Глава 17 Виктория

Наблюдаю за дочкой с улыбкой. Она кажется такой счастливой. Бегает по снегу, делая рисунки из своих следов. Хорошо быть ребенком, никаких тебе проблем и хлопот. Беззаботное время. Хочется продлить его по-максимуму, но я не знаю как. Точнее, знаю, но не готова жить с Иваном только ради дочери. А есть ли другие варианты?

Глубоко вздыхаю и сильнее кутаюсь в пуховик, заботливо выданный мне Галиной Федоровной. Сказала, старый Ванечкин, а как там на самом деле, кто знает. Надо бы съездить домой, но так не хочется возвращаться в реальность. Здесь я как будто в другом мире. Под надежной защитой. Как в сказке. Отдаю себе отчет, что долго это все продолжаться не может, но интуитивно пытаюсь продлить волшебство.

– Мама, иди сколее сюда! – Нюся машет мне рукой.

Улыбаюсь ей и подхожу ближе, чтобы рассмотреть картинку целиком.

– Что это?

– Мама, папа и я, – гордо заявляет та и деловито упирает руки в бока.

– А это кто? – указываю, на непонятное создание чуть поодаль?

– А это Лекс. Папа обещал, что мы сегодня его вместе поколмим.

С сомнением смотрю на нее. Ребенку кормить эту мохнатую лошадь, что сидит в вольере? Иван, наверное, погорячился… но пусть сам разруливает. Ни к чему заранее разочаровывать ребенка.

– Ты знаешь, он очень холоший и совсем не стлашный, – со знанием дела рассказывает Нюся. – Поплоси папу он, и тебя с ним познакомит.

– Обязательно, – присаживаюсь перед ней на корточки и поправляю растрепавшийся шарф. – Замерзла? Может, домой пойдем?

– Не хочу. Давай еще погуляем?

– Ну давай…

Убегает валяться в снегу, делая ангела.

– Мама, а когда мы будем наляжать елку? – спрашивает и смотрит в небо.

– Малыш, мы не можем. Это же не наш дом…

– Почему? – резко садится и смотрит на меня серьезным взглядом. – Если папин, значит, и наш тоже.

Невольно вздыхаю. Как объяснить ребенку, что мы здесь всего лишь гости?

– Немного не так… давай спросим разрешения?

Нюся вскакивает на ноги и подбегает ко мне.

– Давай лучше устлоим сюлплиз. – Глаза загораются озорным блеском.

– Так нельзя, – стряхиваю с нее снег и пытаюсь подобрать правильные слова. – Папе может не понравиться такой сюрприз, и тогда он расстроится.

– Не ластлоится. Я точно знаю. – Нюся упрямо топает ножкой.

– У нас все равно нет ни елки, ни украшений, – улыбаюсь ей, придумывая замечательный вариант, как завершить наш спор.

– А у тети Гали есть папина калточка. Она мне платье покупала, – не унимается Нюся, чем ставит меня в очередной тупик. Аргументы стремительно заканчиваются, что за ребенок такой сообразительный!

– Нюсь, так нельзя, – тяжело вздыхаю, опускаюсь перед ней на корточки и смотрю в глаза. – Это не наше, а папино. Он нам не давал. А брать чужое без спроса плохо.

– Ну мам, – канючит она, продолжая стоять на своем.

– Перестань, – одергиваю и сердито хмурю брови. – Ты же уже большая девочка, а ведешь себя как маленькая.

– Я не маленькая! – обнимает себя за плечи и демонстративно отворачивается.

– Не не дуйся, – сгребаю в объятия и целую в холодную щечку. – Вечером спросим у папы разрешения, ладно? Может, он вообще не любит Новый год…

– Ладно, – буркает себе под нос.

– Пойдем домой, обед уже готов.

– Болщ? – Ее настроение меняется в секунду. Разворачивается ко мне и улыбается.

– Думаю, да.

– Ну пойдем, – берет за руку и тянет ко входу.

– Подождите!

Оборачиваюсь и вижу девушку, идущую по направлению к нам. Сразу узнаю в ней вчерашнюю скандалистку. Этого еще не хватало. Осматриваюсь в поисках поддержки, но никого поблизости нет. Охрана хоть и имеется, но находится около ворот. И если они ее пропустили, значит, ей разрешено входить на территорию.

– Вы же Виктория? – Девушка останавливается в шаге от нас.

– Я? Да… – поворачиваюсь к дочери и несильно подталкиваю ее к двери. – Нюсенька, беги раздевайся, я сейчас приду…

Слава богу, обходится без спора. Дочка кивает и важно поднимается по ступенькам.

– Я Карина. Невеста Ивана, – представляется девушка, привлекая к себе внимание.

Конечно. Как я могла забыть о его невесте. Ванечка, как же так?

