Глава 16

Я, конечно, вовсе не знаток ночных клубов, но сразу поняла, что «Малина» — местечко крутое. Кроме зоны второго этажа, куда нет доступа тем, кто отдыхает внизу, но откуда прекрасно видно всё, что там происходит, здесь была ещё и своя собственная сцена с шестом, бар и комнаты из бронированного стекла, занавешенные изнутри тяжёлыми портьерами. Малиновыми, естественно. Сидишь себе в таком пуленепробиваемом аквариуме и смотришь как стриптизёрша на шесте крутится. Потом надоело просто смотреть — шторки задёрнул и крутишь туже самую стриптизёршу кое на чём другом. И всем плевать, потому что VIP.

Словом, здесь всё оказалось помасштабнее, чем в той же супернавороченной «Зажигалке» И даже публика более возрастная. И если в «Зажигалке» тусила золотая молодёжь, то в «Малине», похоже, зависали исключительно статусные «папики» и «мамки» Но на этом всё интересное для меня закончилось.

Коломоец уже почти час пропадал в тщательно зашторенном «аквариуме». Справа от входа стоял Гордеев, слева — охранник того человека, с которым уединился Коломоец. А я просто сидела у барной стойки чуть поодаль и сначала недоумевала, а потом и злилась — ну и зачем я тут вообще нужна?!

Иногда официанты передавали мне записочки от папиков с приглашением разделить их скромный досуг. Иногда папики подкатывали сами. Я каждый раз пугалась и бросала взгляды на Гордеева, но он на меня не смотрел.

Впрочем, папики оказывались понятливыми и, ловя направление моих взглядов, без лишних слов отчаливали сами. Но я всё равно злилась — Гордеев вообще не обращал на меня внимания! И не было между нами никакой томной игры, я опять всё придумала себе сама. А весь мой наряд был призван банально подчеркнуть статус Коломойца, и это подтверждалось тем, что подобру-поздорову отчалившие папики с интересом посматривали на зашторенный аквариум, ожидая, кем же окажется владелец «кошечки»

Ну и как тут не беситься?!

А потом Гордеев попался. Может, если бы я была повнимательнее или не так психовала, я заметила бы это и раньше — зеркальные полки в баре. Отражения в них преломлялись, усиливались и складывались в зеркальный коридор, в котором среди несчётного количества бутылок элитного алкоголя прохаживалось несчётное количество клонов бармена и других посетителей. Там же сидело много красивеньких меня и, если присмотреться, в полумраке за моими спинами стояло очень много Гордеевых, которые, пользуясь тем, что я на них не смотрю, откровенно пялились на меня!

И если ещё мгновенье назад мне казалось, что я опутана паутиной чужих взглядов, то сейчас вдруг остался только один. Это было похоже на щекотку пёрышком: осторожно вдоль позвоночника — до мурашек и какого-то особого, неторопливо нарастающего возбуждения.

Резко обернулась — Гордеев безучастно смотрит в другую сторону. Снова отвернулась к бару, подождала мгновенье, другое… И вот он снова пялится на меня! И снова пёрышко вдоль позвоночника…

Проделала свой финт с резкими разворотами ещё пару раз — и Гордеев каждый раз успевал отвести взгляд.

Короче, так мы и пялились — он на меня, я на него, и всё было очень по-идиотски, но забавно и даже как-то многообещающе. А потом Гордеев мотнул мне головой через зеркало: иди сюда!

Я растерялась, словно пойманная с поличным. Он же не знал, что я его вижу! Или знал? Осторожно обернулась, и Гордеев повторил жест, подзывая. Забрал у официанта подносик с бутылкой и парой чистых стаканов и передал мне.

— Занеси. Спроси не надо ли чего ещё и нет ли у Коломойца каких-то особых распоряжений. Поняла?

В аквариуме оказалось сильно накурено. Опустевшая бутылка на столике, подъеденные закуски. Уютный полумрак в малиново-золотых тонах и такая звукоизоляция, что ни единого звука извне — только собственная внутренняя музычка фоном.

При моём появлении собеседник Коломойца неторопливо прикурил очередную сигарету и, пока я, наклонившись, составляла на низкий столик бутылку и стаканы, уставился на меня наглым, изучающим взглядом. Мне стало не по себе.

— Что-то ещё, Сергей Дмитриевич? — осевшим голосом уточнила я. — Может, какие-то особые распоряжения?

Он мотнул головой. А мужик, наоборот, подался вперёд:

— Посиди с нами, киса?

Я бросила взгляд на Коломойца — наверное, слишком поспешный и испуганный, потому что мужик рассмеялся. Откинулся на спинку дивана.

— Забавная она у тебя. Ещё не ручная, да?

Коломоец снова кивнул мне на выход, и я как ужаленная выскочила из кабинета.

