Глава 23
Иса
Она каменеет. Перебирая руками, отползает к краю кровати и недоверчиво качает головой.
– Зачем ты так?
– Как?
– Потакаешь моему безумию! Это жестоко. Ты хотя бы представляешь, чего мне стоило стать нормальной? Ты хотя бы отдаленно понимаешь, как это непросто? – ее губы кривятся, как у ребенка, который вот-вот заплачет.
– Нормальной – в чьем понимании, Сана? Врачей? Ну, что ты смотришь на меня, как на врага народа? Иди ко мне… – расставляю руки, приглашая ее в свои объятья. – Я не собираюсь, как ты говоришь, потакать твоему безумию. И обещаю первым, если замечу за тобой что-то такое, принять все необходимые меры… – Она долго и недоверчиво вглядывается в мои глаза, прежде чем решает ко мне приблизиться. – Помнишь, я тебе говорил, что служил в спецслужбах? – Накрыв ладонью ее затылок, прижимаю лицом к груди. Сана судорожно качает головой. Успокаивающе зарываюсь пальцами в её волосы. – Но я не говорил, насколько серьезной была наша группа. Нас готовили лучшие в своем роде спецы.
Инструкторы по огневой подготовке, психологи, физиономисты, даже, не поверишь, фридайверы. И был один такой дядечка… маленький, щуплый, невзрачный. В толпе увидишь – мимо пройдешь. Так вот этот самый мужик учил нас приемам бесконтактного боя. Он мог вырубить противника, мог даже убить. Не касаясь того и пальцем, просто каким-то образом управляя энергией. Как это объяснить с точки зрения здравого смысла? Понятия не имею. Нужно просто смириться, что в этом мире есть какие-то совершенно непостижимые, недоступные для большинства вещи или процессы. Когда я смотрел на своего инструктора в действии или становился с ним в спарринг, я всегда вспоминал тебя. И может, конечно, я тоже спятил, но, Сана… Я же был там, с тобой. Я чувствовал, как ты меня возвращаешь. Федор Измайлович провел блестящую операцию. Никто не спорит. Но вернула меня ты. Уж не знаю, кто там тебя консультировал, – улыбаюсь, чтобы чуть сбавить градус накала.
Мы молчим. Долго-долго молчим. Лишь ветер шуршит за окном и шелестит дыхание.
– Ты как?
– Очень странно. Мне так страшно, Иса. И в то же время… спокойно. Не понимаю, как одно коррелируется с другим.
– Мы обязательно разберемся. Обещаю.
– Даже не представляю, с чего начать.
– А разве дед тебя не учил?
Сана чуть отстраняется. Запрокидывает голову, чтобы лучше меня видеть. Но с ответом не торопится. Прислушиваясь к себе.
– Учил. Наверное. Я запретила себе вспоминать, после…
– После того, как попала в психушку, – заканчиваю за неё, не сумев обуздать холодную ярость в голосе. – Может, тебе стоит найти ментора?
– Ну, точно! Записаться на обучающий шаманству курс в Инстаграм! – фыркает Сана. А я, довольный просто до безобразия, что она, вон, даже шутить пытается, хватаю ее за ногу и щекочу. Эта детская выходка поднимает настроение нам обоим.
– Я тебе дам обучающий курс! – рычу и, не давая Сане увернуться, наваливаюсь на нее всем телом.
– Ты же сам предложил, – возражает она, посмеиваясь, но смех очень быстро уступает место совершенно другим чувствам.
– Я предложил найти реального практикующего специалиста. И поговорить с ним, – поясняю я севшим от желания голосом.
– Ты правда думаешь, что я нормальная?
– Нет. Ты – особенная, Сана. А еще безумно красивая, умная и сексуальная. Но, главное, ты моя. Я с ума по тебе схожу.
– Иса…
– Повтори – я твоя.
Может быть, зная их историю с Акаем, я не в праве этого требовать. Может, лучше соврать? Что она принадлежит лишь сама себе? А я так, соглашусь и просто постоять рядом. Но разве можно построить крепкие отношения на лжи? Она – моя. От пальцев на ногах до кончиков волос. Со всеми потрохами. Глазищами этими пьяными. И голодными.
– Я твоя, – шепчет Сана послушно. Приподнимает бедра, потираясь о мой стояк. И так ей хорошо, что «я» на конце растягивается до «я-я-я-я-я». А после резко обрывается. Вместе с дыханием.
