Глава 21

Всего на несколько мгновений мне показалось, будто я действительно смотрю в лицо и глаза сущего Дьявола. И лишь через одну долю секунды он поглотит меня или высосет всю душу со здравым рассудком. А я даже не успею этого осознать, как и опомниться.

— Если ты и вправду полагала, что я не возьму своего, то мне придётся тебя сейчас сильно в этом огорчить.

Его хриплый шёпот, чем-то похожий на звериное рычание, прошёлся не только по моим раскрывшимся от изумления и испуга губам, но и процарапал по сознанию и нервам своей звучной вибрацией, достигшей даже самых глубоких недр моего оцепеневшего тела. Будто разрядом тока, от которого хочешь, не хочешь, но вздрогнешь. Правда, всё равно не успеешь осознать происходящего. Особенно в тот момент, когда сильные мужские руки крутанут меня на месте, уводя куда-то в сторону, перехватывая за запястья и распиная буквально по огромному стеклу плотно закрытых дверей.

Я только и успею, как испуганно всхлипнуть, интуитивно вжимаясь ладонями в холодную поверхность стеклянного экрана и боясь не просто пошевелиться, а хотя бы обернуться и что-то сказать стоявшему за моей спиной Стаффорду. Хотя бы взмолиться и попросить остановиться. Но у меня пропадает дар речи вместе с чувством самосохранения. А треск разрываемой на мне одежды и вовсе парализует своей шокирующей, ещё и осязаемой кожей «мелодией», будто мгновеннодействующим ядом. И, нет, меня не оголяют полностью. Просто рвут ткань дорогостоящей блузки и юбки там, где Рейнальд считает для себя нужным — на груди и ягодицах. И делает это весьма профессионально, пугая меня с каждым новым и беспощадным рывком всё сильнее и сильнее.

— Я собирался было дать тебе ещё пару дней на восстановление, но… думаю, в свете нынешних событий, это было бы явным перебором. — и снова хриплое «рычание» ликующего зверя обжигает и вспарывает мой рассудок, подобно рукам, которые расправляются с моим лифчиком, чтобы уже через пару секунд снова оплести моё горло одной большой ладонью, а другой сжать полушарие левой груди. Заставляя немощно втягивать ртом прохладный воздух и дуреть… От чужого голоса. От чужих грубых ласк. И от вжимающегося в мою спину чужого тела. Мощного, твёрдого и будто накачанного животной похотью, которая теперь проникала и в меня при каждом его бесстыжем трении о мои голые ягодицы и раздвинутые бёдра.

— Учитывая, как ты кончала при дефлорации, думаю, лёгкая боль едва ли помешает тебе сделать это и сейчас.

Если бы он просто это говорил, как говорил в машине, на безопасном расстоянии. Но нет же. Сейчас всё было иначе. Сейчас он прижимался щекой к моей щеке и уху, и его треклятый дьявольский баритон проникал мне под кожу и череп с каждым его чёртовым словом, пока его жадная ладонь шарила по моему телу. Без щадящей нежности сжимала мои груди, пальцами сдавливала соски, заставляя меня то и дело всхлипывать или шипеть сквозь зубы от боли. От невыносимо сладкой боли, чьи шокирующие острые иглы впивались в мои эрогенные зоны, доставая даже онемевшую и надрывно пульсирующую киску, воспалившуюся всего за несколько секунд до такой степени, что я уже не понимала, что со мной вообще происходит. То ли я уже кончаю, то ли просто так сильно перевозбудилась, из-за чего уже находилась на грани. Готовясь кончить от любого неосторожного движения или действия Стаффорда.

— Маленькая интриганка и лживая бесстыдница. Хотела подрочить себе в своей комнате? Или, думаешь, я не понял, как ты завелась ещё в машине, когда я приказал мне отсосать.

Я неосознанно застонала, едва не задохнувшись, бездумно задрожав и беспомощно царапнув стекло онемевшими пальцами, когда Рейнальд оставил мою грудь в покое и, пройдясь ладонью по животу, накрыл мне лобок, а потом и киску. А потом и вовсе проник в святая святых. Проник между припухшими половыми губами своими знающими пальцами, тут же добравшись до клитора и интимных складок и заскользив по ним греховной лаской. Вернее даже, показательно проверяя, насколько я там уже мокрая и уже готовая его принять. Настолько показательно и откровенно, что я не сумела сдержаться от немощного стона. Как и от шокирующей дрожи, особенно когда он начал массировать мне клитор и время от времени растирать едва не всю промежность. Пока, в конечном счете, не проник пальцем в вагину и не надавил там на ноющую и воспалившуюся ещё больше от его вторжения точку, заставив тем самым меня едва не кричать. Несколько жестких, буквально трахающих толчков, и я уже была готова полезть на стенку.

