Глава 57

Кажется, иногда я всё-таки приходила в себя. Правда, ненадолго, и не всегда понимая, что происходит. Один или пару раз это было в какой-то машине. Возможно в скорой. Рядом сидела мама и, видимо, сжимала мою руку.

— Мам… мамочка… — я даже пыталась что-то ей сказать, потому что не хотела смотреть по сторонам, чтобы не видеть, что или кто меня окружал. — Мне страшно… Что со мной?..

— Т-ш-ш. Не напрягайся. Всё будет хорошо. Сейчас тебя отвезут в больницу и помогут…

Господи… В чём? Чем они собирались мне помогать. А вдруг они не знают, что со мной? Вдруг могли вколоть лекарство, от которого мне станет ещё хуже?

— Ты… ты позвонила Рею? Он знает?..

— Как только доедем, обязательно позвоню. Тебе нельзя сейчас волноваться.

И снова провал, который длился вроде как всего несколько секунд, как и последующее «пробуждение». В следующий раз я даже не могла говорить, не говоря про попытки как-то пошевелиться. Видимо, по глазам ударил свет потолочных люминесцентных ламп, и я снова временно очнулась, увидев перед собой движущийся потолок светло-салатового цвета и большие прямоугольные плафоны. Кто-то о чём-то говорил рядом и, я вроде даже различила голос матери, но смысла услышанных слов так и не поняла, снова проваливаясь во мрак через пару мгновений, после того как меня ввезли в какое-то синее помещение с неприятной голубой плиткой на стенах, а над головой… Над головой я увидела странную «люстру» из металлического круга, внутри которого находились большие сферические лампы или плафоны.

А вот следующий провал продлился уже намного дольше, и, кажется, я даже успела просмотреть несколько сумбурных снов. Правда, очень ярких и необычных, но вырваться из их глубоких недр у меня самостоятельно не получалось. Хотя, я не особо-то и пыталась. Ведь там было всё относительно нормально. Я не испытывала никаких страхов с паникой и не переживала за ближайшее будущее.

Но всему «хорошему», как говорится, рано или поздно приходит свой неминуемый конец. И когда я всё же проснулась по-настоящему, без дальнейшей угрозы опять отключиться и заснуть, я ещё какое-то время находилась в странном, будто одурманенном состоянии. Но длилось оно не так уж и долго. Чем чаще я моргала и делала какие-то движения, тем быстрее этот тяжеловесный морок отступал. Единственное, не хотело меня слушаться только тело, словно налитое неподъёмным свинцом. Зато сознание с каждой пройденной секундой становилось всё более ясным и осмысленным. А уже где-то через минуту я даже сумела подвигать головой, рассматривая окружающую меня не светлую и не совсем уж тёмную комнату, которую я видела впервые в своей жизни.

— Дейзи, девочка моя. Ты как?

Маму я заметила не сразу. Точнее, это она первая подала голос и подалась вперёд к массивной больничной койке, на которой я всё это время лежала.

— Где я?.. Что случилось? — слава богу, говорить я могла без проблем, хотя язык по началу и заплетался.

— Главное, не волнуйся. Всё уже позади. Более того, как только наркоз полностью пройдёт, тебе даже не придётся здесь долго задерживаться. Уже утром сможешь уйти отсюда на своих ногах.

— Боже… о чём ты вообще говоришь.

Кажется, я намеренно не хотела ничего понимать, как и узнавать, что же со мной произошло. Потому что это не могло быть правдой. Что угодно, но только не это!

— Откуда уйти? Мы ведь… это же не больница, правда?

Элеонора Райли сидела всё это время рядом с моей единственной на всю палату койкой на невысоком кресле-стуле и участливо, с сожалеющей улыбкой на губах, смотрела мне в глаза. Разве выглядело всё это как-то странно. И сама Нора выглядела не совсем естественно, будто находилась под лёгкой дозой психотропного препарата. Или же ей тоже что-то дали выпить в качестве успокоительного? А может и нет…

— Это больница, милая, — она вдруг начала гладить мою руку, ласково-ласково, будто спящего котёнка, на время отведя взгляд в сторону. Хотя улыбаться не переставала. Отчего мне стало как-то не по себе. — Тебя сюда привезли, почти два часа назад… Слава богу, у тебя была только двухнедельная беременность и ничего опасного не случилось. Всего лишь отрицательный резус-фактор. Несовместимость с положительным резус-фактором плода, унаследованного от отца. Такое бывает, увы.

