Глава 24

На следующий день мы вдвоём с Коломойцем мотались по делам. Он был хмур, но я могла только догадываться в чём причина. Может, великий и ужасный Гарант мозги парит, а может, это злость на Гордеева, допустившего на наш этаж посторонних? Или просто не выспался человек — ну откуда мне знать? Да и плевать, если честно. Мысли были заняты другим — я находилась в предвкушении появления Гордеева.

До самого утра думала о том, что едва не случилось между нами и пришла к выводу, что это «не случилось» не так уж и важно. Гораздо важнее то, что всё-таки произошло. И от этого словно крылья вырастали — пусть и не до конца, но мы были вместе, и он хотел меня! Я ему всё-таки нравлюсь! И с одной стороны, теперь было жутко неловко от предстоящей встречи, а с другой — даже азартно.

Во втором часу мы Сергеем заехали в ресторан. К тому моменту он внезапно перестал хмуриться, и словно вернулся на месяц назад, в то время, когда, в почти недельное отсутствие Гордеева, мы с ним довольно близко сдружились, болтая о всякой ерунде и убивая время в парках развлечений.

Вот и теперь он снова шутил, подначивал и вообще вёл себя как «свой пацан», а не большой босс. И мне, с моей поехавшей от вчерашнего безумия с Гордеевым крышей, эта лёгкость пришлась вдруг в тему. Настроение пёрло. Хотелось дурачиться, искрить обаянием и чувствовать себя привлекательной, и я просто поддавалась этому, ощущая себя словно бы слегка пьяной… А потом что-то кольнуло в спину, я машинально обернулась, а там Гордеев — стоит возле входа и наблюдает как мы с Коломойцем мило развлекаемся.

Меня бросило в жар, даже щёки вспыхнули, а вот Коломоец наоборот, снова мгновенно заморозился. Неторопливо одёрнул пиджак и кивнул Гордееву на зал, а меня отправил на летнюю террасу, заказывать обед. Я заказала, но не успела даже начать клевать салатик, как пришёл Сергей и сообщил, что прямо сейчас я должна идти к Гордееву.

— Зачем? — расплываясь в неудержимой глупой улыбке, спросила я.

— Потому что я так сказал, — обрубил он и, демонстративно не обращая больше на меня внимания, принялся за еду.

Гордеев ждал в машине возле входа. Открыл передо мной переднюю пассажирскую, помог забраться на подножку. Обычный, такой, Гордеев — дофига себе на уме и не пойми что в планах. И снова чужой. Как будто и не было нашего с ним вчера…

— Куда мы едем? — минут через десять решилась я нарушить неловкое молчание.

— Сначала пообедаем, потом сюрприз.

И снова тишина. Я бросала на него вороватые косые взгляды, а он просто рулил и думал о чём-то своём. У меня даже мысль промелькнула — а может, никакого вчера и не было? Может, это всё травка виновата? Ну а что, кто-то видит смешные мультики, кто-то ужасы, а я — недосекс с Гордеевым. У кого что болит.

— Ты так и не вспомнила, кто это мог быть вчера? — заговорил вдруг он. — Есть подсказка — это женщина, и хотя лицо было закрыто, но на этаж она попала через служебный ход. Блондинка. Есть идеи?

— Нет, — поспешно мотнула я головой. С одной стороны мне было радостно, что это не темноволосая горничная Нина, а с другой — сходилось с моими личными соображениями. Значит, всё-таки Машка. Ну и чего ей надо?

— Ладно, сам выясню, — снова погружаясь в мысли, обронил Гордеев. И опять долгое гнетущее молчание.

— Больше ничего сказать не хочешь? — взволнованно стиснув кулачки, решилась я.

— Ты о чём?

— А разве не о чем?

— А, об этом… — бросил он быстрый взгляд по зеркалам. — Не бери в голову. Бывает.

— И… И всё?!

Он пожал плечами.

— А чего ты ждёшь? Извинений? Не очень понимаю за что, ты ведь, кажется, была не против, разве нет? Или за что ещё? За то, что вообще начал? Ну ладно, извини, бес попутал. Бывает. Но я ведь тебя не тронул? Значит, честь и достоинство в сохранности, жениться не обязан. Всё, инцидент исчерпан?

— Вот ты… — задохнулась я, — гад!

Он кивнул:

— И мудак.

— Козёл!

— И бревно. Но это же для тебя не новость, правда?

— Ты… — раздирало возмущением, а нужные слова, как назло, закончились. — Ты… Ты просто трус, понял?

На этот раз он промолчал. Так, в натянутом молчании, и доехали до Биг-Смайла. Припарковались в бизнес-зоне, поднялись в ресторан.

— Я ничего не буду, — в отчаянной попытке сохранить гордость, сцепила я руки на груди.

