Глава 18

Глава 18

Несколько месяцев спустя…

***

Мощный внедорожник пропускал под колесами километры ровного асфальта глухой загородной трассы. Мы ехали вдвоем. Артур был за рулем и, пребывая в приподнятом настроении, охотно вспоминал давно минувшие дни, которые мы проходили плечом к плечу, попадая в самые разные передряги. Я в свою очередь с задумчивой улыбкой смотрел в окно, невольно погружаясь в моменты прошлого, которые с высоты прожитых лет уже воспринимал под иным, сглаженным углом.

Последние недели погода баловала теплом и переменным солнцем, так что день идеально подходил для охоты. Мы не раз делали так раньше. Переодевались в экипировку, бросали все и для снятия стресса мчали в какую-нибудь глухую часть леса. Это не было беспредельным развлечением, потому в основном в роли добычи выступала птица. Но порой под огонь попадала и мелкая наземная живность. Хотя лично я поддерживал все это не из охотничьего азарта, а для очистки совести, когда на самом деле отдыхал от городской суеты и людей…

– Так и знал, что давно уже надо было встряхнуть твою задницу да в лесок затащить! – воскликнул Артур после очередной порции гогота. – Совсем замороченный ходишь в последнее время – прямо не узнать былого Джокера.

Он придирчиво на меня зыркнул, но я лишь бесстрастно отозвался:

– Не до веселья что-то. Сам знаешь, как откинулся, до сих пор сплошной напряг.

Подумав о чем-то своем, Артур переместил напряженный взгляд в зеркало заднего вида и качнул головой.

– Да, знаю, – отозвался он задумчиво. – Только ведь у нас бывали времена и похуже, но что-то не припомню я, чтобы ты так загонялся! Даже грешным делом подумал... не несет ли тебя так после той девчонки?

В груди возникло что-то резкое, обжигающее, но снаружи прочной маской я сохранял невозмутимое выражение.

– Какой девчонки? – спросил, равнодушно глянув на Артура.

– Ну той, мозготрепки смазливой, – пояснил он, выворачивая руль. – Она как из окружения пропала, ты сам не свой и ходишь. Рычишь на всех без повода, телок игнорируешь, в кабаки вообще дорогу забыл – только по делу заскакиваешь.

По моим губам пробежала ледяная ухмылка.

– Надо же. А я и подумать не мог, что ты так внимательно следишь за тем, кого я трахаю!

Артур поджал губы. Ему ничего не оставалось, кроме как для своего же блага промолчать или перевести тему. Только уже в следующую секунду нам обоим стало не до трепа…

– Не понял, – настороженно протянул он, когда за очередным поворотом мы выехали на прямую. – Это че еще за картина?

Наше напряженное внимание устремилось на два тонированных джипа, что были плотно припаркованы друг к другу поперек дороги, тем самым наглухо перекрывая трассу. Не теряясь даже в первые секунды, Артур сразу начал сбавлять ход и стремительно просчитывать варианты развития событий. Он выглядел довольно уверенно и собранно, но когда из-за поворота позади нас вдруг показались еще два таких же джипа и начали нагонять, все же дрогнул.

– Бл*ть, суки, засаду подстроили! – рыкнул он, оглянувшись с гневной растерянностью и пытаясь придумать выход из ловушки.

Назад нельзя. С обеих сторон густой лес. А спереди уже выходили вооруженные люди.

– На пол, Олег! – гаркнул Артур, резко нажав на тормоз. – Сейчас палить будут!

Однако вместо того, чтобы послушать начальника своей охраны и приятеля в одном лице, я немигающим взглядом наблюдал, как выступила испарина на его коже от всплеска адреналина и паники, как лихорадочно забегали глаза, а руки уже потянулись к бардачку, где должен был лежать ствол. Но Артур неожиданно замер. Будто разом переключился ровно в тот момент, когда заметил мое хладнокровное выражение лица и то, что отражалось в моих глазах. Ледяное спокойствие, с которым я и велел ему:

– Выходи.

