Эпилог

Эпилог

Припарковавшись возле машины Руслана, я вышел из салона и по привычке потянулся за сигаретами. Но так и не закурил эту дрянь. Только без толку смял пальцами и выкинул, прежде чем завалиться в просторный салон черного «рэндж ровера».

Рус сразу приметил мой задумчивый вид и не поленился съязвить:

– Чет не вижу счастья в глазах будущего папаши.

Я шумно втянул воздух и устремил хмурый взгляд на перевал за окном.

– Чет не вижу связи, – отозвался я его же тоном. – Не допускаешь, что моя рожа может быть мрачной по любому другому поводу?

– Да кто ж спорит? Уж мне ли не знать, что поводов у тебя предостаточно, – резонно заметил друг. – Только сегодня ты вроде должен был узнать пол своей ляльки?

Я метнул в его сторону подозрительный взгляд и спросил вкрадчиво:

– А ты-то откуда знаешь?

– От симпатичного верблюда, который дома у меня живет, – пояснил он с лукавой ухмылкой. – Моя жена не такая скромная, как ты, и периодически делится радостными новостями твой жены.

Я скривил губы и хмуро отвернулся к окну.

– Что там по делу?

– Все четко, а ты как думал? – пожал плечами Руслан. – Никаких следов и зацепок. Все чисто и стерильно, как в больничном сортире.

В принципе я не ожидал другого ответа, но больно хотел перевести тему с той, которую еще сам с натяжкой осознавал. Даже был не против вспомнить черта, что осмелился сдвинуть меня с дел. Больно пригляделся залетчику мой бизнес, а я как бельмо на глазу упрямой преградой стоял на пути.

– Мне-то скажешь, что с ним сделал? – с ленивым любопытством нарушил я тишину Руслана.

– А чего мне жадничать, – отозвался тот задумчиво. – На каникулы отправил нашего петушка. В рай розовых таблеток.

Думаю, этого ответа сполна хватило, потому что в подробности он не стал вдаваться.

– Слушай, давай колись уже, че у тебя там? – упрямо вернул тему друг, уже не скрывая беспокойства в голосе. – Может, проблемы какие выявили?!

– Сплюнь, дурак, – тут же оскалился я на него.

– Тьфу, тьфу, тьфу, – осторожно послушался он. – Так что?.. Скажешь хоть, кого ждем?

– Девочку ждем, – сообщил я, махнув на этого упертого рукой.

– Оооо! – бодро протянул Рус, со всей дури хлопнув меня по плечу. – Ну я тебя поздравляю, брат!

– Девочку в квадрате, – продолжил я, игнорируя радостный визг и пялясь в пространство как душевнобольной.

– В смысле?

– В прямом, – ответил я, наконец взглянув на него. – Двойня у меня будет.

В машине воцарилась тишина. А затем этот засранец начал ржать на весь салон!

– Ну Джокер, ну даешь! – выдавил он сквозь смех. – Это ж надо, как тебе ответка прилетела за все твои грехи! Заслужил.

Я скривил губы, убивая взглядом друга, который нашел лучший способ меня подбодрить. Очень нужный момент подобрал, когда я даже еще сам не в силах представить в своих ржавых мыслях будущее с бантиками и платьями.

Но неожиданно что-то нахлынуло изнутри. Как инстинкт какой-то включился, пока наблюдал за этим Петросяном. И вдруг по моим губам пробежала загадочная улыбка.

– Это ты у нас все карму на свою задницу ловишь, – ехидно отметил я, подмигнув ему. – А у меня целых две принцессы будут, в награду, а не в наказание, понял?!

Заметив мою гордо выпятившуюся грудь, Руслан как-то сразу успокоился и задержал на мне задумчивый взгляд.

– Не думал, что доживу до того дня, когда увижу в тебе задор семьянина, – сказал он с уважением, что ли. – Ладно, если полегчает, раздели и мою радость.

Я покосился на него без какого-либо энтузиазма.

– У меня тоже девочка будет.

Я сначала не понял, а потом дошло.

– Да ладно?! – протянул я, оскалившись во весь рот.

