Глава 41

До событий на волгоградском мосту

— Эмин, а что будет дальше?

Моя девочка лежала на кресле. Я сам положил ее туда, поближе к домашнему кинотеатру, чтобы смотреть фильм ей было еще интереснее. И вот фильм закончился, а мы остались. И проблемы, и моя любовь осталась.

Ведь с каждой секундой это безумство не уменьшалось, а лишь росло. Любовь росла до немыслимых размеров. Я не понимал — куда больше? И я этого боялся. Я все, связанное с Дианой, боялся.

— Что дальше? — задумчиво повторил я.

Медленно прокручиваю пульт в своих руках. Выключаю кинотеатр, погружая комнату во тьму. Оставляю приглушенный свет. Близился вечер в честь нашей свадьбы.

Но Диана хочет знать, что дальше.

Что дальше?

— Да, Эмин, — Диана крутится в кресле, бросая на меня свой сонный взгляд, — после того, как Анархиста не станет…

— А его не станет? — в прострации переспрашиваю я.

Диана замолкает как-то неуклюже. Резко замолкает. Только собиралась что-то сказать, а теперь — молчит.

— Но ведь ты обещал… — выдает она спустя пару минут, захлебываясь в собственном негодовании, — в нашу первую встречу ты обещал спасти мою маму.

— Я не обещал. Начнем с этого, — припечатываю холодно.

Я не обещал, моя девочка.

С чего ты это взяла?

Неужто нарисовала в своих розовых очках? Маленькая, наивная.

— Не обещал, — напоминаю ей, — но это не значит, что я не вытащу ее из рук психопата.

— Тогда Булата должно не стать, — тяжело вздыхает она, — и мы вновь возвращаемся к моему вопросу. Когда моя мама будет спасена, что будет с тобой? Со мной?

— Что будет с нами, Диана. Нет тебя и меня. Есть мы.

Не нравится мне раздельное сочетание.

Есть только мы. Ты путаешься в словах, маленькая.

Диана поднимается с кресла и добровольно ложится ко мне в кровать. Двигается к хищнику ближе. Почти бесстрашно.

— А если я захочу уйти? — выдыхает она… почти бесстрашно.

— Захочешь уйти? — сглатываю шумно, — я не понимаю, моя девочка.

— Если я захочу вернуться в прежнюю жизнь? Как минимум, уехать с мамой в Сибирь.

— Не понимаю, что это значит, — поясняю я, — захочешь уйти. Не понимаю.

— Ну, Эмин…

Диана нервно облизывает губы, при этом старательно отводя от меня взгляд.

— Если у нас не сложится в другой жизни. В обычной, где нет места пистолету и смерти. Где мы будем мужчиной и женщиной. Свободными.

— А сейчас ты несвободна? — прищуриваюсь я, просыпаясь моментально.

От ее слов просыпаясь.

— И я, и ты… мы оба — заложники ситуации. Да, мы несвободны.

— Ты не права. Я люблю тебя. Я — не заложник ситуации. А ты?

Диана вновь отводит взгляд. Это раздражает меня, и тогда я захватываю пальцами ее подбородок.

— Мне больно от того, что происходит с моей мамой. Я поехала с тобой в Волгоград, чтобы спасти ее, — лепечет она быстро.

— Верно. Но я сделаю все для того, чтобы ты захотела со мной остаться. После, — вкрадчиво обещаю я.

— А если?.. а вдруг?.. Эмин, ответь мне. Если я подумать захочу… уйти ненадолго…

— Я ведь люблю тебя, маленькая. Я отпущу. Подумать ненадолго — почему я должен не разрешить?

— Хорошо…

За руку я тяну ее тело к себе. Маленькое, хрупкое. Стараясь не сломать, подминаю для себя. Нежно целую в щеку.

— Тебе удобно? — спрашиваю, поглаживая послушные волосы.

— Да… — выдыхает она, — только дышать тяжело. Не знаю почему…

— Ты нервничаешь из-за предстоящего вечера.

— Наверное…

— Наверняка, — мягко поправляю я.

Диана замолкает и готовится ко сну после слезливой мелодрамы, которую почти всю проревела. Сама ведь захотела такой фильм.

— Хочу от тебя детей. Дочку и сына, — нашептываю ей на ухо, — вот, что будет потом. Когда все наладится. И когда ты подумаешь и примешь верное решение.