Мне не требовалось доставать пушку, чтобы контролировать Артура. Он и так понял, в чем дело и что шансов сопротивляться нет. Или же решил сохранить достоинство перед предстоящим судом.

Выпрямившись, Артур лишь посмотрел исподлобья на капкан, что сложился снаружи и задержал на мне тяжелый взгляд.

– Похоже, охота отменяется? – усмехнулся он, но уже совсем невесело.

Столкнувшись с моим накаленным молчанием, Артур напряженно уставился в пространство. Он смирился со своим положением и лишь отстраненно кивнул головой, прежде чем вышел из машины. Я покинул салон практически следом за ним и сразу сунул руку в карман, где лежала пачка сигарет. В последнее время эта дрянь заменила мне все: еду, сон и какой-никакой глушитель для обостренных нервов, что все чаще подводили меня к краю.

Делая медленную затяжку, я немигающим взглядом наблюдал, как моего бывшего начальника охраны, поставленного в позу распятия, обыскивают на предмет оружия и попутно забирают все, что находят. Он в свою очередь с полуулыбкой смотрел на меня в ответ, без сопротивления позволяя наемникам делать все, что я приказал. Как только они закончили свое дело, сразу отошли на расстояние, намеренно оставляя нас наедине.

Сохраняя напряженное молчание, мы некоторое время неотрывно смотрели друг другу в глаза. В этот момент казалось, будто грудь обвило колючей ржавой проволокой, но даже такое ощущение не пробивало мое внешне ледяное спокойствие.

– Чего же ты ждешь, Олег? – не выдержал Артур. – Доставай пушку и давай уже покончим с этим!

Сверкнув глазами, я выбросил окурок и не спеша достал ствол из кобуры.

– У меня к тебе только один вопрос, – произнес я предостерегающим тоном, положив палец на курок, но еще не прицеливаясь. – Сколько стоит твоя верность, Артур? Что он тебе пообещал?

Старый шакал медленно скривился и смачно сплюнул на землю, как если бы хотел избавиться от собственной желчи. Да, дружок, нелегко признавать свою мерзость! Но просто так я тебя не отпущу.

– Нет уж... Для начала ты мне ответь, друг! – неожиданно задал он встречный вопрос, впившись в меня взглядом, полным лютого презрения. – Что вообще моя верность для тебя значила?! Все эти гребаные годы, когда я был твоим верным псом, чем ты платил мне за это?!

Пропустив волну обжигающей ярости, я прищурился, глянув на него как на жалкое подобие человека.

– Какой интересный поворот, – заметил я сквозь зубы. – И давно твоя жадная душонка копошится в дерьме неоправданных амбиций?!

– Достаточно, чтобы плевать на этот вшивый кодекс чести! – рявкнул он гневно. – Хотя ведь всего этого можно было избежать, Олег! Если бы ты по-настоящему воспринимал меня! Хотя бы допустил мысль считаться со мной как с партнером, а не только пыль в глаза бросать своей дружбой с барского плеча! Ты ведь даже когда на ходку загремел, все дела передал не тому, кто столько лет твою задницу берег, а этому сосунку породистому – Самрату!

Палец дернулся на курке. Падаль! Какая же скользкая падаль! Прямо сейчас захотелось увидеть его мозги на асфальте. Или в месиво разбить предательскую, алчную рожу.

– А Науму даже намекать не пришлось, – довольно заметил Артур, растянув свои пересохшие губы в тошнотворном подобии улыбки. – Он сразу мне пообещал щедрую долю! Только одно условие нужно было выполнить. С дороги убрать тебя грамотно!

– Ах, ты мраааазь, – протянул я, оскалившись.

Артур попытался усмехнуться, но свой шакалий взгляд все же опустил.

– Больно высокая стена братков за твоей спиной, Олег, так что напрямую рискованно было действовать. Всем бы сразу ответка нехеровая прилетела! – выдал этот ох*уевший черт. – А вообще, ты мне еще спасибо сказать должен! Я мог бы сделать все гораздо быстрее и качественнее, но все же склонялся к тому, чтобы как можно дольше путать карты за твоей спиной! Заставлять думать о чем угодно, только не о делах, старательно оттягивая день твоей летальной точки.