– Я вас узнала, – складываю руки на груди, словно отгораживаясь от нее невидимой стеной. Что делать, если она опять начнет истерить, я не имею понятия.

– Мы можем поговорить? – Карина на удивление спокойна и собрана, не то что вчера. Даже выдавливает из себя фальшивую улыбку.

– Да, только о чем? – неопределенно пожимаю плечами.

– Я хотела извиниться за вчерашнее…

Округляю глаза от удивления. Такого я точно не ожидала. Может быть, зря я о ней так плохо думала?

– Ну что вы, не стоило… – мямлю я, не зная, как реагировать. В такой глупой ситуации оказываюсь впервые.

– Ну как это? Я вела себя отвратительно. Наговорила невесть чего… Простите меня, это все гормоны.

– Гормоны? – переспрашиваю, не до конца понимая, что она имеет в виду. Но инстинктивно чувствую, что ее ответ мне совсем не понравится.

– Да, у нас с Иваном скоро будет малыш. – Карина загадочно улыбается и мягко кладет руку на свой живот. – Ну вы же понимаете, что это такое беременность на раннем сроке…

Это конец. Мой мир рассыпается на глазах, превращаясь в пепел. Ее слова бьют по мне гораздо сильнее, чем оскорбления. Я не могу защититься от них. Сердце болезненно сжимается, вызывая дыхательный спазм в груди.

– Да-да, конечно, – судорожно вздыхаю и отвожу взгляд. Не могу смотреть на нее. Не хочу чувствовать ее счастье. Мне больно от него. И от всей этой ситуации в целом.

– Я ему пока не говорила, хотела сделать подарок на Новый год. Ну вы уж меня не выдавайте, ладно?

– Хорошо. Это ваше право, – из последних сил выдавливаю из себя. – Извините, но мне пора.

– Спасибо, что выслушали и еще раз простите. – Карина разворачивается и идет обратно по дорожке.

А я кое-как сохраняю равновесие. Голова предательски кружится, а глаза застилает соленая пелена. Присаживаюсь на лавку около дома и прячу лицо в ладонях. Конец мечтам и надеждам. Видно, не судьба нам, Ванечка…

Карина эта явно не внушает доверия. Говорит, что беременна, а сама напилась вчера и устроила дебош. Алкоголь как минимум вреден для малыша. Странная она какая-то. Может, врет? Но зачем ей это? Попытка удержать Ивана? Разве такими вещами можно шутить? Я бы не смогла, даже если бы очень любила.

В голове полный хаос. Мало мне было тяжелых мыслей, так Карина добавила еще. В голове все это не укладывается. Зачем Иван попросил нас остаться, если у него есть невеста? Почему не сказал ничего и дал мне напрасную надежду? Как-то это все гадко и несправедливо. Да и совсем не похоже на него. Иван кто угодно, только не подлец. Был. Не мог же он так измениться за эти шесть лет? Или мог?

Поднимаю голову и смотрю в безоблачное голубое небо. Вспоминаю, наш вчерашний разговор. Сегодняшнее утро… не было там фальши. Он был честен со мной и полностью открыт. А может, я сама все это придумала и поверила? Господи, как же сложно это все распутать. А нужно ли? Имеет ли смысл? За что бороться? Может, просто уйти и не мешать чужому счастью?..

Зажимаю виски ладонями и отчаянно качаю головой. Я не могу его потерять еще раз. Все что угодно, только не это. Я не готова. Не хочу. Но что делать. Судорожно вздыхаю и поднимаюсь на ноги. Больше я на эти грабли не наступлю. Ошибки прошлого преподали мне хороший урок. Надо поговорить с Иваном лично, как только вернется, и все выяснить у него. А пока съездить домой за личными вещами. Да. Мне нужны мои вещи и еще отвлечься от всего этого хоть ненадолго.

Пока Нюся обедает, быстро привожу себя в относительный порядок и вызываю такси. Долго думаю, стоит взять ее с собой или оставить с Галиной Федоровной. Все же решаю взять. Дома у нее любимые игрушки, пусть сама выбирает, что забрать, а что пока пусть поживет отдельно. Сколько мы пробудем в доме Ивана, я не имею ни малейшего понятия. Может, уже завтра появится новая хозяйка, и нам укажут на дверь… надо быть готовой ко всему.

Забираю вещи для дочки и спускаюсь. Нюся как раз выбегает из кухни.

– Мамочка, ты куда? – обнимает с разбегу.

– Не я, а мы. Уезжаем.

– Я не хочу, – отстраняется и смешно хмурит брови.

– Надо, малыш, – мягко улыбаюсь ей и помогаю натянуть теплые штаны. – Съездим к нам домой, заберем вещи и вернемся.

