Глава 28

ДАНИИЛ

- Спасибо, Зоя, - искренни благодарю супругу друга, как только она выходит из дверей клиники, чтобы встретить нас.

- Должен будешь, - подмигивает девушка, внимательно рассматривая рядом стоящую Мики и Макса на моих руках.

Я сам несу сына, не стал пользоваться предложенной каталкой. Вызванная из клиники карета скорой помощи, больше четырёх часов доставляла нас до Москвы из родного посёлка Кати. Водитель скорой ни разу не превысил скоростного режима, вёл аккуратно на обгоны не шёл. Я ехал вместе с Катей и Максом, одних их не решился оставить. Всю дорогу развлекал сына, как мог! Читал ему сказки из интернета, скачал на телефон пару детских игр, помогал пройти уровни, и как оказалось трёхлетний малыш справлялся в разы лучше, чем я! Он молодчина, держался, не капризничал, но от дороги он явно устал, зевает, глазки трёт.

Катя же со мной всю дорогу не разговаривала, несколько раз пытался вывести её на разговор, но ничего не вышло. На вопрос «как она себя чувствует?» отвечала коротким «хорошо». Она сосредоточено о чём-то думала, но стоило Максу её позвать, как сразу возвращалась в реальность, уделяла внимание сыну ровно до того, как Макс переключал внимание на игру или слушание моего чтения.

- Палата готова? – спрашиваю Зою.

- Сразу после твоего звонка, - летит ответ, - идёмте, доктор вас ждёт, - тянется рукой до дверной ручки, тянет её на себя, пропуская нас.

Стоит только зайти в клинику, как к нам спешит мужчина средних лет, с проседью седины в волосах.

- Добрый день! – басит доктор, подходя ближе.

- Добрый, - отвечаем с Мики в один голос.

- Меня зовут Артур Карлович, я заведующий этой клиники, и ваш лечащий врач, - представляется мужчина.

- Даниил, - протягиваю руку доктору, - Катя, Максим, - представляю моих любимых.

- Очень приятно, - кивает мужчина, с улыбкой на лице, - идёмте в палату, проведём первичный осмотр, возьмём анализы, и уже по их результатам будем назначать лечение.

Клиника огромная, нас поднимают на десятый этаж, заводят в палату, быстро обвожу обстановку взглядом, подмечая две взрослых и одну детскую кровать. Зоя сделала так, как я просил. Я буду жить здесь, с Мики и Максом, без них отсюда не уйду! У Кати сотрясение, ей постельный режим прописан, а за Максом нужен уход! Это и будет моим главным оружием против протестов Мики выгнать меня! Возможно это подло, но другого варианта быть рядом с ними всё время пока нет!

Катя замечает лишнюю кровать, косит на меня взгляд, она поняла, для кого поставлена койка. Губки поджимает, хмурится, ей явно не нравится такое положение дел, но она молчит, пока молчит. А вот когда мы останемся одни, обязательно попытается выпроводить меня!

- Ну что же, давайте начнём с вас, малыш, - произносит доктор, стоит только Кате и Максу занять свои места в постелях.

- Я - Максим, и я узе взлослый, - чётко выговаривает своё имя, произносит сын, хмуря свои бровки.

Носик вздёрнул, смотрит на доктора.

- Ох, простите меня, Максим, впредь буду обращаться к вам исключительно по имени, - серьёзным тоном произносит доктор, его уголки губ подрагивают, мужчина старательно прячет улыбку.

А вот ни я, ни Катя с Зоей не можем не улыбаться.

Осмотр Макса длится целых полчаса, сына осматривают с ног до головы, ищут то, что могли пропустить сельские врачи. Я надеялся, что кроме перелома ноги у сына больше нет серьёзных травм, кроме ушибов и ссадин, но к нашему с Катей сожалению, Артур Карлович, сердито поджимает губы, отходит от постели Максима.

- Зоя, - поворачивается он к супруге моего друга, - предупредите Артёма Романовича, что через пятнадцать минут, к нему спустят двоих пациентов.

- Что-то не так? – подорвалась с постели Мики, голос дрожит.

У меня был тот же вопрос, но не стал озвучивать, это сделала уже Катя.

- Меня беспокоит уплотнение между одиннадцатым и двенадцатым ребром с левой стороны, возможно просто ушиб, но лучше проверить на наличие перелома и трещин, - выдаёт мужчина.

Катя бледнеет, у меня же всё нутро скручивает в узел. В сельской больнице нам и слова не сказали про уплотнение! Как же хорошо, что додумался перевезти их сюда!

