Глава 9

Дорога была практически пуста, лишь изредка попадалась встречка, вынуждая стряхивать сонливость. Рубило не на шутку. Сказывались бессонные ночи.

Славка наконец угомонилась со своими расспросами и теперь тихонько сопела, демонстративно свернув голову к окну. Настырная. Хорошо хоть в плед всё-таки завернулась — кондёр работал на всю, дуя в лицо Гордееву мощной, ледяной струёй и дополнительно спасая его от сонливости.

Он рассказал ей всё что мог. А мог не так уж и много. Например, как три года назад в определённых кругах появился заказ на поимку дочки Гончарова…

— Я тогда прифигел, если честно, потому что все эти годы думал, что у Олега пацан. Ну, Славка.

— Ты что, знал моего отца?

Гордеев кивнул:

— И Алинку тоже.

Славка обалдело помолчала.

— То есть, я так понимаю, та история про двух друзей и одну на двоих девушку, это…

— Правильно понимаешь.

— И твой плен…

— Да.

— Зашибись!

Дальше, не дожидаясь пока она отойдёт от первой порции информации, рассказал, как заинтересовался, чем же бывший друган так насолил Жагровским, что аж задолжал им собственное чадо.

— Здесь поподробнее, — процедила Славка сквозь зубы.

Гордеев улыбнулся. Она была похожа на маленького растрёпанного воробушка, но фасон держала до последнего. Этот гордо вздёрнутый нос, сцепленные на груди руки и максимально отстранённый тон… Но ему всё равно было до чертей хорошо от того, что она просто рядом. Обиженно-злая, она словно нагревала воздух между ними, и он чувствовал её так остро, будто касался голой кожи кожей. От этого ощущения мысли упорно убегали в другое русло и опасно, почти на грани видимости, крутило тягучим напряжением в паху.

Дожился, твою мать, Гордеев! На соплюху какую-то запал…

— Если совсем упрощённо, то Олег проворовался. Он служил у Жагровских — собирал по области мзду со среднего и малого бизнеса. Говорят, серьёзная группировка у него была и деньги он в руках держал не хилые. Только вот чужие. А это знаешь, как сложно — держать, но не сметь взять. Особенно, когда ты по сути своей — человек-говно. — Усмехнулся. — Короче, однажды жадность фраера сгубила, и батя твой попал на счётчик. А у Жагровских разговор короткий — либо долг по счётчику, либо паяльник в задницу. Олежка выбрал долг. Но так как денег не было, а гарантии требовались, то в качестве залога он отдал им тебя. Тебе сколько тогда, лет пятнадцать было? Ну вот. Самое то — Жагровские всегда малолеток любили. Но о сделке случайно узнала Алинка и попыталась тебя спрятать.

— Откуда ты знаешь? Про маму…

— Я получил от неё письмо с просьбой помочь укрыть тебя.

— Укрыть? Ха! Круто. Ты прекрасно справился!

— Понимаю твой сарказм. Но я получил это послание только через полтора года после вашего бегства. Просто мы очень давно не общались, и Алинка не знала точно, где я. Она передала письмо моему бывшему воспитателю из детдома. Знала, что я поддерживаю с ним связь. И надеялась, что появлюсь там раньше, чем вас поймают. А в итоге, к тому моменту, как я получил эту просьбу о помощи, я уже и сам тебя искал, но совсем с другой целью. И письмо только окончательно навело меня на след.

Славка, сцепив руки на груди, засопела. Гордеев невольно уронил взгляд на аппетитно собравшуюся ложбинку в декольте… Отвернулся.

— Я планировал использовать тебя, чтобы втереться в доверие к Жагровским и внедриться в их группировку.

— Угу. Отдав меня им на блюдечке.

— Именно. Они, видишь ли, люди не бедные, им посмертный должок твоего папашки — курам на смех, а вот то, что девочку обещал, но так и не отдал — это дело принципа. Они действительно считают тебя своей собственностью, Слав. И не важно, что Олега уже нет.

Замолчал, давая наконец время переварить услышанное. А она сидела, сидела, и вдруг взорвалась:

— Ну ты и сука! — от души треснула его по плечу. — Скотина!

Он легко мог бы блокировать выпад, но не стал, и удар прокатился по руке приятной, слегка болезненной лаской. Вообще, Гордеев не терпел такого в свой адрес, но с этой злюкой… с удовольствием продолжил бы в том же духе!

— Служба такая, Слав. И цена конкретно этой миссии — сотни жизней. Большего не могу сказать — засекречено.

Она снова долго молчала. Её напускная бравада таяла на глазах. Теперь перед ним была просто девчонка — потерянная и беззащитная под гнётом обстоятельств. Девчонка, которую до дрожи хотелось сгрести в охапку и, спрятав от всех бед, оставить только себе одному.

— Ну и что теперь? — наконец обречённо усмехнулась она. — Вот так просто отдашь меня Жарговским?

— Нет.

Она недоверчиво покосилась на него:

— Да ладно? А как же миссия? Сотни жизней?

Гордеев пожал плечами:

— Свято место пусто не бывает, найдут другого героя. Но тебя я им не отдам.

Дальше дал ей полный расклад по этой её Верке. Славка возмущённо вскинулась, когда услышала, что подруженция действительно торговала наркотой, и что нет у неё никакого брата, и что она вообще никакая не дочка той тёти Юли, к которой Славка ехала за помощью.

— Почему я должна тебе верить?! Тебе! Малознакомому мужику с закидонами, а не ей — той, с кем почти три года бок о бок прожила?

— Потому что и сама знаешь, что я прав. Чувствуешь это, разве нет? — Глянул на неё с пытливым прищуром.