В воздухе повисло высокое напряжение. Я думал, меня уже ничто в этой жизни не сможет удивить. Но Артур переплюнул всех и вся.

– Вот как, – заметил я холодно, чувствуя, как от ярости начинает гореть каждый мускул в моем теле. – Надеюсь, ты не ждешь от меня признательности за эту х*йню?!

Артур грустно усмехнулся. Да. Вся желчь вышла, и больше не было сил на злость. Осталось только ядовитое, разъедающее до костей осознание своего греха и вины.

– Девчонка ведь тоже не просто так к тебе попала, – сообщил он, заставляя меня разом обострить все чувства.

– Да ну? – уточнил я вкрадчиво.

– Мне уже нечего терять, Олег. И нет смысла скрывать что-то, – изрек он снисходительно. – Она послужила нехеровым громоотводом, когда Науму потребовались доказательства моей готовности к сотрудничеству. Помнишь «жучков», которых ты почти сразу вычислил?! – спросил Артур с таким простодушным е*лом, как будто гордился своим поступком. – Только вот я никак не думал, что ты так залипнешь на ней. Я отговаривал Наума – реально тебе говорю! Но он был готов идти на все и даже притянул говнюка, что хотел счеты с ней свести. Хотя тот и так был готов задницу лизать только за то, что Наум ему долги покрыл перед Киром. Но пришлось подождать, когда ты снимешь конвой, чтобы хоть как-то подобраться к ней…

Неожиданный выстрел гулким эхом раскатился в пространстве лесополосы. Издав рваный стон, Артур согнулся пополам, прижимая руку к боку, где прямо под ребром продырявленная кожа обильно засочилась кровью.

– Сууукааа! – проревел он, делая неровные шаги назад.

Я пошел на него с потемневшим нечеловеческим взглядом, целясь туда, где будет контрольный выстрел. Моя рука не дрожала, а мысли были хладнокровно выстроены, как у врача перед операцией, что может убить человека! Просто внутри раскололась стена, из-за которой вырвался неуправляемый поток глубинной тьмы. Сродни состоянию аффекта, когда отключается мозг и волей управляют одни инстинкты!

– Ну давай же!!! – крикнул Артур не своим голосом, даже не предполагая, что эта провокация решит его участь. – Х*ли ты тянешь, стреляй!!!

С моего лица разом сошли все эмоции, а глаза превратились в сплошное ледяное зеркало. Я медленно опустил пушку, наблюдая настороженное замешательство противника.

– Нет. Слишком просто, – произнес я пространно. – Смерть – твое спасение, а этого мне будет недостаточно.

– Какого х*я ты несешь?! – взревел Артур, ошалело глядя на меня.

– Старшие позаботятся о твоей судьбе, – сообщил я спокойно и пропустил ток удовольствия, впервые различив страх в этих скотских глазах.

Потому что мы оба хорошо знали, как они заботятся о судьбах провинившихся!

– Охота уже началась, Артур, – озвучил я то, что он вряд ли еще до конца осознавал. – Время отсчета пошло.

Тяжело дыша и теряя драгоценные секунды, Артур с паникой покосился на людей за моей спиной. Затем принялся озираться по сторонам, будто кровожадные палачи должны были вот-вот выйти из густой чащи леса! Он еще сомневался, не решаясь сделать даже шага, когда мое последнее слово прозвучало точно выстрел:

– Беги.

Соня

Гулкое эхо моих неуверенных шагов раздавалось в просторном, длинном коридоре. Делая глубокие вдохи, я старалась унять позывы рвоты, от которых во рту все еще стоял кислый привкус. На моих плечах развевался одноразовый халат, а на ногах шелестели бахилы для соблюдения стерильности в неврологическом отделении. За несколько месяцев ежедневных посещений, казалось, я уже выучила наизусть лабиринты коридоров, которые ведут к ее палате. Просторной, одноместной и всегда идеально убранной. До сих пор не верилось, что льготы ветерана труда могут дать такие преимущества, о которых мне с самого начала твердил главврач центральной клиники нашего города...

