Глава 38
Изабель Фостер
Смена походит к концу под утро. Усталость наваливается сразу. Да и настроение после столкновения с бывшим так и остается на дне.
Надеваю джинсы и натягиваю куртку, когда раздается спокойный голос:
— Я решила уйти, Изабель.
Получаю, как обухом по голове. Разворачиваюсь корпусом в сторону Олли.
— Почему? Контракт истек? Гор не перезаключает?
Сыплю вопросами и вглядываюсь в лицо… Излишне спокойное.
— Нет. Просто уволил.
Не могу понять, как реагировать на эту новость. Оливия ничего не показывает. Ни радости, ни озабоченности. Ноль эмоций.
— Что-то случилось? Может поговорим?
На сердце становится как-то неспокойно. Не заметила, как привязалась к этой замкнутой девушке. Вглядываюсь в ее шоколадные глаза. Пытаюсь найти на красивом кукольном личике хоть какие-то эмоции.
— Почему что-то обязательно должно произойти? Просто я приняла такое решение.
Поднимает плечико, словно в удивлении, а я поджимаю губы.
Странная соседка у меня, казалось, что почти подруга…
Но сейчас. Оливия явно демонстрирует — мы чужие. Обстоятельства связали наши пути, но… Мне дают понять, что я просто сожительница, с которой на пару несколько месяцев снимали дорогое жилье. Вот и все. Я ей никто.
Холодный взгляд и дистанция. Мы с Олли в принципе на разных берегах.
Ее холодность меня ранит, что-то внутри звенит от напряжения, от понимания, что не все так, как показывается на первый взгляд.
Почему не хочет, чтобы я влезала? Связано ли это с ее тайным клиентом, о котором здесь никто ничего не говорит?
Сколько же вопросов, которые даже если я озвучу, не получат ответов от закрытой танцовщицы, опять теребящей крестик на шее…
Олли… Оливия.
Кто же ты? Что скрываешь?
— У тебя точно все хорошо? — опять задаю вопрос и на краткий миг взгляд стриптизерши словно дрожит, там проскальзывает тревога и… беспокойство.
Будто обо мне волнуется. В фильмах в таких случаях часто говорят — меньше знаешь, крепче спишь…
Эта странность молчаливого обмена взглядами между нами длится секунду. Но в конце концов я понимаю, что мне показалось.
Олли совершенно спокойно замечает, немного свысока даже:
— Я начинаю новую жизнь, завязываю с прошлым!
Звучит как-то грубо. Бьет по больному.
— Хорошо, тогда удачи тебе. Я рада, что у тебя все хорошо, — отвечаю отстраненно, делаю шаг назад.
На мгновение Олли медлит, рука поднимается и опадает, словно хочет обнять, но произносит сухо:
— Прощай, Изабель. Я рада, что ты с Роллом была в моей жизни.
Разворачивается и уходит в противоположную сторону от меня, а я смотрю в след этой девушке и понимаю, что Оливия не пропадет в жизни.
Выдыхаю, одно то, что ее так спокойно отпустили из клуба, говорит о том, что подруга была права, считая Кириана вполне цивильным бизнесменом. Это дает надежду и мне, что в положенный срок мой хозяин все-таки меня отпустит, и не станет удерживать силой.
Пусть у тебя все будет хорошо, Олли…
Едва шевеля губами, шепчу свое благословение, когда фигурка странной и непонятной девушки скрывается за поворотом.
Оливия сделала свой выбор. Она смогла уйти. Да и как по мне — всяко лучше, чем быть лотом в “Крейзи-меню”.
После обвинений Роба, на душе кошки скребут и гадят всем скопом. Меня макнул лицом в нечистоты тот, из-за которого я и оказалась в подобном клубе.
Накатывает чувство дикой усталости. Моральное истощение. Нервы сдают. Не могу больше терпеть этот ужас.
Быть рядом с Гором — пытка. Дышать с ним одним клубным воздухом — проклятье. Сама возможность столкнуться с хозяином в клубе, или лицезреть его шлюху, которая каждый раз пытается уколоть по больнее — испытание…
Собираюсь и вылетаю на улицу. Воздух прохладный освежает и заставляет немного прийти в себя.
Быстро иду прочь от чертового Порока, буквально тону в своих не слишком радужных мыслях, когда слышу окрик охранника:
— Иза, подожди! Оглохла что ли! Стой говорю! Хозяин приказал…
Секьюрити с постовой — тот самый добродушный амбал с приплюснутым лицом неотягощенного умом убийцы, быстро идет в мою сторону, а я ничего не понимаю, застываю у самой кромки дороги.
Что от меня им всем от меня нужно?!
Вопрос вертится на языке, но я не успеваю спросить.
Ничего не успеваю.
Даже вдохнуть не удается.
Рядом с визгом тормозит черный фургон с затемненными окнами, я бросаю взгляд на озверевшего защитника, который тянет руку к кобуре и срывается на бег, но двое крепких мужчин скручивают меня.
А я, как дура вспоминаю, что в таких случаях принято кричать: Пожар!
Так во всяком случае говорилось на уроках самообороны. Но инструкторы явно забыли нас предупредить, что когда с тобой работают профессионалы, ты ничего сделать не можешь…
Даже дышать.
Только чувствовать…
Игла пронзает кожу. Больно. Укол в шею и холод от вкаченной в меня дряни, распространяется огнем.
Меня окутывает панический ужас на пополам с темнотой.
Она заползает в глаза, распространяется изнутри черным туманом, вырубает.
Меня тошнит. Кажется, что слышу грохот выстрелов. Хочу поднять безвольно упавшую голову, увидеть происходящее.
Хочу наедятся, что вечно веселый задиристый парень с пропускного, жив…
Но не могу…
Ничего не могу.
Свинцовая тяжесть наваливается на веки, и они захлопываются. Последнее, что слышу — скрежет покрышек и хлопок двери фургона, который отсекает меня от окружающего мира…