Руслан кивнул, а я порывисто сжал его пятерню, от души радуясь за друга.

– И я тебя поздравляю, брат! Ну, ты снайпер – уложился по полной программе!

– Да… – отозвался он без былого настроения. – Правда, женщина моя переживала поначалу. Не планировали мы этот так скоро – не в том положении живем, – напомнил он, маскируя тяжесть в голосе. – Но знаешь… Я, когда узнал и только разглядел в ее глазах эти задатки сомнений, тут же отрезал их на корню.

Что-то сразу заставило меня пропустить странное предчувствие. Руслан еще даже не намекнул, а я уже понял, что дело идет к скользкому исходу.

– Ну а теперь, раз уж я шагнул в эту сторону, надо двигаться дальше, – сообщил он, испытующе глянув на меня.

Я красноречиво цыкнул и уставился в окно.

– Ну ты, бл*ть, умеешь обосрать момент, – проворчал я недовольно. – Я-то думаю, откуда такое рвение прикрыть мою задницу. А он, оказывается, тут романтичное прощание устроил!

Я не видел, но знал, что друг улыбнулся.

– Да ладно тебе, нос повесил. Ты уже большой мальчик, обойдешься без дяди Руслана!

– Куда собрался-то хоть? В какой угол России на этот раз? – спросил я, не в состоянии принять новость.

– Да нет здесь больше угла для меня, брат, – ответил он спокойно, перехватив мой потяжелевший взгляд. – Если и есть место, где я могу дать жизнь своей семье, то только за бугром.

Я автоматически кивнул, потому что прекрасно понимал, что друг прав. Но что-то меня нихрена не распирало от радости.

– Олег…

– Нет, – отрезал я, не собираясь погружаться в эту сопливую традицию. – Езжай с богом, Руслан. А я тебе слово даю – мы еще погуляем на свадьбе наших детей!

Он взглянул на меня с лукавым блеском и уверенно отозвался:

– По любому, брат.

Это был взаимный самообман, чтобы облегчить момент. Ведь мы оба знали, что говорим практически о невозможном! Но решили этот день связать в памяти только с надеждой и радостью... Наши женщины носили под своими сердцами здоровых детей. Руслан ни перед кем не остался в долгу и со спокойной душой мог двигаться дальше. А я в свою очередь закрыл свои долги, и моя семья могла спокойно ходить по улицам.

Мы еще долго сидели в молчании, провожая закат, знаменующий завершение этого дня. И только глухое бормотание радио ненавязчиво разбавляло густую тишину в салоне…

«… Напоминаем, что около месяца назад действующий депутат городской думы, Наумов Роман Юрьевич, бесследно исчез, не оставив для следствия никаких зацепок. Органы проводят тщательную проверку данных и работают непрерывно, но пока это не дало никаких результатов…»

***

Когда я вернулся, она еще не спала. Видно, хорошо чувствовала меня, хотя я и старался не показывать своего охеревшего вида после новости от очкастого узиста.

Наш новый дом был небольшим, но даже в нем я не сразу ее нашел. Стояла на кухне и пыхтела над раковиной, перемывая посуду, несмотря на наличие рядом посудомойки в полной боеготовности. Живот уже был размером с хороший арбуз и мешал ей найти удобное положение – то-то мы удивлялись, что срок небольшой для такого уверенного пуза! И я пропустил волну недовольства, потому что Соня без повода перегружала свою хрупкую спинку.

Я начал уверенно приближаться и, не удержавшись, скользнул по ее округлившемуся телу лукавым взглядом. Беременность определенно была ей к лицу. Она стала такой домашней и уютной, прямо как этот дом! Каждый раз хотелось подойти, сгрести в объятия этот шарик на распухших, но не менее привлекательных ножках и уложить в кровать. Чтоб рядом лежала, свернулась под бочком, оставляя достаточно места для нашего щедрого наследия.

Она даже не услышала и не успела опомниться, когда я выключил воду, забрал из ее рук посуду, вытер полотенцем ладони и повел из кухни. Упрямица ежилась, пыталась вывернуться, но куда ей тягаться со мной?..