Перед тем как зайти к бабушке, я по обыкновению встряхнулась и заглушила все эмоции, что под давлением гормонов стали особенно непредсказуемы. Потому что каждый раз это было для меня одинаково невыносимо! Каждый раз видеть, что она лежит в том же положении и с тем же «мертвым» выражением лица.

Порой я намеренно не смотрела на нее, бледную и высохшую. Ставила небольшой букет цветов, открывала жалюзи, чтобы впустить щедрое весеннее солнце, и только потом шла к койке. В груди тут же беспощадно передергивало, а горло наполнялось свинцом так, что я даже не могла выдавить приветствие. Или мне просто казалось это уже бессмысленным… Ведь с каждым днем все больше гасла надежда, что я когда-нибудь увижу от бабушки хоть какую-то реакцию.

– Привет, – тихо выдохнула я, поправляя жесткую подушку и склоняясь к родному лицу, чтобы поцеловать.

Это уже превратилось в ритуал. Я брала ее руку и, усаживаясь в небольшое, но удобное кресло, начинала рассказывать обо всем, что случилось со мной за прошедшие сутки. О том, о чем переживала. О том, чего боялась. И даже о том, что никому не могла рассказать.

Только сегодня мне не хотелось говорить. Глядя в одну точку, я поглаживала мягкую руку бабушки, пребывая в своих тяжелых мыслях. Как бы я ни хотела отогнать опасные иллюзии, раз за разом скользкие догадки все равно пробирались в мое сознание: а что, если это он все устроил?.. Разве может настолько везти в наше время какой-то старушке из провинциального городка?! Так, что на следующий же день ее перевозят в большой город, где я учусь, и обеспечивают самые хорошие условия для лечения?! Плюс ко всему, сколько бы я ни спрашивала, ни о каких затратах на лекарства мне даже не намекали.

Я прикрыла глаза, жестко одергивая себя и ругая. Господи, неужели эта одержимость ИМ никогда не закончится?!

– Сегодня он опять мне снился, – произнесла я еле слышно в тишине палаты, нарушаемой лишь мерным пиканьем индикаторов. – И я опять проснулась в слезах…

Взглянув в ее бесстрастное лицо, я попыталась уловить хоть малейший отклик. Но ничего. И это ничего уже сводило с ума, отравляя отчаянием каждый мой вдох.

– Мне так страшно, бабушка... – прошептала я дрогнувшим голосом. – Страшно, что эта боль никогда не пройдет! А я останусь совсем одна.

Потеряв самообладание, я сжала ее руку в своих ладонях и хорошенько встряхнула.

– Не оставляй меня, прошу!.. – воскликнула я сквозь рыдание. – Ты не можешь вот так уйти! Мне нужен твой совет! Мне нужна твоя поддержка...

Зажмурившись от щемящей боли в груди, я опустила голову, больше не справляясь с наплывом эмоции. Они разрушали меня до основания, обжигали и съедали заживо. И каждый раз казалось, что это край!

Но как черное всегда сменяется белым для сохранения баланса – моя боль не могла длиться вечно. Волна начала утихать, я смогла выровнять дыхание и, отпустив эмоции, посмотреть на родную женщину уже с усталым спокойствием.

– Я беременна, ба, – произнесла я вслух то, что столько времени боялась сказать даже в тишине этой палаты. – И я не знаю, что мне делать...

Некоторое время я находилась в какой-то прострации, отрешенная от всего. Как будто вовсе не ей это сказала, а себе! Ведь на самом деле я знала, что делать. Я уже давно сделала выбор, раз столько времени оттягивала момент, когда можно было как-то вмешаться в процесс. Только теперь... ответственность за этот выбор, словно тяжелый груз с каждым днем все больше давила на мою совесть. Если уж на то пошло, нужно было вовремя вспомнить о таблетках, а не упиваться своим горем, позабыв обо всем!