Несколько секунд ничего не происходит. Мы просто смотрим в глаза друг другу. А потом ее пальцы ложатся на мой ремень. Неторопливо оглаживают пряжку и расстегивают ту рывком. Я развожу в стороны полы ее халатика. Никакого лифчика под ним, естественно, нет. Испытывая готовность Саны мне подчиниться, ласково очерчиваю пальцами скулу, соскальзываю на шею и начинаю медленно сжимать пальцы. Её медовая кожа покрывается россыпью мурашек. Я распластываю язык и начинаю слизывать их жадными мазками. С губ Саны слетает наполненный томлением звук. Ноги бесстыже разъезжаются. Она зажмуривается, краснеет и поворачивает голову на бок, касаясь щекой хрустящей простыни. Ну, уж нет! Разжимаю пальцы на ее горле и вместо этого фиксирую подбородок. Хочу смотреть на неё. Мне никогда не надоест наблюдать за тем, как желание меняет цвет ее глаз.
Развязываю шелковый поясок. Помогаю ей вынуть руки из рукавов, чтобы ничего уже нам не мешало. Стаскиваю через голову футболку. И отбрасываю прочь штаны. Первозданно голые, ощупываем друг друга взглядами. Мы были вместе уже с десяток раз, но только теперь можем себе позволить не спеша, вот так друг друга исследовать.
Сана сглатывает. Откидывается на кровать, удерживая на локтях вес тела. С трудом гашу в себе желание на нее наброситься. Беру подушку и подкладываю ей под попку. Следом осторожно укладываюсь сверху, и нежно пальцами раскрываю ее скользкую раковину. Слизываю ее соки, торопливо возвращаюсь к прерванной ласке, на этот раз смещаясь еще ниже. Сана зажимается лишь на секунду и, тут же расслабившись, откидывается со всхлипом на подушку.
В голове пусто, как внутри колокола. Между нами больше нет никаких границ или недозволенного. Я понимаю, что, что бы с ней ни делал Акай, это не убило в ней самого главного. Она доверяет мне. Она позволяет мне все, что угодно. Более того, она и сама этого хочет. Иначе зачем возится, лишь сильнее насаживаясь на мои пальцы?
Перед глазами пляшут ярко-красные пятна. Я так хочу ее, что чуть отстраняюсь и зажимаю член, чтобы немного сбросить напряжение. А эта невозможная женщина переворачивается, вытянув перед собой тонкие руки, и приглашающе приподнимает бедра. Я, кажется, сейчас сдохну.
Фиксирую ее, прижав поясницу к матрасу, и начинаю медленно продвигаться вперед. Она болезненно стонет. И тут я понимаю, что в охватившем нас обоих безумии мы упустили кое-что важное… Выхожу рывком. Резко переворачиваюсь, загораживая Сану собой. Привыкший действовать в любой ситуации, прямо сейчас я вообще не понимаю, что делать.
– Акай… – выдыхает она за спиной. – П-пожалуйста, убери ор-ружие.
Он моргает. Опускает взгляд, не наигранно так удивляясь наличию пистолета в своей руке.
– Убери ствол. Ты пугаешь Сану, – мой голос звучит нейтрально, хотя все инстинкты обострены. Акай явно в шоке. И ждать от него можно чего угодно. – Так, значит, вот почему тебе вдруг понадобилось, чтобы я не приходил без спросу? – вернув себе подобие самообладания, интересуется Акай и очерчивает дулом круг в пространстве. Не сводя с него глаз, медленно тянусь за своими штанам.
– Нет! Нет…
– Дай угадаю? Это не то, что я подумал? – его губы растягиваются, обнажая белоснежные зубы. Но это не улыбка. Это оскал. Бешеного животного. – Нет! Просто дело не в этом. Мы же расстались. Помнишь? Ты меня отпустил. Голос Саны срывается и дрожит. То, что она плачет, я понимаю, даже находясь в положении к ней спиной. Зверь внутри рычит и скалится. Зверю трудно объяснить, почему я позволяю своей женщине защищать нас обоих. Тогда как это сто процентов мужская прерогатива. Но я заталкиваю подальше свои инстинкты. Умом понимая, что в этой ситуации нам нужно выиграть время.
Стоп. Что значит – они расстались? – вопрос в моей голове рождается одновременно со звуком выстрела. Пуля попадает в стену позади нас. Но Сана все равно испуганно всхлипывает.
– Даже не шевелись, – рявкает Акай, пресекая любое мое движение, и снова переводит взгляд за мое плечо: – Да, было дело. И ты сразу к нему в койку прыгнула? М-м-м? А я-то думал…
– Послушай, Акай, это между нами, так? Дай мне хоть портки натянуть, и мы поговорим. По-мужски. – Раз уж мне не удалось добраться ни до штанов, ни до пистолета в их кармане, меняю свой план по ходу.
– А что ж ты сразу со мной не поговорил, м-м-м, мудило? Мы ж с тобой давеча водку жрали. Взял бы и сказал – так и так, мол, Акай Аматович, я на твою бабу имею виды.
Конечно, мне не трудно озвучить причины, по которым я, мать его так, этого не сделал. Но успев хорошо изучить Акая, я понимаю, что оправдываясь сейчас – сделаю только хуже.