— Только, боюсь, самостоятельно ты бы до такого себя всё равно не довела. Тем более без мужского члена… Бл@дь! Да ты просто нешуточно завелась. Даже смазки не нужно. Течёшь буквально, как сучка…

Господи, да что он творит? Так как меня уже буквально трясёт, и я понимаю, насколько мне этого мало. Ничтожно мало! Его палец не настолько осязаем, чтобы прочувствовать его проникновение каждой возбуждённой клеточкой изнывающего лона. Мне нужно больше. Намного больше. Даже если будет больно, как в самый первый раз…

Кажется, ещё немного и буду его об этом умолять. Но, Стаффорд, похоже, всё понял и без лишних слов, вскоре убрав руку и едва не заставив меня взвыть от чувства убийственной неудовлетворённости. Правда, ненадолго. Всего на несколько секунд, надавив мне на поясницу ладонью и вынуждая прогнуться, придавая мне ещё более развратную позу, схожую с той, когда он меня впервые здесь почти так же ласкал. Так же, но не так.

Сегодня всё было по-другому, и он совершенно со мной не церемонился. И, казалось, всё происходило так быстро, будто меня погружали с головой под воду, а потом так же резко вытягивали на воздух. Раз за разом. Не давая мне ни опомниться, ни понять, что происходит и с какой целью всё это со мной делают.

И когда Стаффорд снова коснулся моей выпяченной и раскрытой промежности, я тоже не была к тому готова, снова застонав в голос и не сразу сообразив, что это были уже не его пальцы. Слишком крупная и более упругая плоть, заскользившая по моим влажным складочкам и клитору уже знакомыми ощущениями, пока, в конечном счете, её крупная и очень гладкая вершина не уткнулась во вход вагины и, без особых церемоний, вспорола меня одним резким толчком.

Конечно, я вскрикнула и, конечно, попыталась за что-нибудь схватиться, чтобы отпрянуть от мужчины, вернее, от его большого члена, на который он меня только что буквально насадил. И, конечно же, он мне не дал ничего из этого сделать, крепче сжав пальцы одной руки на моей шее уже сзади под затылком, а другой вцепившись мёртвой хваткой за таз у ягодицы.

— Будешь там сжиматься, будет ещё больней. Расслабь мышцы, Дейзи. Станешь это делать, когда научишься использовать их по назначению…

Боже правый, о чём он? Да и зачем он вообще что-то говорит, если через одну-две секунды я тут же обо всём забуду. Как раз после того, как он сделает несколько толчков членом, проталкиваясь и растягивая меня изнутри на всю длину ствола, а потом… О, господи… Начнёт трахать уже по-настоящему. Жёстко, быстро, глубоко. Насаживая, вдалбливаясь и вбиваясь с будоражащими слух ударами-хлопками, от которых у меня тоже начнёт всё лопаться и плавиться в голове. Как и в вагине! Ноющей, немеющей и превращающейся от такого грубого сношения в одну сплошную оголённую рану. Разве что от первой боли останутся лишь фантомные отзвуки жгучей пульсации, которые вскоре перекроет ненормальным возбуждением — нарастающей агонией и раскаляющейся в эрогенных нервах греховной похоти.

Если бы Стаффорд при этом не держал меня обеими руками, я бы точно не сумела так долго устоять на подкашивающихся ногах. Тем более, когда он усиливал удары члена до шокирующей скорости, отчего я начинала завывать едва не навзрыд, дурея окончательно и не в состоянии при этом понять, кончаю ли я, или же только пока на подходе. Причём настолько близком, что я действительно не соображала, что именно со мной происходило в эти сумасшедшие секунды и даже где находилась всё это время. Чистейшее и ни с чем несравнимое безумие. Меня имели, грубо трахали, а я заводилась от этого, как самая последняя потаскушка, нежелающая, чтобы это вскоре закончилось.

— Ну что, теперь твоё состояние достаточно соответствует, чтобы мне отсосать?..

Это точно какой-то трэшовый кошмар, устроенный самим Дьяволом, который теперь рычал мне на ухо с жёстким довольством, перед тем как выйти из меня развернуть к себе лицом. Мир снова перевернулся перед моими полуослепшими глазами, и я интуитивно схватилась за бёдра стоявшего передо мной (вернее, уже надо мной) прекрасного чудовища из недр самой преисподней. Который, к слову, заставил меня нажимом на плечи опуститься перед ним на колени и очутиться лицом перед его вздыбленным членом. Огромным, накаченным горячей кровью и греховным возбуждением, оплетённым вздутыми венами и смазанным от самой головки до тяжёлой мошонки моими интимными соками.