И вот вроде ничего не случилось, но настроение поползло вниз. Мужчина в кабинете выглядел опасно: что тяжёлый, холодный взгляд, что резкие черты лица, что татуировка паука на тыльной стороне ладони. А эти хозяйские манеры! Я словно опять оказалась на лобном месте, от которого так тщательно пряталась все последние годы, но, по закону подлости, едва выползла из норки, как сразу попала в поле зрения какого-то мутного типа. И этот паук чисто интуитивно был далеко не так безобиден, как, например, обдолбанный Махеев с пистолетом!

Снова сидела в баре. Обстановочка вокруг заметно горячела: мало того, что по программе начался стриптиз, так ещё и на этаже появилась вдруг молодёжь — и девчонки, и парни. Они томно тянули коктейльчики, болтали, стреляли глазками и постепенно распределялись между заскучавшими папиками и мамками.

С одной стороны, это освободило меня от прежней паутины липких взглядов, но с другой — я теперь окончательно походила на одну из этих девочек, и стало гораздо сложнее объяснять некоторым особо дотошным дяденькам, что нет, я не скучаю, и да, я уже кого-то жду.

В довершение всего Гордеев приказал мне жестом «будь здесь» и куда-то ушёл. И едва он исчез, как ко мне тут же подкатил мужик, который однажды уже уходил восвояси, только теперь он был гораздо пьянее и непонятливее, и к его словесным подкатам добавились назойливые поползновения обнять. Поэтому я, недолго думая, подхватила со стойки клатч и сбежала в туалет.

Там я со всей ответственностью кинула Гордееву сообщение, где я. Он не ответил, но мгновенно вспыхнувшие галочки «прочитано» словно тут же связали нас невидимой нитью. Даже в этой кутерьме он был рядом. И сложно было придумать что-то более близкое и нужное мне именно сейчас!

Возвращаясь в бар, я слегка заплутала и свернув не туда, замерла — в конце коридора стоял Гордеев. Одной рукой упираясь в стену, второй он перебирал волосы у виска этой, как её… с алыми губами. А она, кокетливо хихикая, что-то нашёптывала ему на ушко.

Я попятилась. Налетела на кого-то спиной, едва не рухнув со своих шпилек… Но так и не сумев оторвать взгляда от этой парочки. Гордеев как раз медленно повёл ладонью вниз, по шее дамочки, по плечу и бедру, и снова вверх — по затянутой в кожаный корсет талии и обратно на шею, с, мать его, чёрным чокером! А в довершение всего ещё и приложился к её губам поцелуем.

И я, наконец, бросилась прочь. На глаза стремительно накатывала пелена слёз, хотя, казалось бы, ну какая мне разница? Какая мне, к чёрту, разница?! Пусть хоть всех тут перецелует-перетрахает, мне-то что?! Мне похрен, мне просто пох…

Путь неожиданно перегородил мужской силуэт. Я грубо, на эмоциях, выругалась и шагнула в сторону, собираясь его обойти, но он стиснул моё плечо, удерживая, и я обмерла — это был человек из кабинета!

Немая пауза. Его изучающий взгляд, скользящий, по лицу, груди… Задержка на татуировке на плече. И дальше, вниз по фигуре… И снова вверх. Ухватил за подбородок, приподнял, так чтобы больше света попадало на лицо… Довольная усмешка. Взгляд переползает на губы, с губ на шею… Горько воняющий куревом палец поддевает висюльку моего ошейника, нагло вытягивает её из декольте, поигрывает камушком на конце цепочки. Многозначительная ухмылка…

И я очнулась. Шарахнулась от него, готовая даже отбиваться, если понадобится, но он больше не удерживал, только проводил взглядом, от которого у меня задрожали колени.

Возле бара поджидал Коломоец, и я чуть на шею ему не бросилась, но в последний момент сдержалась. Однако, когда к бару заявился Гордеев, и наша троица тут же поехала в отель, я всё-таки поддалась глупой жажде мести: прильнула к плечу Сергея. В ответ он приобнял меня, притягивая ближе к себе. Эта возня на заднем сиденье, как я и рассчитывала, привлекла внимание Гордеева. Он посмотрел на меня через зеркало заднего вида — глаза в глаза, долгие пару секунд… и тут же снова безразлично уставился на дорогу. А мне стало только ещё хуже.

Минут через тридцать после возвращения в гостиницу, ко мне в номер постучались. Я обречённо вздохнула. Что ж, в свете последних событий ночной визит Коломойца был вполне ожидаем. Жутко не хотелось объяснять, что он всё не так понял и в этом роде, но и не открыть не могла — начальник!

Но на пороге стоял Гордеев с бутылкой вина и двумя бокалами в руке.

