлопнуться раньше времени.

— А что, похоже, что я шучу? Насколько я помню, делаешь ты минет весьма сносно. Как видно, долгая практика сказалась, да? Зато теперь можно применить свой опыт там, где от тебя этого требуют и ждут.

А вот это и в самом деле было похоже на реальный удар-оплеуху. Причём со всей силы. Меня и шарахнуло от неё по мозгам, будто Стаффорд буквально приложил меня своей увесистой ладошкой, что даже в ушах зазвенело, а перед глазами заплясали мерцающие пятна.

— У вас есть хоть какие-то границы допустимого?.. Или вам плевать, что чувствует другой человек, которого вы вдруг решили смешать с грязью, не пойми за какие заслуги?

— Да, девочка. У меня есть границы, за которые я не захожу. Но только там, где это действительно требует место и обстоятельства.

Я не знаю, как он это сделал, поддавшись её ближе и едва не пригвоздив мои глаза своим взглядом намертво в одной точке, отчего мне ещё больше стало не по себе. Как и от его звучного голоса почти уже касающегося моих губ (а моего сознания так уже и подавно).

— Я не буду этого делать здесь! Тем более в таком состоянии! Вы не можете меня заставить!

Не знаю, услышал ли он мой ответ вместе с моим ярым нежеланием подчиняться, но мне совершенно не понравилось, как он снова прошёлся по моему лицу надменно изучающим взглядом, снова ненадолго задержавшись на моих губах.

— Вообще-то могу. И ты прекрасно это знаешь. Даже нисколько не удивлюсь, если это одна из твоих излюбленных манипуляций или попыток перетянуть одеяло на себя. Поэтому твой парень и не сумел тебя раньше трахнуть? Потому что ты знала, как использовать его чувство вины в своих целях?

— Неправда! Вы ничего обо мне не знаете!

— Да неужели? Ты действительно в этом так уверена?

И этого я тоже от него не ожидала. Того, как он отстранится и вновь откинется на спинку собственного кресла, показательно расслабляясь и продолжая сканировать меня взглядом едва не до самого нутра.

— Вы хоть и можете собрать обо мне нужную вам информацию, но она никогда не даст вам точного психологического обо мне портрета. Как и не раскроет полностью мои мысли, чувства и желания.

— Наивная девочка. Ты и представить себе не можешь, насколько просто анализировать человека, когда имеешь огромный жизненный опыт за плечами и, действительно, способен видеть любого насквозь.

— Я не моя мать, если вы намекаете на это! И вы никогда не узнаете меня, если будете нас постоянно сравнивать и искать во мне черты её характера.

— А зачем, мне вообще вас сравнивать? — Стаффорд, не удержавшись, тихо посмеялся над моей девчачьей наивностью, заставляя меня уже который раз заливаться жгучей краской стыда. — Чтобы кого-то трахать, лезть кому-то в душу или голову не обязательно. Для этого достаточно пристроится между нужных раздвинутых ног.

— Для чего вы мне вообще всё это говорите? Вам так нравится меня унижать? Если я вам нужна только для того, чтобы трахать, какой смысл вообще со мной о чём-то разговаривать?

— Чтобы ты не забывалась, девочка. И не пыталась сама пролезть в мою голову.

— Я не пыталась…

— Ещё как пыталась. И делаешь это снова. Не думай, что я ничего не вижу и не понимаю.

Боже! Как же я его сейчас ненавидела, с неимоверным усилием удерживая себя в руках, чтобы что-нибудь не выкинуть. А ведь так хотелось и тянуло. Например, открыть дверцу внедорожника и выскочить наружу прямо на полной скорости авто. И плевать, что со мной произойдёт. Находиться в одном тесном и замкнутом пространстве со Стаффордом куда невыносимее, чем самоубиться на проезжей части забитой машинами магистрали. Но я не только сдержалась от данного соблазна, но и вытерпела остальную часть поездки, закончившуюся, слава богу, всего через несколько минут.

На благо в лифте кондоминиума он уже вообще не обращал на меня внимания, пока мы поднимались в пентхаус, и я держалась от него на безопасном расстоянии где-то в двух шагах. Никогда мне ещё так не терпелось оказаться от него как можно подальше. Пусть даже в комнате, которую мне выделили в его местной резиденции.

— И куда ты собралась?

Но как только мы прошли в ту самую гостиную, где Стаффорд меня впервые отымел и лишил девственности, я тут же прибавила скорости, направляясь к ближайшей винтовой лестнице, ведущей на второй уровень пентхауса.

— Мы с тобой ещё не закончили.

— Разве?.. — как бы там ни было, но мне всё-таки пришлось притормозить и даже обернуться. — А мне казалось вы уже всё сказали, что хотели мне сказать.

Я не дошла до лестницы каких-то пять ярдов, чувствуя едва не реальный подкожный зуд от желания сжать руки в кулачки и хоть как-то пригасить бушующие во мне эмоции.

— А кто сказал, что я собираюсь с тобой разговаривать.

Я окончательно охренела, наблюдая за тем, как мужчина идёт в сторону окон и одного из мягких уголков гостиной, освобождая по дороге карманы своего пиджака от вещей первой необходимости, перед тем как сложить их на ближайшем журнальном или ламповом столике.

— Подойди сюда.

— З-зачем?

— Я тебе ещё должен объяснять зачем? — наконец-то он соизволил обернуться и даже на меня посмотреть. — Подойди, я сказал!

Естественно, мне пришлось подчиниться и приблизиться к нему, подобно загипнотизированному удавом кролику. При этом ощущая, как трясутся все поджилки, а под кожей в натянутых нервах будто буквально циркулирует разряд переменного тока.

— Ближе, девочка. Ещё ближе.

Вот теперь он точно надо мной издевался, стоя рядом с выходом на внешнюю террасу за спинкой секционного дивана и без какого-либо напряжения наблюдая за всеми моими нерешительными шагами.

— Ты плохо понимаешь английский? Я. Сказал. Ближе!

Я замерла перед ним где-то в двух ярдах, так и не решаясь выполнить до конца его приказ. После чего всё же заставила себя сделать к нему ещё один полушаг, потом ещё… Пока не вскрикнула от неожиданности и испуга, как только он резко поднял руку, и, будто выверенным змеиным броском, схватил меня за горло своей смертельно опасной ладонью.

Кажется, перед моими глазами пронеслась и вся комната, и часть панорамных окон с головокружительным видом на вечерний город. Но всё это длилось всего ничего, какие-то доли секунды, перед тем как я снова увидела прекрасный лик склонённого надо мной Дьявола и его прожигающие насквозь глаза. Я даже не сразу сообразила, что меня припечатали спиной и затылком к угловому блоку возле дверей на террасу. Поняла это, когда попыталась пошевелиться, но у меня ничего не вышло.

— Надеюсь, данное место тебя уже устроит?