От этой ирреальной картины у меня невольно закружилась голова и окончательно пересохло во рту. А внутри растёртого лона заныло от очередного острого приступа неконтролируемого желания, усиленного чувством неудовлетворённости после прерванного акта неистового соития.

— Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что делать дальше?

Я и ответить не успела (хотя, едва ли кто-то тут этого ждал от меня). Только ещё раз всхлипнула и крепче ухватилась за бёдра Стаффорда, когда он обхватил мне затылок одной рукой, запуская пальцы в мои явно уже растрепанные волосы, а другой… О, Господи! Другой прижал головку своего члена к моим губам и, глядя на всё это сверху вниз ощутимо потяжелевшим взглядом изощрённого садиста, влажной залупой по контуру всего рта, то ли лаская, то ли упиваясь своей неограниченной вседозволенностью.

— Тебе нужно особое приглашение, девочка? Открывай рот и отрабатывай. И, желательно без глупостей.

Если бы я не была настолько перевозбуждена и не жаждала собственной разрядки, наверное бы, отреагировала на его слова немного иначе. Но, похоже, мне буквально отбило напрочь весь здравый рассудок. Я всё ещё надеялась, что это не финальная стадия (если вспомнить, как долго Рейнальд меня трахал в наш первый вечер), и мне ещё тоже должно было перепасть после того, как я закончу с выписанным мне «штрафом». По крайней мере, я тайно на это надеялась. И не переставала возбуждаться под давлением пальцев мужчины и его эрегированного члена на моих губах.

Поэтому и сделала это. Обхватила его ещё влажный ствол фаллоса подрагивающей ладошкой и провела кончиком языка по солоноватой уздечке, быстро добравшись до более чувствительной головки и лизнув её гладкую вершину круговым движением, прежде чем вобрала полностью в рот.

— Поактивнее, милая, если не хочешь, чтобы я принял в этом личное участие.

И будто в подтверждение своим словам Стаффорд толкнулся глубже в мою ротовую полость, крепче сжав волосы в кулак под моим затылком. Правда, до горла не достал, и я каким-то чудом не поперхнулась. После чего пришлось всё-таки проявить побольше сноровки и действий. Провести кулачком несколько раз по подвижной коже всего ствола члена, пока ртом и языком я обсасывала крупную упругую головку, которая ещё совсем недавно находилась глубоко в моём лоне и растирала меня изнутри. Теперь я растирала её орально, продолжая при этом возбуждаться дальше и ощущая её фантомные толчки во влагалище, мечтая снова ощутить весь объём немаленького пениса снова внутри себя. И чтобы в этот раз он довёл меня до логического завершения…

— Неплохо, но недостаточно профессионально. Думаю, с этим мы со временем разберёмся. И всё-таки мне придётся проявить собственную активность…

Наверное, не прошло и минуты после моих откровенных стараний, как Стаффорд вдруг обхватил мою голову уже обеими ладонями, удерживая меня в удобном для себя положении, и… принялся буквально меня трахать в рот. Почти так же быстро, как до этого трахал в вагину. Правда, не на всю длину, но всё же. Достаточно грубо и без капли намёка на романтическую нежность. Пока у меня не онемело всё во рту, а глаза не заслезились от столь шокирующего безумия, больше похожего со стороны на жестокую пытку. Но самое ужасное во всём этом то, что я… всё равно возбуждалась! И хотела его не меньше чем до этого. Хотела, чтобы это сумасшествие не прекращалось, и чтобы я потом не изводила себя воспоминаниями о том, что здесь произошло, и как я себя при этом вела.

Слава богу, длилось это безумие хотя бы не целую вечность, и Рейнольд даже не кончил мне в рот, когда прервал свой почти насильственный акт и на какое-то время оставил меня в покое. Правда, всё равно ненадолго. Точнее, ровно настолько, чтобы полюбоваться с подчёркнутым во взгляде самодовольством моим немного заплаканным лицом и растёртыми до зудящего онемения губами. Именно по последним он прошёлся большим пальцем, вспоминая, видимо, как ещё недавно они обжимали его влажный от моей слюны член, и как тот скользил по ним вглубь рта заведённым поршнем.

— Сделала бы это без своих вые@онов в машине, глядишь, не пришлось бы теперь проходить через всё это здесь. Хотя… кто его знает? А вдруг ты меня специально на это раскрутила?