Да, я не была готова принять такой поворот судьбы, но действительно хотела этого ребенка. Только что я могла дать ему?! Подумала ли хорошенько, прежде чем делать этот выбор?.. Не имея за спиной ничего и... никого. Хватит ли у меня сил поднять его на ноги?! Хватит ли у меня сил его защитить?! Защитить от собственного отца, чувства к которому теперь балансировали у меня на грани всепоглощающей любви и пронизывающего страха.

Я очнулась из своего вязкого транса и взглянула на неподвижную бабушку, вновь окунаясь в серую реальность своего ежедневного испытания. Опять пропустила жестокую мысль, что с каждым днем все больше укреплялась в сознании: бабуля ко мне не вернется. Никогда. Она просто мучается, оставаясь телом здесь, а душой блуждая где-то в неизвестности!

Поэтому я решила, что должна стать сильнее и больше ни на кого не надеяться. Должна. Ради того, на что осмелилась пойти.

Чувствуя апатию, что забралась в каждую клетку моего тела, я медленно отпустила теплую морщинистую руку и поднялась, больше не в силах оставаться в этом месте. Казалось, горечь и тоска здесь слились воедино, растворились в воздухе и теперь оседали соленым привкусом во рту. Не говоря больше ни слова, я уже наклонилась, чтобы поцеловать бабушку на прощание, но вдруг застыла, встретившись с ее светлыми глазами.

В первую секунду я решила, что все это игра воображения, но во вторую… вздрогнула, когда датчик пульса начал чаще издавать сигналы. Не настолько, чтобы это привлекло внимание медперсонала, но достаточно, чтобы это заметила я!

– О боже…

Сердце бешено забилось в груди от волны адреналина, что ледяным жаром раскатилась по телу. Трясущимися руками я дотянулась до кнопки вызова, после чего начала лихорадочно осматривать тело бабушки на предмет каких-либо реакций. И я нашла то, что искала. Мои распахнутые от шока глаза задержали взгляд на ее руке, которую буквально минуту назад я еще держала в своих ладонях! Бледные пальцы дрожали в попытке согнуться...

– Бабушка!.. – взволнованно выдохнула я, снова взглянув в серые глаза, не в силах сдержать улыбку сквозь слезы.

Теперь я была уверена, что мне не показалось. Я видела отклик в ее взгляде. Но не болезненный или отчаянный, а теплый и умиротворенный! Как если бы она хотела передать мне свою улыбку…

***

Врач очень долго и терпеливо отвечал на шквал моих вопросов. Нет, он не давал никаких гарантий и ничего не мог сказать однозначно, но моя надежда крепко уцепилась за единственное, что я разобрала среди его бесконечного потока непонятных терминов: возвращение в сознание – хороший знак. Прогресс пошел, я сама это видела! И вдохновляющая уверенность уже настойчиво закрепилась в моем сердце, а врачи… они ведь всегда мыслят приземленно. Да и, в конце концов, могут просто ошибаться.

Вернувшись домой на волне своего окрыленного состояния, я первым делом задушила в объятиях кота, который уже смирился с моим странным поведением, и только вдоволь натискавшись, забралась на кровать. Вялость и сонливость теперь сопровождали меня повсюду, поэтому я с жадностью ловила любую возможность передохнуть. К тому же до работы оставалось еще достаточно времени.

Да, у меня была работа – я не сидела сложа руки. И хотя карточку никто так и не забрал, как и никто не пытался обнулить сумму на ней, я больше не собиралась использовать эту возможность ни под каким предлогом! Но все же обретение стабильной работы оказалось вовсе не моей заслугой…

Я пришла в клуб, в котором раньше трудилась, как только бабушку перевели в город. У меня не было особых надежд на снисхождение главного управляющего, но в этот момент я упорно билась во все двери и ловила любой шанс, чтобы получать свои деньги! Тогда мне дали лишь сухое обещание, что рассмотрят вопрос, но я, конечно же, не стала на это рассчитывать. Как оказалось, зря.