Я впустила, но, сцепив руки на груди, гордо застыла на пороге. Уязвлённое самолюбие вопило от восторга — сам пришёл! Вот и пусть теперь говорит что хотел, и проваливает к этой своей красотке! А то ишь, нашёл дуру поблизости! Как бы не так! В моём контракте не указано, что я обязана с ним пить. Тем более в третьем часу ночи!

Но это был бы не Гордеев, если бы он не сделал по-своему — просто обошёл меня и хозяйски поставил бутылку с бокалами на столик в гостиной.

— Зря дуешься, — словно продолжая давно начатый разговор, небрежно обронил он. — У меня не было цели посмеяться над тобой. Я лишь хотел, чтобы ты раз и навсегда забыла про свою непереносимость алкоголя. Она и выглядит иначе и контролировать её невозможно. В отличие от простого неумения пить.

— А, вот так, да? — издевательски мило улыбнулась я. — Какая прелесть! Но только почему же меня тогда в клубе накрыло всего с пары глотков водки в коктейле?

— Может, потому что это всё-таки была не водка?

— Угу, а ты у нас, значит, эксперт, да?

— Ну не то, чтобы прям эксперт, — пожал он плечами, — но в восьми случаях из десяти смогу точно назвать общую группу вещества. И в твоём случае это был не алкоголь точно. — По его лицу скользнула тень улыбки. — Просто капельки из жучков, «Шпанская мушка» называется. Ты должна знать, что это, ты же, вроде, будущий ветеринар.

Я фыркнула и отошла к окну, а у самой холодок по коже — а ведь это действительно вполне в духе Машки! Особенно после всех этих намёков на тройничок с её Пашкой.

— Нет у тебя никакой непереносимости, Слав, — спокойно повторил Гордеев. — Не вижу смысла отрицать очевидное. Если ты, конечно, не пытаешься скрыть, что приняла этот возбудитель сама.

— Чего?! — возмущённо обернулась я. — А что тогда принимал ты? — Бомбило прямо изнутри. Всё в одну кучу: и змеюка Машка, и шимпанзе эта… счастливица, и то, что Гордеев снова оказался прав. — Тогда, на остановке, в тебя ведь стреляли, да? Тебя убить хотели, так?

— Ну, — мягко насторожился Гордеев.

— Гну! Тогда почему у тебя встал? Я, конечно, ветеринар только будущий, но азы физиологии самцов знаю достаточно, чтобы утверждать, что опасность и эрекция — вещи не то, что несовместимые, а даже взаимоисключающие! Так что ты либо и сам был под возбудителем, либо…

Замолчала. Не был он под возбудителем, это же очевидно. Тогда что — не было никакой опасности? Но я же сама с ним потом из-под пуль убегала! Значит, мне та эрекция просто примерещилась? Меня ведь тогда так растащило от его прикосновений, что я… Вот бли-и-ин… Ну что же я за дура-то, а?

Гордеев, словно в подтверждение моих мыслей, с усмешкой набрал в грудь воздуха, собираясь ответить… Но так ничего и не сказал, просто неопределённо развёл руками. И в этот момент в дверь постучали.

Я испуганно замерла. Осторожный стук повторился, я снова не ответила, и Коломоец, ещё немного потоптавшись под дверью, ушёл.

— Что у тебя с ним? — нахмурился Гордеев.

— Тоже, что и с тобой! — отчего-то виновато пряча взгляд, засуетилась я. — Контракт и ничего личного! Поэтому забирай свой компот и отчаливай! Нечего тебе здесь ловить, понял?

— Какое, на хрен, личное, что ты несёшь?! — разозлился вдруг он. — Я просто пришёл извиниться за розыгрыш с настойкой! И вот ещё, — вынул из внутреннего кармана конверт, — деньги. Как обещал. А теперь спи давай. Завтра куча дел.

_____________________

Из дневника «ОКЛН». Выдержки.

* * *

Здравствуй, дорогой дневник…

Несколько строк зачёркнуто.

Бред какой-то. Просто детский сад.

Несколько строк зачёркнуто. В зачёркнутых фрагментах угадываются очертания матерных слов.

* * *

…Ладно, доктор Айболит, как скажешь. Личный дневник, так личный дневник. Без дежурных формул, сокращений и обобщений. Только субъективное восприятие и мысли по ходу. Предельно откровенные. Исключительно для себя. Просто рабочий инструмент…. Ну ок. По крайней мере попробуем.

Далее тщательно зачирканный абзац текста.

…Нет, всё-таки это хрень полная. Док говорит, дневник поможет вернуться в колею, а мне кажется, он только ещё сильнее расшатывает. Сегодня после сессии на какое-то время показалось, что и сам понял — девчонка слишком похожа на Алинку. Она тянет за собой воспоминания, которые в свою очередь заставляют переосмысливать жизнь едва ли не сначала. Рефлексия чистой воды. А может, просто старею?