– Нет. Я не поеду, – вырывается и стаскивает только что надетые на нее ботинки.

– Нюсь, давай без скандала, – устало вздыхаю. Сил и так нет ни физических, ни моральных. – Мама сказала надо, значит, надо.

Пытается убежать, но я ловлю ее и начинаю упрямо одевать дальше. Уже самой не нравится вся эта идиотская затея, но раз уж решила, надо довести до конца. Нюся и так становится все более неуправляемой и часто не слушается.

– Ну мамочка! Ну пожалуйста! – канючит она, задевая меня за живое. – Давай не будем блосать папу.

Смотрю на нее, как на дурочку. Чего себе напридумывала, глупышка. Крепко обнимаю и шепчу на ушко:

– Не будем. Скоро вернемся. Посмотри на меня, – отстраняюсь и поправляю шапку. – Только соберем одежду и игрушки и приедем.

– Нет, я хочу остаться с тетей Галей, – недовольно топает ножкой и так недоверчиво смотрит на меня. Ну вот, дожили, даже собственный ребенок мне не верит.

– А я хочу, чтобы ты поехала со мной, – через силу улыбаюсь ей, а на душе кошки скребут. – Мне же одной страшно.

– Пусть папа с тобой едет!

– Нет. Ты, – застегиваю ее куртку и за руку тащу к выходу.

– Мамочка, пусти! Я не хочу! – упирается и пытается вырваться, но я держу крепко.

– Перестань, – строго предупреждаю, устав бороться.

Выходим на улицу и так же с трудом спускаемся с лестницы.

– Что здесь происходит? – Ледяной голос Ивана с силой врезается в меня и заставляет вздрогнуть от неожиданности. Оборачиваюсь к нему и смотрю в глаза.

– Мы уезжаем, – тяжело вздыхаю и хочу объяснить, но Нюся перебивает меня истошным криком.

– Папа, спаси меня! – выдергивает руку и бежит к нему.

– Куда? – Его взгляд меняется на едко-колючий, от которого по спине пробегает легкий морозец. Пора прояснить ситуацию.

– Домой.

– Я вас не отпускал, – тихо рычит, словно предупреждая.

Пронзает меня насквозь взглядом и переворачивает все внутри. Бессильная злость просыпается в моей душе и смешивается с усталостью. Нервное напряжение достигает своего апогея, и меня срывает в неконтролируемую истерику.

– А с чего ты должен нас отпускать? Мы что, пленницы? – кидаюсь в отчаянное нападение. Эмоции буквально хлещут, я не могу с ним справиться. Меня несет в неизвестном направлении. А точнее, на Ивана. Всей жуткой бурей, что так долго зрела в душе.

– Не говори глупости, – отмахивается он и делает несколько шагов навстречу. Отрицательно качаю головой. Сейчас меня лучше не трогать. Вот вернусь, и поговорим спокойно. Мне просто надо некоторое время прийти в себя.

– Вот и не стой на дороге, Аня, пошли, – тяну к ней руку, но дочка прячется за спину Ивана.

– Я хочу с папой.

А я хочу разрыдаться в голос от всего этого. От глупых недопониманий. От ситуации идиотской. От гордыни, что не дает мне спокойно все объяснить Ивану. Буквально распирает от негатива, но он так и не прорывается наружу.

– Значит, так, – холодно отзывается Иван, добивая меня окончательно. – Ты иди, дорога вот там, а Нюся останется со мной.

– Что? Ты с ума сошел? Это моя дочь! – срывает мне окончательно тормоза. Вот так, значит, да?

– И моя тоже! – шипит недовольно он. – Шесть лет жила с тобой, следующие шесть со мной. Думаю, это честно.

– Так нельзя. Ты не имеешь права! – кричу на него и от бессилия сжимаю кулаки. – Тебя не было с нами, когда ты был так нужен. А теперь пришел на все готовое!

– А кто лишил меня этого права? – В его взгляде столько боли, что я невольно отступаю. Хочется откусить себе язык, но вырвавшихся сгоряча слов не вернуть. – Нюсь, пойдем погуляем, пока мама подумает.

Они уходят на полянку, где мы с утра гуляли. А я закусываю губу и едва слышно подвываю. Как так получилось на ровном месте? Я же не собиралась ни уходить, ни говорить всего этого! Сама себя не узнаю, словно бес вселился. Надо пойти и все спокойно объяснить, но ноги словно приросли к земле. Не могу сделать ни шага, пошевелиться.

Голова предательски кружится. Опускаюсь на ту же скамейку и прикрываю глаза. Глубоко дышу, чтобы хоть немного успокоиться. Ничего страшного не случилось. Мы просто не поняли друг друга. Нужно просто поговорить, но так сложно сделать первый шаг…