Звонок раздался в тот же день, только с неизвестного номера. Мужчина, должность которого я так и не уловила, деловым тоном предложил мне стать администратором в новом клубе Самрата Исметовича! Моего бывшего начальника! И это, мягко говоря, было настолько неожиданно, что я даже растерялась. Точнее испугалась, что не потяну такую должность из-за своей учебы и полного отсутствия опыта.

Но неизвестный был очень настойчив, и ему удалось уговорить меня прийти на собеседование, после которого, в общем-то, я и приняла их предложение. Ведь график оказался гибким, условия – шикарными, а моя неопытность – лишь временной проблемой.

В груди что-то неприятно заныло, и, тяжко вздохнув, я прикрыла глаза. Это он позаботился об этом – у меня не было сомнений! Когда-то Олег забрал у меня работу, а теперь, как настоящий джентльмен, вернул ее. Только с достойными процентами.

Вот такое благородство… в обличии волка.

Когда я узнала о беременности, стала безумно бояться ходить на работу. Считала, что с большей вероятностью могу встретить его именно там! И до сих пор боялась, но оттягивала уход с хорошего места. Ведь если верить слухам, которыми со мной поделилась Снежана, Олега даже в городе не было! Но каждый день этот страх ядовитым жалом пронзал мою грудную клетку и все глубже пускал корни в волю.

Потому что я сделала выбор без ведома Олега. А теперь слишком остро осознавала, что такие, как Джокер, не хотят детей! Тем более незапланированных. И я была уверена, если он вдруг узнает… Если правда вскроется раньше времени – Олег не позволит ребенку появиться на свет.

Поэтому я так тщательно прятала ото всех беременность. Скрывала все это время. Только ведь живот никуда не денешь – он уже начал выделяться! Хоть и незначительно, но все же. И как бы я ни маскировала его под мешковатой одеждой, рано или поздно на работе все равно заметят.

Из-за этого собственноручного сделанного капкана я даже на учет не вставала в поликлинике. Мне чудилось, что у Олега везде есть глаза и уши, и он обязательно узнает, стоит мне засветиться. Но неизвестность и время давили на меня, заставляя с чего-то начать. Поэтому я решила, что уже сегодня позвоню Снежане и через ее связи попробую сходить на анонимный прием и сделать хотя бы УЗИ. Я знаю, подруга правильно отреагирует на ситуацию и не станет вмешиваться в мое решение. Больше не станет.

После той ночи, когда мы разделились, Снежа вообще очень изменилась. И это не на шутку тревожило меня. Ведь всегда уверенная в себе девушка, которая, казалось, знала ответы на все вопросы, вдруг превратилась в замкнутую и задумчивую тень себя самой.

Я чувствовала: что-то случилось с ней в ту ночь, и до сих пор корила себя за то, что вспомнила о подруге слишком поздно. Из-за беды с бабушкой я находилась в таком растерянном и подавленном состоянии, что начала звонить Снеже только на следующий день. И хотя телефон подруги был отключен, девочки отозвались сразу и уверили, что с ней все в порядке. Что она выходила на связь.

Я дозвонилась до нее только через несколько дней. И это ничуть не успокоило меня, а только еще больше растормошило тревогу в сердце. Нет, Снежана ничего особенного не сказала, но ее голос был таким... Она вообще говорить не хотела, только успокоила меня, что все в порядке, и поспешила закончить беседу.

Дребезжащая трель будильника разнеслась по комнате. Неохотно поднявшись, я помассировала свинцовую голову, пытаясь отвлечься от своих переживаний. Пора собираться на работу...

***

Следующая неделя была, наверное, самой удачной за последние несколько месяцев. Бабушка держалась молодцом, пусть и без каких-то новых сдвигов, но стабильность ее состояния вселяла уверенность в завтрашнем дне! Я наконец попала к врачу благодаря помощи Снежаны, которая не стала судить меня, а только испытующе заглянула в глаза и сжала руку, молча показывая, что принимает мой выбор. Анализы, кстати, пришли отличные, как и УЗИ, которое не выявило никаких отклонений и подтвердило срок – четырнадцать недель.