- Вы не пугайтесь раньше времени, - обращается он к Мики.

Как сука не пугаться?! Это же ребёнок!

В два шага подхожу к Кати, обхватываю её за плечи, аккуратно кладу её голову к себе на грудь. Она такая бледная, что кажется сейчас потеряет сознание.

- Я вам больше и слова не скажу, пока не проверю свои подозрения, - говорит доктор, отходя в сторону, - вам нельзя волноваться, может открыться головная боль, вот, выпейте, - становится рядом, протягивает Кате стакан с водой.

Я видел кулер в углу палаты.

Принимаю стакан, слегка отстраняюсь от Кати, подношу его к её губам. Мики послушно опустошает стакан, прикрывает глаза, дышит глубоко. Кидаю взгляд на сына, н притих, смотрит на нас во все глазёнки.

- Кать, возьми себя в руки, ты пугаешь Макса, - шепчу малышке.

Кивает, вот только в руки себя не берёт, ей плохо, боится за сына, я тоже боюсь.

- Так, Екатерина, давайте-ка, я вас осмотрю, - басит доктор.

Приходится отпустить Мики, помогаю ей улечься на постель, отхожу к кровати Макса.

- Макс, всё хорошо, не бойся, - беру маленькую руку сына в свою лапищу, слегка сжимаю, прячу переживание, улыбаюсь малышу.

- Маме плёхо? – спрашивает сын, глазки блестят, ещё немного и может расплакаться.

- Нет-нет, наша мама просто устала, сейчас её осмотрят, мы сходим на одну процедуру, а после нам принесут покушать, и будем отдыхать, - заговариваю Макса, не даю ему смотреть на Мики.

У нас очень умный сын! Сто процентов это ему досталось от Мики. Я таким смышлёным не был в его возрасте!

- А што мы будем кусать?

- Всё, что захочешь, - отвечаю сыну, краем глаза наблюдаю за осмотром Кати.

- Ачу бьинчики с валеньем, - торопливо произносит Макс.

- С каким именно вареньем? – интересуюсь и достаю телефон, чтобы сделать заказ из ресторана.

Уверен, в клиники хорошо кормят, но вряд ли нам сделают блинчики.

- Маиновым, - получаю ответ.

- Ещё что-то хочешь? – отрываю от телефона взгляд, смотрю на Макса в ожидании ответа.

Задумался, указательный пальчик правой руки к губам прижал, такой сосредоточенный. Грудину щемит от умиления. Сука! Сколько же я пропустил всего! Как, как повернуть время вспять, как изменить прошлое?! До одури хочу вернуться в ту ночь, когда оставил Катю одну, послать к чёрту отчима, уйти из его фирмы, разорвать все контакты с ним, забрать Мики и уехать подальше от братца и его папаши!

- Ну что ж, здесь всё, как и указано в карте, - раздаётся голос доктора.

Я забрал из той больнице карточки Макса и Мики, чтобы доктор клиники мог ознакомиться с поставленными диагнозами его коллег.

- Но анализы вы сдадите все повторно, - продолжает мужчина, - к тому же вам назначили только те, что могла сделать бесплатная больница, у нас же пройдём всё, полное обследование как говорится, - отходит от кровати Кати, - а сейчас вас проводят на МРТ, а после я к вам снова загляну.

Доктор прихватив карты, покидает палату, оставляя нас одних.

- Кать, - зову девушку.

Бледность с её личика слегка отступила, на щёчках появился слабый румянец.

- Всё будет хорошо, возможно нет никакого перелома, не накручивай себя, прошу, - мне тяжело на неё смотреть, хочется подхватить на руки, сжать до хруста косточек в её теле, спрятать от всего мира.

- А если есть? – впервые заговаривает со мной за весь день.

- Если есть, то будем лечить, мы же ради этого здесь, чтобы вылечить вас, - в порыве дотронутся её, протягиваю руку раскрытой ладонью вверх в надежде, что она вложит свою хрупкую ладошку.

Но Мики этого не делает, прижимает свои руки к груди, смотрит на Макса. Моя рука плетью опускается вниз, в груди колит разочарование. Она не желает подпускать к себе, и я не дурак, понимаю причину. Спор! Она не хочет быть со мной из-за спора! Гнусного, грязного спора! Но если бы не он, то и Макса могло и не быть!

- Ачу в палк, - капризно произносит в пятый раз Максим, надув губки.

