Глава 15

Словом, несмотря на приятно хмельную голову, спала я эту ночь отвратительно. А когда с трудом разодрала глаза, оказалось, что телефон мой благополучно сел, будильник не прозвонил, и за окном уже начало десятого утра!

В авральном режиме помыв и просушив волосы, кое-как накрасилась и, жуя по пути ресторанный завтрак навынос, поспешила в офис. И прямо на входе в наше крыло столкнулась с Гордеевым. Чуть не подавилась от неожиданности! А в голову, опережая все обиды и неловкость, ударила шальная радость.

— Здрасти… — машинально пряча коробку с завтраком за спину, расплылась я в улыбке. — Уже вернулся?

— Ты опоздала на сорок семь минут, — нахмурился Гордеев, — и в следующий раз это будет удержано из зарплаты. А если и тогда не поможет — попрощаемся.

И ушёл. А я, прибитая, даже не нашла в себе силы обернуться ему вслед. Подбородок свело, комом в горле встал проклятый сырник. Он ведь же даже не поздоровался… гад!

— Всё нормально? — сразу заметила Таня моё настроение. — На тебе лица нет.

Я не ответила. Да уж, лучше и не скажешь — лица нет! И, похоже, вообще ничего: ни рожи, ни кожи, ни чего-нибудь ещё, достойного хоть капельки внимания. Таня озадаченно выждала пару мгновений и благоразумно не стала развивать тему. Вместо этого выложила на стойку какие-то бумаги.

— Это тебе. Детальный план на день. Обрати внимание на встречи в четырнадцать тридцать и пятнадцать двадцать — тебе нужно будет лично проследить за соответствием места и времени. Дальше, смотри, — выложила новый лист, — здесь возможные нестыковки в связи с переносом трёх встреч с первой половины дня на вторую. Нужно проконтролировать и, если нужно, снова перенести. А это вот…

Она говорила и говорила, а я с каждым мгновением всё меньше понимала и всё больше отчаивалась. Я не вывезу это! Уже сейчас в голове каша!

— …на всякий случай скинула всё это тебе на почту, — наконец подытожила Таня. — Если что-то не понятно или потребует коррективов, обращайся.

— К тебе? — с надеждой воспряла я.

— К Гордееву. Все изменения в обязательном порядке проходят через него.

И это подстегнуло меня к самостоятельности лучше, чем любой пинок под зад. Только бы не к Гордееву! Видеть его не хотела!

С полчаса вплотную посидев над бумагами, я составила собственную, понятную мне схему. Оказалось всё довольно закономерно, и основная сложность заключалась лишь в том, что любая подвижка во времени словно снежный ком наваливалась на следующие пункты плана, и поэтому я должна была следить за тем, чтобы Коломоец не задерживался, напоминать о том, что дальше и едва ли не поминутно фиксировать любые изменения в расписании. В целом же мне даже понравилось составлять таблички. Это умиротворяло. И даже захотелось заиметь какой-нибудь стильный ежедневник для записей.

А потом началось!

Своим появлением Гордеев словно запустил маховик. Словно даже Сергей только его и ждал, чтобы начать, наконец, работать. Мы мотались по каким-то офисам, два раза сидели в ресторане. А одна из встреч, незапланированная кстати, вообще произошла на обочине дороги: Коломоец просто пересел в поджидающую его машину, а Гордеев остался стоять снаружи с каким-то вылезшим из неё мужиком. Минут через двадцать мои боссы вернулись — я как раз только успела упорядочить следующие встречи. Молча протянула Гордееву лист с поправками, он так же молча просмотрел и вернул его мне. Не одобрил, но и не отверг. Мистер высокомерие сотого уровня!

Я гордо забрала лист и сообщила о коррективах главному боссу. Тот, в отличие от Гордеева, выслушал с интересом, и даже вставил действительно смешную шутку. Впрочем, теперь уже я не отреагировала.

Я вообще изо всех сил старалась сохранять отстранённо-деловой вид по отношению к ним обоим. Но если Гордеев злил меня искренне, и воротить от него нос даже доставляло мне удовольствие, то Сергей…

Наша троица ездила на том самом внедорожнике, на котором мы с Гордеевым удирали однажды от пуль. Гордеев был за рулём, мы с Коломойцем сзади. И стоило мне только оказаться с ним рядом, особенно когда нужно было что-то обсудить, и мы, глядя в одну на двоих бумагу, склонялись друг к другу, как между нами тут же повисала щекотливая недоговорённость. Словно тема поцелуя в лифте ещё не закрыта. И от этого нам обоим было неловко.

В довершение всего вечером, не успела я выйти из душа, всплыл поход в ночной клуб, и Гордеев поставил меня в известность об этом по телефону. Просто пять слов:

— Сегодня «Малина», будь готова к десяти.

Я аж зубами скрипнула. Как будто сложно было пройти пятнадцать шагов от номера до номера и сообщить лично! Или просто поинтересоваться когда вернулся: «Как твоё колено? Не болит?» Понятно, что это была бы простая вежливость, и даже если бы оно действительно болело, а не слегка ныло, как сейчас — это не освободило бы меня от рабочих обязанностей, но дело ведь не в этом! А просто, чисто по-человечески! Мы ведь с ним в больнице… вместе лежали!