Боже, даже не верилось, что уже прошло три с половиной месяца!

Так как животик втягиваться не желал, на работу я ходила, выбирая только свободные блузки и туники. Ходила на свой страх и риск, каждый раз ожидая, что управляющий устроит мне нагоняй и заставит надеть хоть и строгую, но облегающую рубашку. Однако на горизонте было спокойно. Никто не трогал меня, не придирался, а я со своей стороны очень старалась не давать лишнего повода для этого!

Только однажды меня пожелал увидеть сам хозяин клуба...

Тело бросало в холодный пот от волнения, пока я поднималась к Самрату Исметовичу. Внутри переплетались две противоположные мысли, от которых хотелось тут же развернуться и сбежать. Вдруг ОН там?! Или все же я успела где-то оступиться и накосячить?!

Но вопреки моим переживаниям, в кабинете был только один человек. Этот сдержанный мужчина с восточными чертами лица, оказывается, вызвал меня не для того, чтобы ругать. Он хотел узнать, все ли меня устраивает и справляюсь ли я со своими обязанностями. Глупо переминаясь с ноги на ногу, я настороженно отвечала ему, непременно ожидая какого-то подвоха! Но ничего так и не дождалась. Он просто отпустил меня, а напоследок еще и разрешил обращаться к нему, если возникнут какие-то вопросы.

Только оказавшись за дверью шикарного кабинета, я выдохнула и перестала втягивать живот. И все равно тогда осталось странное ощущение от этого знакомства. Какая-то зарождающая паника, которой я поддалась и окончательно решила, что мне больше нельзя оставаться в этом месте.

Сегодня я работала последний день. Только еще никто об этом не знал и вряд ли заметил, с каким нетерпением я дождалась конца смены. Ведь сердце то и дело заходилось в груди из-за обостренного чувства тревоги, что преследовало меня последние дни. И только оказавшись дома, я смогла хоть немного расслабиться.

На часах уже было три ночи, но в постель я забралась только после кружки успокоительного чая. И то еще вертелась, не в силах справиться с тревожными мыслями. Потому что с натяжкой могла назвать домом место, которое не сможет ни спрятать, ни защитить меня в случае чего! И в очередной раз неприятной дрожью до костей пробирало чувство, будто я везде как на ладони…

Почему-то именно в этот момент поток мыслей прервался – и меня вдруг осенило.

Точнее, я задумалась, вспомнила главное и разглядела сквозь плотный слой домыслов, где заканчивается реальное положение вещей и начинается моя паранойя. Ведь если бы Олег действительно хотел вмешаться в мою жизнь, если бы даже догадался о чем-то, да разве стал бы он играть со мной в кошки-мышки?! Стал бы оттягивать момент и тратить время на какие-то стратегические планы?!

Нет.

Он давно бы уже был здесь! Без предупреждения и прелюдий заявился бы на порог и с завидным хладнокровием сделал все, что ему нужно!

И это трезвое осознание вопреки всему выстроило нужный ориентир в моей голове. Пора было прекращать накручивать себя ничем не подкрепленными выводами и бояться любого шороха. Иначе я просто загоню себя в угол собственных заблуждений.

Так мне хоть немного удалось взять свои страхи под контроль. Правда, не настолько, чтобы передумать насчет работы в клубе. Я решила, что для начала просто возьму больничный, а там уже придумаю убедительную причину и тихо уйду. В конце концов, так мне будет спокойнее! А спокойствие в последнее время для меня на вес золота. Я еще успею найти другую работу, а дальше… что будет дальше – знает только Бог.

Перед самым сном, когда все мои беспокойные мысли уже угомонились, внутри медленной волной накатила до боли знакомая грусть. Она уже давно разделила на две части мое сердце, которое то и дело сжималось и ныло. И я металась из одного состояния в другое, то до дрожи остерегаясь Олега, то безумно тоскуя по нему. Конечно, воспоминания уже не так терзали меня, как в первый месяц, но все равно… Каждую ночь они заслоняли сознание ото всех мыслей и начинали мучить мою душу на медленном огне.