Катя хмуро смотрит на сына, следом стреляет в мою сторону негодующим взглядом. Обвиняет! Знаю, виноват, не подумав ляпнул сыну с утра, что пойдём гулять, хотя видел, что погода портится. За окном льёт, что из ведра, осень стремительно вступает в свои права, прогоняя летние тепло. Мои любимые идут на поправку, у Макса оказался просто ушиб, его ребра целы.

- Макс, - зову сына, - ты же видишь, на улице дождь, гулять в такую погоду нельзя, можем простыть, мы обязательно погуляем, но только в другой раз, - говорю малышу.

Насупился, отвернулся к стенке. У Мики не получилось успокоить сына, упёртый у нас малый!

- Это ты, виноват, - тихо бросает мне Катя, - пока ты не появился, он прекрасно слушался меня! Прекращай портить мои отношения с сыном! Исчезни, а! – смотрит со злостью в глазах.

От её слов внутри колит. Уже четыре дня в этой клиники, но наши отношения с Катей и на пол шажочка не сблизились! Она возвела такую прочную стену между нами, что кажется и бульдозером не сдвинуть! Но я не собираюсь сдаваться! Да, сейчас я только в роли няньки для Макса, делаю всё сам, иногда коряво, но Мики не подпускаю, не даю ей напрягаться, её отдых нужен. Моё общение в этой палате происходит только с сыном, Мики же меня игнорирует, только изредка вот такие колкости бросает.

- Я не порчу, Кать, - начинаю примирительно, не хочу с ней ругаться.

- Да что ты?! – на аппетитных губах появляется горькая ухмылка, - последние два дня мой ребёнок перестал меня слушаться, а всё потому, что ты, тут же встаёшь на его сторону и разрешаешь всё! – кидает претензию.

Хмурюсь, неужели так есть на самом деле? Прокручиваю в голове последние дни, те моменты, когда Катя что-либо запрещала сыну, своё поведение в эти моменты, и понимаю, что неосознанно пользовался ситуацией, чтобы расположить к себе малыша, получить его внимание! А ещё я желаю восполнить хоть малую часть того, чего не дал ему за все эти годы. Хочу баловать его, хочу, чтобы он знал, что я его отец, но это пока невозможно, сам не могу в этом признаться, Катя должна сама сказать правду сыну.

- Знаешь, я не знаю, как правильно воспитывать детей, когда ты ему отказываешь совершенно в простых вещах, мне становится его жалко, хочется тут же выполнить его хотелки, – вздыхаю, говорю часть правды.

Катерина смотрит на меня, в её глазах нечитаемые эмоции, их очень много, просто водоворот.

- А мне кажется, ты просто хочешь переманить его на свою сторону, чтобы потом действовать на меня с его помощью, - продолжает тихо негодовать, - только знаешь, - поджимает губки, косит взгляд на сына, - у тебя ничего не выйдет, я не прощу тебя, можешь не стараться, - говорит и отворачивается к окну, - ты нам чужой, - летит полушёпотом.

В голове что-то громко щёлкает, словно неведомый тумблер переключили. Мгновенно накрывает злостью!

- Я не чужой! – говорю громче чем надо, - в жилах Макса моя кровь, в моём сердце, ты, и теперь я всегда буду рядом! Да, я накосячил в прошлом, поддался на провокации братца, поступил подло, поспорил, но вскоре тот спор стал для меня неважным, я полюбил тебя! Я не собирался тебя бросать, я уже рассказал почему так произошло, и корю себя, за то, что поддался страху оказаться за решёткой! Как последний лох повёлся на развод отчима, но я не могу повернуть время вспять и изменить прошлого! Но знаешь, сейчас я рад, что тогда поспорил, потому что благодаря ему, у нас есть Макс, есть те чувства, которые я испытываю к тебе, есть ты у меня, - вскакиваю из кресла, делаю два шага к стоящей у окна Мики.

- Нет! – резко разворачивается, выставляет руки вперёд, - меня нет у тебя, - остервенело качает отрицательно головой, - ты прошлое, плохое и горькое! Я понимаю, от Максима ты теперь не отступишься, и мам придётся видеться, но, между нами, ничего не может быть, разбитую чашу не склеить, не оставив следа, я всегда буду помнить, по какой причине начались наши отношения, они начались с обмана, обманом и закончились! – выкрикивает, поддавшись эмоциям.

Её слова, что звонкая пощёчина, даже кожа лица стала покалывать и гореть. Бросив взгляд на притихшего сына, вылетаю что ошпаренный из палаты, несусь на улицу, бегу, чтобы не сорваться, и не наговорить в горячке обидных слов Кате, которых она совершенно не заслуживает! Меня разрывает изнутри, от злости, боли, обиды! Хочется прикончить отчима и браться, докопаться до истины, прямо сейчас, расставить всё на свои места.