— Но ты же не успела поесть?

— Перехотела!

Гордеев пожал плечами и просто заказал обед на две персоны. Потом он ел, а я смотрела в тарелки, предназначенные мне, и понимала, что сама загнала себя в угол. Есть хотелось ужасно, но я не могла так позорно сдаться. А когда у меня начало громко урчать в животе, и захотелось провалиться от стыда, Гордеев беззлобно улыбнулся:

— Ты хоть водички попей, раз есть не хочешь.

— Тебя не спросили!

Он усмехнулся и продолжил обедать, а после ресторана потащил меня по длинным рядам, сверкающих стеклом и хромом бутиков.

— Я серьёзно, посмотри, может найдёшь что-то для себя.

— Мне ничего не надо.

— Ну не надо, не буду покупать, но хотя бы примерь. Кто тут из нас девочка? Ты же пищать должна от восторга! Смотри, вон, туфли какие-то нарядные. Нужны?

— Нет.

Он недовольно вздохнул и повёл меня дальше. И до меня вдруг дошло!

— Так это что, и есть твой сюрприз? — замедлила я шаг. — Шоппинг за счёт конторы? Ха! А Коломоец вообще в курсе, на что ты тратишь его бабло, да ещё и в рабочее время?

— Будешь хамить, никакого сюрприза не будет вообще. Кстати, смотри, вон ювелирный. Зайдём?

И почти силой потащил меня в сияющий золотом рай. Но на самом пороге я окончательно упёрлась.

— Не пойду! Мне там ничего не надо!

— Просто посмотришь.

— Иди и смотри, если тебе приспичило, а я здесь посижу! — и я демонстративно уселась на диванчик.

Гордеев шумно выдохнул. Он явно закипал и уже с трудом сдерживался. Слабонервный.

— Ладно… сиди. Но если хоть шаг отсюда сделаешь — найду и лично прибью, поняла?

В итоге он о чём-то мило стрекотал с продавщицей, она ему что-то показывала, лучезарно улыбалась и, я готова была поклясться, строила глазки. А меня так и подмывало подойти и, повиснув у него на локте, показать ей кто тут хозяйка. Чтобы не особо губу-то раскатывала. А потом вспоминала, что я и сама ему ни разу не хозяйка и настроение окончательно портилось.

Когда он наконец вернулся и хмуро протянул мне какую-то коробочку, я скривилась:

— Что это?

— Открой.

Замялась, но взяла. Интересно же. В коробочке оказались серьги-гвоздики — чуть желтоватый сверкающий камушек размером с горошинку в обрамлении тонких серебристых лепесточков. Очень изысканно и нежно.

— Ну и?

— Это подарок.

— В смысле… — в сердце предательски потеплело. — Мне что ли?

— А ты видишь здесь кого-то ещё? — А вот Гордеев всё ещё злился.

— Спасибо! — Восторженно выдохнула я. Не то, чтобы решила прогнуться, но стало вдруг стыдно. Веду себя как дура. А человек, может, и правда, от чистого сердца. — А за что? — Улыбка неудержимо расползалась по лицу. Было чертовски приятно, чего уж там.

— Ни за что, — сухо обломал Гордеев. — Просто вчера на яхте мы с тобой прилюдно поцапались, а сегодня прилюдно миримся. Поэтому давай-ка, добавь в свой восторг перца.

Улыбка закаменела, задрожали от напряжения губы, но я сумела небрежно хмыкнуть и ещё раз с подчёркнутым интересом заглянуть в коробочку.

— Очень красивые! — и сунула её обратно Гордееву: — Засунь их себе в задницу!

Из Биг-Смайла ехали молча. Я так устала от этих отношений, которых как бы нет, но они есть, как бы деловых, но слишком близких, вроде бы ничего не значащих, но буквально перекраивающих меня и заставляющих взрослеть так стремительно, что я просто не успевала адаптироваться.

Иногда я чувствовала себя наивным подростком, а иногда прожжённой стервой, иногда охренеть, какой умной, а иногда такой тупой, что самой стыдно становилось. Но самое интересное, что и ту и другую крайность провоцировал во мне один и тот же человек, который, если так разобраться, сам-то вёл себя стабильно и предсказуемо. Даже вчерашний недосекс, и тот закончился вполне в его стиле — хрен пойми как, но офигеть, как эпично!

Хлопнула водительская дверь, и я очнулась от задумчивости. Оказалось, мы стоим на холме, перед нами расстилается панорама города. А Гордеев неторопливо обойдя машину и привалившись к капоту, замер — лицом к простору, спиной ко мне.