Далее несколько абзацев экспрессивно зачёркнуто.

* * *

…Док говорит, в моём случае любая рефлексия херня, если не записана на бумаге. Снова настаивает на ведении подробного дневника. Божится, что никогда в жизни не попросит его почитать. А мне даже смешно — он и так моих тараканов лучше меня знает, зачем ему ещё и мои писульки?

А если серьёзно, то чувствую себя тупым школьником. Хочется послать всё на хер, и заняться наконец нормальной работой. Засиделся с Коломойцем, сил нет. И вот только вроде шевеления пошли — как на тебе, откуда не ждал…

* * *

…Провели завершающую сессию, получил последнее китайское от дока. Он считает, что я замалчиваю истинную проблему. Говорит, что отказ называть вещи своими именами даже наедине с собой, может стать началом конца. Предупреждает, что если так пойдёт дальше, то будет вынужден принимать меры согласно протоколу.

* * *

…Док говорит, это кризис среднего возраста. Считает, что само по себе это не проблема, но вот девчонка может дополнительно триггерить. Что я слишком в неё вовлекаюсь, подсознательно пытаясь перепрожить через неё свою юность. И что в моём случае это неудивительно.

Я не согласен. Прошлое в прошлом — отработано и закрыто. Нет ни малейшего желания ворошить и тем более перепроживать. Но вот что вовлекаюсь — это да. Есть такое, и это и настораживает. Но потому я и здесь — разобраться и выстроить стратегию.

* * *

…Спросил сегодня дока можно ли это всё как-то проскочить, так чтобы с минимальными потерями и без отрыва от дела. Он говорит — без проблем, просто кончай уже строить из себя крокодила и начинай жить.

И в этом весь Айболит — гениальный теоретик, но херовый практик по жизни. Крокодил — это и есть мой способ жить. Нельзя из него выходить.

* * *

…Завтра возвращаюсь на объект. Надеялся, эти четыре дня дадут что-то по существу вопроса, но по итогу получил лишь совет любую хрень выписывать на бумаге. Док уверяет, что в моём случае это панацея. А кто я такой, чтобы не верить своему доку?

И всё бы ничего, если бы не его дружеский «план Б» на прощание. И это хреново, когда «план Б» появляется в последний момент. Это значит, что даже док не очень-то верит в «А»

* * *

…Как будто и не уезжал. Девчонка такая же бестолковая свиристелка, а Коломоец…

Так, ладно. Это уже действительно не серьёзно. Я и сам уже становлюсь бестолковым.

* * *

…Её зовут Зореслава. И это даже забавно, потому что я-то в своё время был уверен, что она пацан Славка. И сказать, что удивился, когда получил письмо от Алинки — это ни о чём.

Так, стоп. Это отношения к делу не имеет.

Итак, Славка. Девчонка. Что с ней не так? То, что похожа на Альку? Но Алька никогда не была для меня особенной. С ней просто было и было, причём, так давно, что уже похоже на неправду. Но тогда что?

Цепляет она, вот что.

За@бись! Дожился, твою мать… Далее зачёркнуто.

* * *

…Ладно, это признал. Уже прогресс. Едем дальше. Что значит «цепляет»? Чем?

Много написано, но зачиркано.

Да ничем! Просто хочу её как ненормальный и всё!

* * *

…Кстати, она так и не ответила, надругались над ней тогда или нет. Но чем больше думаю об этом, тем больше хочется убить её папашу снова и как-нибудь по-другому. И пораньше. А заодно и тех, кто её клеймил. И это херово, потому что не имеет отношения к текущему делу. Наоборот — мешает. То самое эмоциональное вовлечение, которого быть не должно.

* * *

…Девчонка откровенно провоцирует. Просто издевается, малолетка скороспелая, а я, пень старый, только сейчас до этого допёр. А жаль, вот серьёзно! Допёр бы раньше, трахнул бы её ещё в больнице. А там глядишь, и не пришлось бы теперь всю эту хрень в тетрадку записывать.

Так может, «план Б» не так уж и плох? Но почему он тогда не «А»?

* * *

…«Опасность и эрекция — вещи несовместимые!»

Без комментариев. Когда меня в последний раз так урывали? Так, чтобы я рот открыл, а что сказать не нашёлся? Да и что тут сказать, вообще, если не в бровь, а в глаз?

Девочка умная и хваткая — вот что меня в ней так торкает. Дурная, конечно, но это молодость. Я в её годы был гораздо бестолковее. Она Верке этой своей конченой верит, а я три года в яме отсидел. Тоже «по дружбе»

Так стоп, опять вовлечение. Девчонка мне никто, как и я ей. Нет и не может быть никаких аналогий и переносов, тем более для меня.

Но Коломоец, сука, точно допрыгается у меня…