Кажется, я уже была готова разрыдаться по-настоящему, потому что до сих пор его хотела. А он… Он будто и вправду надо мной издевался. Игрался и прощупывал своими действиями буквально до нутра, подминая под себя уже окончательно, чтобы впоследствии добиться нужной от меня реакции. Опустошая и ослабляя мою волю настолько, чтобы я не могла ни слова сказать в ответ, ни проявить хоть какое-то физическое сопротивление, превратившись в его знающих руках в безвольную куклу или мягкий воск.

— Так уж и быть, в этот раз обойдёмся минимальным наказанием. Хотя ты этого и не заслужила. Только не думай, что в будущем я и дальше буду спускать тебе всё с рук.

Я не совсем понимала, о чём он говорил, совершенно не зная, что от него ожидать теперь дальше. Если для него это было минимальным наказанием?..

Разве что, он и сам не дал мне толком вникнуть в смысл его слов и прочувствовать, как следует, вызванные ими эмоции. Всего пара мгновений, и он подхватывает меня за подмышки, поднимая над полом и через несколько шагов укладывая спиной на сиденья ближайшего дивана. Опять, не особо церемонясь и не проявляя хоть какой-то щадящей мягкости. И даже под конец совершая свой излюбленный манёвр — обхватывая моё горло ладонью и тем самым прижимая головой к мягкой опоре, пока разводил мне ноги другой рукой и пристраивался в удобной позе к ноющей киске.

Так что в этот раз я тоже не видела, но зато весьма прочувствовала, как он в меня вошёл, и как это было одновременно и больно, и сладко. Я и застонала от смешанных чувств, не понимая до конца собственной реакции. Вплоть до того момента, пока он не начал во мне двигаться. Пока снова не начал трахать, ускоряя и усиливая толчки-удары члена, от которых моё лоно моментально воспалилось до прежнего состояния, спасая мой меркнущий рассудок в губительных вспышках эрогенной эйфории. Пока из моего горла не начали вырываться надрывные стоны, а меня саму выгибать от пробирающих до костного мозга сумасшедших ощущений. От беспощадной похоти и животных низменных желаний пережить ещё раз один из самых сильных оргазмов.

И, в конечном счёте, меня им накрыло, будто взрывом — мощным и всепоглощающим, выжигающим своим наркотическим напалмом мозг едва не до основания. Но до протяжного крика уж точно. Практически до слёз. Я даже не поняла, как вцепилась в руку Стаффорда на моей шее и как начала ему подмахивать, совершенно не соображая, что творю и во что превращаюсь.

— В этот раз, считай, ты легко отделалась, девочка. Даже слишком легко.

Меня ещё продолжало перетряхивать и прошибать затихающими вспышками нереального оргазма, когда мой персональный Дьявол нагнулся к моему лицу впритык и заглянул через слезящиеся глаза в самую душу. И когда его низкий звучный голос прошёлся по моим нервам знакомой вибрацией, запускающей нужные ему триггеры.

— Спишем данное послабление на твою неопытность в определённых вопросах. Пока что. Но учти, дорогая. Это было в первый и последний раз. И, если ты не хочешь когда-нибудь узнать, что значит получить наказание по полной от такого человека, как я, постарайся в дальнейшем не играться в опасные игры с людьми, которые могут сделать с твоей жизнью всё, что угодно. Теперь можешь идти в свою комнату и делать то, что собиралась там делать.

Слишком уж много новых потрясений за последний час, но, похоже, они действительно и не думали заканчиваться. Даже на последних словах Стаффорда. Поскольку это было лишь начало, а не последнее китайское предупреждение. И когда он поднялся надо мной и… вышел из меня, заставив неосознанно вздрогнуть, мне пришлось пережить ещё один неслабый шок от осознания, что он… Что он кончил в меня, и его горячее семя уже начало из меня вытекать, сбегая юркой струйкой по промежности к сиденью дивана.

— Господи, вы же… Вы это сделали прямо в меня…

А он даже внимания никакого на мои слова не обратил, вставая окончательно с дивана, пряча слегка обмякший член в брюки и поправляя непринуждёнными движениями рук остальную на себе одежду.

— Иди в свою комнату, Дейзи. Я собираюсь вызвать сюда слуг, чтобы они здесь прибрались. Не тупи, будь добра.

Стоит ли говорить, что я вернулась в выделенную мне золотую клетку вся в слезах и с холодеющим от дурных мыслей сердцем? Я до сих пор не могла поверить в произошедшее и в то, как со мной обошёлся Стаффорд, называя всё это мягким наказанием. Не говоря про тот убийственный факт, что теперь я могла от него залететь.

Да что с этим человеком не так? Может он сумасшедший? Хотя, скорее, сумасшедшая в этой истории именно я, раз добровольно пошла на всё это, позволяя делать с собой подобные вещи. И, похоже, это действительно было только началом. Началом чего-то воистину ужасного и необратимого.