Оказавшись в спальне, я намерено зарулил в ванную и там принялся раздевать Соню.

– Что ты делаешь?.. – попыталась она отстраниться, да только без толку.

И очень скоро уже стояла передо мной абсолютно обнаженная. Маленькая сразу начала закрываться руками и упорно прятать глаза. Я сделал вид, что не заметил, и пошел к большой ванной. Настроил душ, без предупреждения взял любимую на руки и посадил туда. Она, конечно, нахохлилась как воробей, но противиться не стала, когда теплые струи начали ласкать ее тело, а мои руки массировать распаренную кожу. Постепенно расслабилась от этих движений, а когда начал касаться особо чувствительных мест, так вообще забалдела.

Решив, что достаточно, я вытащил ее и завернул в большое махровое полотенце. На руках принес в кровать и начал вытирать. В какой-то момент замер, перехватив досадливый взгляд Сони. Протянув руку, она дотронулась до моей щеки и тихо произнесла:

– Я знаю… ты не был готов к этому.

Я нахмурился и продолжил свое дело.

– А ты была? – спросил я резонно, заставляя ее задуматься.

– Нет… – ответила она, растерянно глядя в пространство.

– Тогда вопрос закрыт.

– Но как же?..

– Соня! – строго взглянул я на нее, но увидев, как задрожали губки, тут же сбавил обороты. – Иди сюда.

Стянул с нее полотенце и усадил к себе на колени.

– Ты за меня не переживай, – сказал я и, не удержавшись, обвел пальцем контур ее губ. – О себе лучше подумай, тебе еще рожать эту компашку!

Она расслабилась. Угомонила наконец салют своих мыслей – я это сразу почувствовал. Соня закусила губы и прижалась ко мне, обняв за шею.

– Мне так страшно… Вдруг я не справлюсь? – произнесла она дрогнувшим голосом.

На это я показательно рыкнул и поднял ее личико за подбородок.

– Я, конечно, не многодетный отец, но ты меня-то не списывай со счетов!

Наконец-то улыбка просияла на ее лице. В моей груди прямо приятный рокот прошел. Меньше всего хотелось, приходя домой, видеть ее расстроенной. Потому что я уже давно понял – дом не там, куда заваливаюсь, чтобы дух перевести. А там, где она...

Я почувствовал, что Соня жмется ко мне, просит ласки. Ведь чем больше становился ее живот, тем меньше я из лучших соображений баловал ее полноценным сексом. Тогда как гормоны ей, походу, уже крышу сносили!

Начала ласкать мою шею и подниматься к чувствительной зоне возле мочки уха... Чертовка!

– Соня!..– рыкнул я протяжно.

Я ж не железный, мать ее! Как будто мне легко…

Сжал ее волосы в руке, стараясь отодрать от себя, но она, видимо, была уже на грани.

– Пожалуйста, Олег!.. – жалобно выдохнула Соня, прижавшись ко мне еще теснее и прекрасно ощущая мой член, на котором вот-вот должны были лопнуть брюки.

Я сжал зубы так, что те заскрипели, и понял: хана мне.

– Черт! – вырвалось из груди, прежде чем я поднял маленькую и уложил на спину.

Сам быстро стянул рубашку и жадно накинулся на ее губы. Смял руками пополневшую грудь и принялся нетерпеливо блуждать по нежному телу. Изголодавшаяся Соня – это что-то. Такая отзывчивая, дрожащая под моим натиском и безумно заводящая!

Я оторвался от губ и начал оставлять жадную дорожку поцелуев на молочной коже. Только живот помиловал, лаская терпеливо и бережно. Когда же оказался между ее ног, подложил подушку и продолжил мучить, пробуя на вкус горячее желание своей женщины. Ее несдержанные крики током проходили по моим венам, так что член стоял колом. Я испытывал Соню до последнего и прочно держал за бедра, пока не ощутил сокращение мышц в нежном лоне.

Когда она успокоилась, я приподнялся, довольно наблюдая за ее блаженством. Хотел потянуться за одеялом, чтобы укрыть, но Соня неожиданно вцепилась в мою руку.

– А как же ты? – спросила она хрипло, в недоумении глядя на меня.