Славка надуто молчала, и Гордеев продолжил:

— Я Юльку лично знал, они с Алинкой со школы дружили. По Алинкиному письму я поехал на адрес, там узнал, что Юлька умерла и сразу пробил по своим каналам всю её родню. Кто, где, когда. С точными адресами и перемещениями. А ты поехала по адресу дочки, который тебе на память сказали соседи, и нарвалась на мошенницу Верку. Сама же, небось, ей всё и выложила, сама и деньги свои показала. Так? А дальше по маслу — на тебе просто удобно было ехать, вот она и ехала. В чём-то, конечно, она тебе помогла, тут спору нет, но вовсе не из альтруизма. Через тебя, например, наркоту по клиентам передавали, Машке той же. Кстати, в клубе тогда, знаешь, что было? Банальный товарооборот, Слав. Верка твоя в счёт уплаты своего долга сдала тебя в аренду пацанам, а Машка помогала Верке за дополнительные дозы — подливала возбудитель в твой коктейль и планировала уступить пацанам свою випку. И поверь, на утро ты никому и ничего не сумела бы доказать. Во-первых, потому что под дурью и сама была бы не против тройничка, а во-вторых — «Зажигалка» в этом плане хорошо закрышёвана. Оттуда за всё время ни одно заявление дальше участковой дежурки не ушло. И тебе просто повезло, что именно в тот день и именно оттуда начал свою работу с тобой я.

— Бред какой-то, — обхватив себя руками, ткнулась она затылком в подголовник. — Просто бред!

Потом долго молчали, и Славка начала засыпать. Держа руль одной рукой, второй Гордеев накинул на неё плед с заднего сиденья. Славка вздрогнула от прикосновения, попыталась гордо отказаться от подачки, но быстро присмирела и снова заснула.

И вот теперь она тихо сопела, а Гордеев поглядывал на неё искоса и гадал: чему поверила, чему нет? По её реакции было не понятно. Отсюда насущный вопрос — какие ещё сюрпризы выкинет?

Перед самым рассветом усталость сморила окончательно. Съехал в лесополосу, остановился за кустами и, откинув спинку кресла, блаженно закрыл глаза. Но сон не шёл. Слух озабоченно выхватывал из тишины каждое девчачье шевеление, каждый вдох и выдох.

Не выдержал соблазна, протянул сквозь пальцы прядь её волос. Осторожно заправил за ухо. Славка не почувствовала. Не шелохнулась.

Задержал на ней долгий взгляд… Надо же, не захотела его поцелуя! Это до сих пор не отпускало. Одной частью мозга понимал, что в сложившейся ситуации такая реакция скорее нормальная, но другой… Просто дуется или что-то более глобальное? Всё-таки две недели не понятно где, не понятно с кем…

Положа руку на сердце — он ревновал. Понимал, как это глупо, но не то, что не мог отогнать наваждение — не хотел! Ревность, замешанная на обострённом ощущении Славкиной близости, пьянила. В груди ширилось что-то огромное. Зудело, требовало выхода.

Мысли путались, дополнялись тихим дыханием под боком и настороженной чуткостью самого Гордеева — привычка спать вполглаза. Поэтому, когда Славка подняла вдруг голову, Гордеев сразу это засёк, но вида не подал. А она развернулась и уставилась на него сквозь полумрак салона. Пристально. Словно чего-то выжидая.

Нетерпеливой, жгучей волной распирая зажатое брючиной достоинство, хлынуло возбуждение. И Гордеев ему поддался. Подхватил её под руку, потянул на себя:

— Иди ко мне.

…Коротенький сарафанчик, тускло белеющий треугольничек трусиков… Губами в губы, языками в пляс… Тихий стон изо рта в рот, шаловливая ладошка сжимает дико пульсирующий член… Пальцами под белое — в горячую, обильную влагу. Да девочка не просто хочет, она изнывает! Болезненно поджимаются яйца, возбуждение становится мучительным. Рычит в нежные губы:

— Достань его…

Член напряжён до предела, жаждет касания — влажного, скользкого. Трусики чуть в сторону, головка погружается в терпкую девчачью сладость… Мазок, другой… И стремительный, нетерпеливый рывок внутрь! Девочка такая жаркая и тесная… Но… девочка уже не девочка?

Эта мысль забивается в грудь огромным шипом ревности, но чертовка требовательно двигает бёдрами, впуская в себя до отказа… и всё другое отходит на второй план. Пальцами за упругие ягодицы — стиснуть до синяков и болезненного всхлипа, приподнять и насадить… И ещё… Наращивая темп… И…

Дёрнулся и проснулся. В салоне просветлевшая рассветная серость, Славка сменила во сне позу, но всё ещё сопит, почти с головой зарывшись в плед. По яйцам волна за волной хлещут маячки чудом не свершившегося оргазма. Сдавленно выдохнул. Твою мать! Не хватало ещё во сне в штаны обкончаться…

Выбрался из машины, и, скрипя зубами от нетерпения, поспешил в кусты. Сдавленно застонал, когда освобождённый из тесного плена штанов член с готовностью вошёл в кулак и, упершись одной рукой в дерево, второй довершил начатое во сне. Сладко передёрнувшись, проследил за ползущим по коре белёсым брызгам…

Вернувшись в машину, достал влажную салфетку.

— Не спится? — хриплым со сна голосом спросила Славка.

Глянул на неё, неторопливо вытер руки. По лицу будто сама собою расползлась довольная улыбка.

— Наоборот. Очень даже хорошо вздремнул. А ты?

Она как-то смущённо отвела взгляд.

— Тоже. У тебя есть ещё салфетки? Я возьму?