От досады защипало в носу. Грёбанный ты крокодил, Гордеев! Древний символ бревна и ничего кроме!

Рука словно сама нащупала в кармане халата второй телефон — тот самый, мой старенький. «Малина», значит? Ну и отлично! Маха наверняка не только знает этот клуб, но ещё и имеет в нём статус випа.

Но, уже готовая нажать кнопку вызова, я вдруг остановилась. Что-то не давало.

Гордеев просто работает. Ему просто в упор не сдался весь этот мой детский сад. Поцелуйчики, почётное право стать первым… Нутро скрутило от стыда — Боже, а ведь я даже не была пьяная, и он прекрасно это понимал! Я спалилась перед ним со всеми потрохами, а он отреагировал спокойно и взросло. Вежливо ответил на поцелуй — чтобы я не чувствовала себя глупо. А потом радикально и безо всяких там «может быть» закрыл тему, уехав, и дав мне время успокоиться.

Просто Гордеев — не какой-нибудь там Коломоец, а гораздо круче! И чтобы он начал относиться ко мне хоть чуточку серьёзнее, мне нужно хоть чуточку серьёзнее стать. Но вместо этого я снова собираюсь продемонстрировать ему свою ненадёжность.

В общем, не стала звонить. Вместо этого закинула телефон обратно в карман и, стянув с головы мокрое полотенце, пошла собираться «на работу» И замерла на пороге спальни — на кровати стоял брендированный бумажный пакет, которого точно не было, когда я уходила в душ.

В пакете обнаружилось платье: сильно облегающее, простого покроя длиной до середины икр из такого шикарного ультрачёрного бархата, что взгляд залипал, и рука невольно тянулась погладить, оставляя едва заметные разводы на его прохладном плотном ворсе. А как оно стройнило! Буквально вытачивало формы, вытягивая, подчёркивая и делая фигуру похожей на тело гибкой чёрной кошки.

К платью прилагался кожаный чокер[6] с застёжкой-пряжкой и серебристой висюлькой-цепочкой с прозрачным камнем на конце, заманушно соскальзывающим в ложбинку между грудями. Украшение было очень похоже на ошейник, и в сочетании с «кошачьим» платьем словно рисовало образ соблазнительной девушки из Темы[7], но при этом это не выглядело вульгарно. Словом — далеко не та пошлая алая ванилька с мега-пушапом, в которой я сначала умудрилась закадрить старого похотуна Садальского, а потом удирала от обдолбавшегося Махеева. Нет, здесь было совсем другое. Этот наряд был сдержанный, но с характером — именно с моим характером, как будто кто-то заглянул мне в душу и увидел там что-то самое главное! И даже тату на плече впервые в жизни пришлось к месту.

До последнего гадала — кто? Пока я была в душе, зайти в номер мог как Коломоец, так и Гордеев. Чисто по-мужски пожелать или же наоборот, безэмоционально счесть целесообразным увидеть на мне именно этот наряд — тоже.

А вот найденный в том же пакете фиксирующий наколенник и тюбик обезболивающего геля от растяжений ввели меня в ступор. Это была такая тонкая и тёплая забота, что меня обдало мурашками… но я не могла отнести её ни к одному из «своих» мужиков!

Нет, ну правда, им обоим было одинаково всё равно на мою травму. Ни один из них за всё время даже ни разу не поинтересовался как я себя чувствую, продолжаю ли лечение, выполняю ли рекомендации врачей. Разница лишь в том, что Коломоец, в отличие от Гордеева, хотя бы проявлял интерес ко мне лично.

И сразу стало неловко. Похоже, Сергей всё-таки сделал очередной шаг навстречу и теперь очередь за моим ответным. И это, конечно, круто! Ну хотя бы потому, что он богатый, красивый и не дурак. И даже не гей! Вообще супер-комбо! Журавль, прилетевший прямо руки — осталось только распахнуть ему объятия. Но меня это почему-то вовсе не радовало.

Ровно в десять вышла из своего номера, но всё равно Гордеев оказался быстрее — он уже ждал в холле на этаже. А вот Сергей, как истинный Большой Босс, задерживался. В итоге, мы с Игнатом больше пяти минут в молчании простояли возле лифта. Но когда я наклонилась, чтобы поправить ремешок на босоножке, он вдруг сухо уточнил:

— Колено зафиксировала?

И пока я заторможенно разгибалась, чувствуя, как в груди разгорается что-то до одури приятное, явился наконец Коломоец. Увидев меня, красноречиво присвистнул. Я вспыхнула. Но не потому, что стало приятно от его внимания, а просто жар из груди ударил вдруг и в голову.

Это всё-таки был Гордеев! Закусила улыбку. Вот же… гад!

Счёт равный: я побывала в его спальне, пока он был в душе — он ответил мне тем же. Я спалила его тайные пристрастия — он притащил одну из своих игрушечек мне… И тут же чокер на шее словно стал туже. Словно это не кожаный ремешок, а рука Гордеева легла хозяйски и властно: Моя!

Мы по-прежнему не контактировали ни взглядами, ни словами, но каждая моя секунда была теперь полна его присутствия. Но самое невероятное — мне казалось, что и с ним происходит тоже самое! Мы словно играли в какую-то томную молчаливую игру… И только Коломоец оказался вдруг как-то досадно не к месту.