Я посидела минуту-другую, и тоже вышла. Привалилась к капоту рядом с ним. Стояли теперь и пялились на панораму вместе. Всё так же молча. И если он ждал от меня извинений, то хрена бы ему лы…

— Вообще, ты, конечно, права, — заговорил вдруг он. — Это мне уже море по колено и многое кажется если не банальным, то очевидным, а для тебя, наверное, каждая мелочь имеет значение. Так что извини, Слав. Правда, извини. Мой косяк, признаю. Я взрослый мужик и должен лучше себя контролировать.

Я обалдела и разволновалась вдруг. И пряча растерянность, не придумала ничего лучше, как со вздохом закатить глазки:

— Ладно уж, давай!

— Что? — непонимающе уставился он на мою протянутую руку.

— Подарок, говорю, давай! Или надо обязательно публично?

— Да без разницы уже, — рассмеялся он. — С тобой вообще по плану невозможно.

Тут же примерив серьги, я откинула волосы:

— Ну как?

Гордеев сдержанно улыбнулся и отвёл взгляд, а меня вдруг окатило таким дежавю! Всё то же солнце, тот же ветерок, и мы с Гордеевым — так же вдвоём, после такой же дурацкой ссоры. Только в тот раз серёжки были живые — маленькие милые цветочки, почти один в один похожие на эти… Меня аж мурашками обсыпало от догадки! Трепетно коснулась мочки пальцами.

— Так это и есть твой сюрприз?

— А что, опять не угодил? — фыркнул он.

— Не-е-ет! Наоборот, они офигенские! Просто, как ты нашёл… такие же?

Встретились взглядами, и я поняла, что не ошиблась. Для него это действительно тоже были они — те самые цветочки со стрельбища, но нежно воплощённые в платине.

— Случайно купил, ты же видела, — оторвал он зад от капота. — Ладно, если не изволишь больше гневаться, то, может, хотя бы хот-дог тебе на заправке взять?

Когда отъезжали, ему позвонили. Разговор был недолгий, Гордеев просто выслушал кого-то и сбросил вызов. Помолчал, искоса поглядывая на меня, снова заставляя нервничать.

— Что-то случилось?

— Я думал, ты мне расскажешь?

— О чём?

— Ну, например, зачем твоей мажористой подруженции обливать тебя кислотой.

Я пойманно сцепила руки на груди. Гордеев недовольно цокнул.

— И почему я не удивлён? Рассказывай, давай!

Я помялась… И всё-таки призналась, что однажды чуть не продала Машке Коломойца. Гордеев, как ни странно, не психанул, скорее удивился:

— Ну и почему же ты не воспользовалась такой прекрасной возможностью? Сейчас бы уже и бабки получила, и все проблемы своей Верки порешала?

— Ни почему, — смутилась я. — Просто решила поверить тебе больше, чем ей. Не знаю, как меня угораздило. Так-то ты тоже… не подарок!

— Это точно, — усмехнулся он. — Сам знаю. — Задумчиво побарабанил по рулю. — Интересно только, как она попала на наш этаж? Человеку с улицы, даже с деньгами, это просто невозможно.

— Ты про Машку? Так у неё папаша, вроде, один из царьков Клондайка! И к отелю не последнее отношение имеет. Она, кстати, хвасталась, что даже в номере Коломойца как-то побывала. Серьёзно! Хотела выяснить гей он или нет…

Этим же вечером мы из отеля съехали. Правда сюда же, в Клондайк, в один из съёмных особняков, но зато с громким, устроенным Коломойцем скандалом.

Я, честно сказать, даже не ожидала от него такого. Мне казалось, он слишком глобален для подобного рода суеты. В его стиле было бы, например, крупно наказать отель через команду юристов, или вообще — бритоголовых товарищей прислать к управляющему… Но мой большой босс, занимая своим внушительным ростом и сиятельным лоском едва ли не половину холла, всего лишь громогласно предъявлял администратору на ресепшен претензии о плохом сервисе и стращал мелкими проверками. Аж противно. Как обиженка какая-то, ей богу. Всему Клондайку на смех!

А через час после заезда на новое место, мне была дана отмашка собираться в казино к Садальскому.

— Дорого-богато! — предельно понятно распорядился Гордеев, и я со вздохом полезла за очередным проститутским платьем. — И мажорке этой своей позвони. Сообщи, где сегодня будет отсвечивать Коломоец, пообещай устроить им встречу.

— Как ты себе это представляешь? — опешила я. — После уксуса-то?

— Как ни в чём не бывало, Слав. Просто прикинься дурочкой, которая так и не поняла, кто это сделал.

— Пфф… спасибо за комплимент!

— А ты думаешь, кем она тебя считает? Так что просто и дальше соответствуй её шаблону. И не забудь напомнить про деньги. Ты должна быть меркантильной дурочкой, готовой удавиться за копейку.