– Был не прав. Готов за это ответить. Давай только выйдем, чтобы женщину не пугать.
И опять я начинаю медленно, боясь спровоцировать Акая на новый выстрел, спускать на пол ногу.
– Я ж любил тебя… Думал, ну, ладно. Хочется девочке немного свободы, пусть.
Цветов хочется или, там, ухаживаний… На твоих условиях. Я принес цветы. Я, мать его так, постучал. А ты не услышала, потому что как сучка течная под ним скулила. – Акай, будто потеряв точку опоры, отступает на шаг и тяжело заваливается на стену. – Я ж любил тебя.
– А я тебя не любила! Не любила, можешь ты это понять?! – орет Сана в ответ, вскакивая с кровати. Голая и испуганная, она, кажется, вообще себя не контролирует.
– А с этим у тебя, значит, любовь? С этим недомужиком любовь, да? С однояйцевым? – Акай откидывает голову и смеется. Я пытаюсь затолкать Сану обратно за спину и одновременно с этим ощупываю комнату взглядом в надежде найти какое-то подходящее оружие. Я не врал Сане, когда рассказывал о бесконтактном бое, но как раз им я и не смог овладеть. Можно, конечно, пойти на Акая врукопашную. Хоть я в этом и не так крут, как тот же Семен, все же чего-то умею. Но пока я дойду, Акай успеет сделать несколько выстрелов. И не факт, что все пули будут адресованы мне. Я не могу рисковать Саной. К тому же не стоит сбрасывать со счетов, что Акай нарочно меня провоцирует. Хочет, чтобы я первым бросился в атаку и развязал ему руки. Потому что сейчас они крепко связаны тем, что он обязан мне жизнью. Своей – так точно. А может, еще и Петькиной.
– Ну?! Что молчишь? – рявкает он.
– Полюбила! – кричит Сана в ответ, с трудом справляясь с эмоциями.
– Так-так… Ну, давай проверим. Я, знаешь, как считаю? Любовь без доказательств – пустой звук.
– Какие доказательства тебе нужны?
– Ну, ты же на все для любимого человека готова, правда?
Сана сглатывает. Я ловлю ее взгляд и, еще не зная точно, что этот урод потребует, знаком велю ей не соглашаться. Да только кто бы меня слушал?
– Да.
– Тогда подойди сюда. Ну, что ты медлишь?
Шагает голая, как на расстрел.
– Отсоси мне, и, может быть, я оставлю его в живых. Ну, что стоишь, будто в первый раз? Давай. Бери глубже. Ты ж в курсе, как я люблю...
– Сана, нет. Слышишь? – шиплю я за спиной. Я – толстокожий, переживу и это. Но я не уверен, что с этим справится сама Сана.
– Докажешь мне, что у тебя настоящие чувства, что ради него ты готова на все – отпущу и тебя, и его. Я же тебе счастья желаю, помнишь, девочка? Давай! Ну же… Я срываюсь с места, когда она опускается перед ним на колени. Отрешенно отмечаю, как красиво ложатся ее волосы, достигая основания копчика. И в этот же момент мое плечо простреливает. Сана кричит. Срывается с места и успевает меня подхватить, когда от боли я начинаю чуть заваливаться в сторону.
– Убью, – рычит Акай. – Отойди от него, слышишь!
Дурочка, что же она наделала? Измену физическую он, может, ей бы и простил. Но любовь к другому, настоящую жертвенную любовь – никогда.
– Иса… Мальчик мой, ты как? В порядке? – не знаю, слезы на губах – ее или мои?
– Уйди от него, отойди… – Акай хватает Сану за волосы и пытается от меня оттащить. Точно безумный, вновь и вновь повторяя «Убью! Убью, сукина сына»…
– Твоего сына! Твоего… Твоего, будь ты проклят… - голос Саны наполнен такой невозможной силой, что ее слова все же пробивают дорогу к затуманенному ревностью сознанию Темекая.
– Что ты несешь?
– Иса твой сын! Твой и Елены, – выдавливает из себя Сана. – Хочешь убить его?
Что ж! Давай… Только знай, что стрелять ты будешь в собственного сына.
– Ты, должно быть, бредишь, – недоверчиво шепчет Акай.
– Нет. Я говорю правду. Роды Елены принял мой дед. Иса – твой сын.
Акай медленно опускает пистолет. И отбрасывает его в сторону, будто обжегшись.
Пока мы с… отцом ошалело разглядываем друг друга, Сана склоняется над моей раной. Она плачет. И мне, наверное, нужно ее утешить. Заверить, что со мной все в порядке. Наверное… Но ком в горле мешает мне говорить.
В чувство меня приводит незнакомый женский голос:
- Так-так… Ну, разве это не мило? Вы только посмотрите!