Вылетаю на улицу, чуть не сбиваю входящих людей в клинику, по ступеням вниз, под проливной дождь, горю от гнева, что даже не испытываю ледяных капель с неба. На парковки оказываюсь за несколько секунд, хлопаю себя по карманам домашних трико, выругиваюсь, ключи остались в палате в пиджаке, собой только телефон. Вытаскиваю его из кармана, звоню парням из охраны, отдаю приказ, чтобы были немедленно.

Сбросив вызов, кидаю взгляд на стены клиники, и торопливо направляюсь на выход за пределы территории. Останусь дожидаться парней здесь, не выдержу и вернусь обратно. Меня тянет назад, к любимой девочки и сыну. Но нельзя поддаваться, нужно наконец разобраться во всём! Рассказать маме, что она стала бабушкой прекрасного мальчика! Мать обиделась на меня, она не знает о нашей с Виктором стычке, не знает о подлости своего мужа, которую он совершил четыре года назад, не знает с каким человеком живёт!

Не смог рассказать, солгал, что в день драки с Виком, мне пришлось уехать по делам, пока она готовила блинчики по моей просьбе. Из разговора я понял, что эти двое её ничего не рассказали, но и к лучшему, доберусь до правды, и сам ей всё расскажу, а возможно и нет. Она любит мужа и Виктора, так же, как и меня, и правда будет болезненной, я это чувствую.

Десять минут под проливным дождём, и машина охраны тормозит рядом, забираюсь в салон, стряхиваю влагу с лица, говорю водителю, чтобы ехал к офису отчима. Для начало разберусь с ним, а уж после с братцем.

- Явился, - ухмыляется отчим, откидывается на высокую спинку кожаного кресла.

Я зашёл в кабинет без стука, проигнорировав «он занят» от секретаря.

- Ууу, какие мы злые, - продолжает отчим.

Хлопком закрываю дверь, замечаю ключи в скважине замка, поворачиваю его, запираю нас, чтобы охрана не помешала. Прохожу в глубь кабинета, рывком отодвигаю один стул, ставлю его спинкой к столу, присаживаюсь на него верхом, напротив хозяина кабинета.

- Хочу знать правду, - говорю без приветствия, смотря в глаза отчиму.

- И какую же интересно «правду», ты хочешь знать? – скрещивает руки на груди.

За те года, что мы прожили под одной крышей, я научился считывать некоторые эмоции этого человека. Сейчас отчим нервничал, кто не знает этого человека, будет считать, что он совершенно спокоен, но это не так!

- Хочу знать, зачем ты подставил меня и отправил на Сахалин? Ведь договор поддельный, и подделал его, ты! Чем я тебе помешал здесь? – задаю самый главный вопрос.

- «Подставил»? – переспрашивает отчим и следом заходится громким хохотом, запрокинув голову вверх, - ну раз это была подстава, зачем же ты согласился, даже не возразил мне тогда? – отсмеявшись, выпрямляется, взгляд становится звериным.

Боится? Чего?

- Сам знаешь почему, - рычу, злость вырывается, но нужно держать себя в руках, мне ответы нужны, - я не сразу всё понял, а после решил доиграть предоставленную тобой роль идиота пасынка, - борюсь сам с собой, чтобы не вскочить и не дать ему по морде, - так чем я тебе помешал? – повторяю вопрос.

- Всем! Но в первую очередь, своим зачатием! - неожиданно выплёвывает ответ не мешкая.

Ни хрена не понимая, таращусь на отчима. Это что ещё за хрень?! Как я мог помешать ему своим зачатием? Он головой, что ли поехал?

- Ты рехнулся, что ли, умом тронулся? – продолжаю таращится на отца Виктора, озвучиваю мысли.

- О нет! Я в полном порядке, - кривит губы.

- Тогда объяснись! – произношу требовательно.

Отчим щурит глаза, смотрит на меня с презрением и отвращением, словно я самая последняя падаль на этом свете.

- Как же, ты на него похож, просто копия, - нарушает повисшую тишину, - весь пошёл в своего папашу! Такой же гнилой! - дёргает желваками.

Хмурюсь, причём здесь мой отец, и откуда отчим его знает? Они же не были знакомы, или я чего-то не знаю?

- Вы были знакомы?