— Что значит… такое бывает? О чём ты? Какая несовместимость.

— Только не волнуйся. Ничего страшного всё равно не случилось. Просто организм отторг чужеродный для него плод, и у тебя случился выкидыш. В операционной тебя почистили, вкололи нужное лекарство, так что, останется только переждать, когда полностью закончится действие наркоза и всё.

Она ведь не может всё это говорить таким блаженным голосом всерьёз! Это какая-то злая и совершенно несмешная шутка! Я ведь должна была сегодня встретиться с Рейнальдом и сказать ему… сказать ему, что…

О, господи!..

Сколько сейчас времени?

— А Рей? — я панически метнулась ошалевшим взглядом к окну, убедившись в который раз, что мне не показалось. За ним действительно просматривалось тёмное, почти чёрное небо ночного Сан-Франциско с россыпью мигающих огоньков от удалённых домов и небоскрёбов.

— Где Рей? Ты ему звонила? Он… знает, что со мной случилось?

И, кажется, я ещё не до конца понимала, что именно со мной произошло. Либо просто не хотела понимать.

— Да… Знает. Он… приезжал сюда где-то с час назад.

— Что значит, приезжал? — я снова уставилась напряжённым взглядом в раздражающе спокойное лицо матери и снова не смогла понять, понять, почему она такая умиротворённая. Что с ней, чёрт возьми, не так?! — Ты с ним разговаривала? Ч-что… Что ты ему сказала, мама?

— Только то, что он должен был услышать и узнать.

Она даже протянула к моей голове руку и несколько раз прошлась ладонью по моей макушке и похолодевшей щеке. Правда, я вообще не обратила на её жест никакого внимания. Меня сейчас бомбило от иных убийственных чувств. От удушающего страха. От изъедающей быстродействующим ядом паники, которая проникала за считанные мгновения в мозг, в натянутые нервы и била наотмашь по всем болевым одновременно. Не знаю, как я вообще умудрилась не сорваться в крик.

— Что?.. Что он должен был услышать? ЧТО ТЫ ЕМУ СКАЗАЛА? МАМА!

— Правду, милая. И только правду.

Слёзы хлынули из глаз ещё до того, как до сознания дошла убивающая в упор и навылет догадка. Но мне, наверное, хотелось услышать это из уст матери. Услышать, что это действительно правда, а не то, что мне могло показаться…

— Какую правду? О чём ты? — почему я её не выгнала тогда? Почему продолжала задавать эти идиотские вопросы, попутно рыдая и мысленно молясь всем возможным богам, чтобы всё это оказалось чем угодно, но только не реальностью. Пусть это будет мой самый страшный кошмар. Умоляю! Пожалуйста! Пусть это будет неправдой!

— О том… что тебе надо жить дальше своей жизнью. Что у вас с ним нет никакого будущего, и ты не хотела от него рожать. Поэтому… Поэтому и попросила меня найти нужное лекарство для медикаментозного аборта. Ты, конечно, будешь всё это отрицать, но оно и понятно. Очень страшно говорить подобному, как Стаффорд, человеку, что ты сама захотела избавиться от его ребёнка. Так что я взяла всю вину на себя. Сказала, что ты сама не знала, что делать и как поступить…

— Нет… господи… Нет! НЕТ! Ты не могла этого сделать!

Моё тело, похоже, уже тоже выходило из недавней парализации, поскольку в этот раз я сумела вытянуть руку из-под ладони матери и поднять её с другой рукой к голове. Сделать попытку схватиться за виски и лоб, чтобы как-то остановить сдавливающий их обруч из болезненных тисков. Но у меня ни черта не выходило. Накрывшая меня паника только ширилась и становилась просто нестерпимой. Забиралась под кожу, стягивала ледяной клешнёй трахею и лёгкие, скручивала внутренности в тугой, болезненный жгут… Казалось, ещё немного, и она меня буквально прикончит. Раздавит на хрен в ближайшие секунды, всего за пару судорожных ударов будто уже агонизирующего сердца…

— Мама… о, боже… — я даже уже не могла говорить нормальным голосом. Скорее, шептала или шипела, понимая, что… что это выше моих сил и моего понимания. Я… я не вынесу этого. У меня банально не хватит сил!

— Как… как ты могла? Что ты… что ты наделала? ЧТО. ТЫ. СДЕЛАЛА?..