Я погладил ее по щеке, стараясь усмирить это рвение, но что-то не вышло.

– Послушай, – серьезно сказала Соня, потянув меня на себя. – Малышкам ничего не грозит, для них это безопасно. Да и я не сломаюсь, обещаю! А вот нервы мои в противном случае гарантирую.

Я прищурил взгляд и лукаво улыбнулся.

– Ах ты ж моя задница хитрая, – шлепнул я ее по ягодице и не спеша повернул на бочок.

Расстегнул ремень и высвободил свой окаменевший от голода член. Когда вошел в нее – в глазах потемнело от кайфа. Действительно, ничего как будто и не изменилось. Разве что движения все равно сдерживал – с инстинктами трудно бороться. Но и этого оказалось достаточно, чтобы она запела от удовольствия и очень скоро забилась в оргазме под натиском моих ритмичных толчков. Я помучил себя подольше, но зато получил такой разряд, что, казалось, до конца беременности еще хватит.

Соня уже спала, удобно устроившись на моей груди, пока я задумчиво перебирал ее волосы на макушке и смотрел в потолок, крутя в голове уже давно минувшие события. Они острым лезвием щекотали мои нервы, безжалостно напоминая, что я когда-то хотел оставить свою девочку. Хотя с больной одержимость юнаблюдал за ней на расстоянии, не желая отпускать в неизвестность, не желая терять связь с ее жизнью и упорно уговаривая себя, что так будет лучше.

Меня повернуло, когда Самрат поделился своими догадками о беременности. Это был такой хороший пинок, чтобы мои мозги и ощущения наконец сошлись в одной точке. И в голове, точно пуля навылет, пролетел вопрос: какого х*я я делаю?!

Я еще даже не был уверен насчет предположений Самрата, да и сам никаких намеков не мог уловить, но когда мне сообщили о том, что ее бабушка скончалась, рисковать не стал. Подорвался как ошалелый и велел Антону ценой башки перехватить Соню. А когда сам добрался до этой кафешки азиатской, когда зашел в кабину и увидел маленькую, понял, что больше не отойду ни на шаг. Как верный пес буду сторожить и добровольно надену чертов ошейник, да будь он хоть шипами внутрь!

Я заметил тогда, как она пыталась прикрыть свой живот. Хотя у нее и без того все на лице читалось и надуманный страх в глазах отражался. Боялась, маленькая. Берегла то, что носит под сердцем от бандита-отца. Но зря. Этим Соня сделала мою привязанность только прочнее. Она могла послать меня к чертям, убежать, попытаться спрятаться. Да только я уже не в силах был ее выпустить даже из той гребаной комнаты.

Волосы защекотали подбородок – заворочалась маленькая во сне. Миниатюрная ладонь легла мне на грудь, нащупала руку, и только тогда Соня успокоилась. Я тоже успокоился. Но прежде чем закрыть глаза, задержал по привычке взгляд на ее безымянном пальце, которое украшало колечко из белого золота. Лицо расслабилось, и больше у меня не осталось причин оставаться наяву.

В это же время. США, небольшой город штата Невада.

Немолодой мужчина в рваной рубашке на плотном теле и заляпанных грязью брюках брел вдоль пустой дороги, освещенной лишь скудными фонарями. Он не знал, куда и сколько времени идет. Десятки раз поворачивался и шел в противоположную сторону. Ему было понятно только одно – страшно выходить за пределы фонарей. Там неизвестность, там непроглядная темнота…

В его стеклянных глазах не было осмысленности – только туман. А в голове царило месиво путаных мыслей, которые прояснялись лишь на мгновение, маня слабыми отголосками воспоминаний о чем-то важном. С этим он и продолжал идти, снова и снова пытаясь уловить ниточку, за которой следовал, точно осел за привязанной морковкой.

Вокруг него не существовало времени. Он с трудом различал день и ночь и только в полусонном бреду на холодной земле с колючей, высохшей травой ему снился город, которого нет. И имя, которое он наяву не мог вспомнить. Не мог вспомнить, что когда-то люди называли его Наумом.

Конец