- «Знакомы»? – усмехается, - да мы друзьями были! – огорошивает новостью, - были, пока этот выродок не посягнул на моё! Я первый встретил Надю, - произносит имя мамы, - в один проклятый день решил познакомить лучшего друга с любимой, я полюбил твою мать с первого взгляда, а эта мразь положил на неё глаз, забил на нашу дружбу, голову ей вскружил, забрал чужое! – ядом выворачивает прошлое, о котором я никогда не знал, - но судьба справедлива, прибрала твоего папашу, навсегда освободив Надю! Но только от него, а вот ты остался, из-за тебя долгие пять лет она отказывалась даже от встреч со мной, но потом я не выдержал, практически преследовал ей! Уж не знаю, что случилось, но тот звонок и её «да», никогда не забуду, это один из самых счастливых дней в моей жизни. Думал смогу принять тебя, как родного, все же сын любимой, но ты рос копией своего папаши, пытался тебя перевоспитать, но кровь берёт своё, - цедит с усмешкой, - одно время готов был тебя запихнуть в закрытую школу, да только понял, что Наденька с ума сойдёт, поэтому терпел тебя, выродка! Но после того, как ты поступил с родным братом, решил отправить куда подальше, лишь бы на глазах не маячил, иначе б отправился к своему отцу! – поддаётся вперёд, практически ложится на стол, смотрит бешеным взглядом.

А я сука в таком шоке от услышанного, что даже и слова не могу сказать! Почему мама ни разу не обмолвилась, что отчим был другом отца? Почему я об этом не знал? зачем скрыла такой факт? И что значат его слова касаемо брата? Как я с ним поступил?

- При чём здесь Вик? Как я с ним поступил? – голос хрипит от напряжения.

- Ты ещё спрашиваешь? Ты, щенок, забрал его любимую, так же, как и твой папаша в своё время! – горланит отчим.

От брошенного обвинения цепенею. Какую любимую я забрал у брата? Да я даже не одной девушке Вика не знаю, о ком идёт речь?

- Кто та девушка? – спрашиваю в то время, как в голове появляется догадка, и молюсь, чтобы это оказалось лишь моей догадкой.

- Мышкина Екатерина, его одногруппница, на которую ты бесцеремонно залез, зная, что она девушка твоего брата! – ударяет под дых своей правдой.

Ах ты сукин сын! Поганый сопляк! Лживый, мелкий подонок! Я разорву тебя братец, уничтожу, в пыль сотру!

- Она никогда не была его девушкой! – рычу, вскакиваю со стула, - слышишь? Никогда! Твой сын солгал тебе, я пока не знаю его мотивов, но вместе они никогда не были, он ни разу не обмолвился, что испытывает какие-либо чувство к ней! Если он её любил, то зачем поспорил на неё? Ради тачки поспорил на любимую, своими же руками подложим в мою постель!

- Ложь! Виктор не мог так поступить! – вскакивает из кресла вслед за мной, - я знаю всю правду, знаю своего сына, он не способен на такую подлость, он однолюб, как и я! – с пеной у рта орёт отчим.

- Ни хрена ты не знаешь! – ору в ответ, - твой сын эгоистичный, лживый ублюдок! И, надеюсь, ему воздастся, за каждую слезинку Кати, что пролилась по его вине! А ты ходи и оглядывайся, однажды, он и в твою спину воткнёт нож, он никого не любит кроме себя, перешагнёт через всех себе во благо!

От злости на мелкого, пинаю стул, на котором сидел, то с грохотом отлетает к стене, создавая громкий звук. Не дожидаясь пока, отчим отойдёт от моей тирады, широким шагом подхожу к двери, поворачиваю ключ, вылетаю из кабинета.

- Щенок! Только посмей ещё раз появится на мои глаза…

Кричит отчим мне в спину, пугает собравшихся людей в приёмной. Услышали ор и прибежали послушать?! Да и хрен с ними, пусть знают, какой мразью является их начальник!

На улице оказываюсь через минуту, вновь под проливной дождь, под холодные капли.

Сука! Мелкое отродье! Дай мне только до тебя добраться, всю душу вытрясу!

Любил Катю! Встречался с ней! Бред! Не было такого! Или же… нет! Он ни разу не сказал, а значит и не любил!

В голове неожиданно одна за одной проносятся воспоминания то времени, как неожиданно перед глазами появляется момент, как Вик стоя на пороге моей спальни и пялится на спящую Мики. Его взгляд, выражение лица, неверие…

- Да твою же мать! – ору во всю глотку, вот только ливень заглушает мой крик, - больной ты придурок! Так не поступают с любимыми! Не поступают!