Глава 14

— Что за крики сегодня были ночью?

Я замираю.

Стакан с молоком падает из моих рук и разбивается на осколки.

Это первое, что произносит мама, появляясь рано утром на кухне.

— Дурная! Че творишь? Рохля неотесанная? — я получаю полотенцем по затылку. — Какая растяпа! Послал же мне Боженька наказание. Убирай давай, чего таращишься как баран на ворота?

Я опускаюсь на корточки и осторожно собираю в совок осколки, но руки не слушаются — трясутся. И сердце выскакивает из груди от страха, что она сейчас всё узнает.

— Так что там за шум был? — скрещивает руки на груди, наблюдая за мной, ползающей на карачках, свысока.

— Не знаю… Соседи вроде за стенкой вечеринку устроили.

— Хм… ну ладно. А то мне показалось, что ты мужика в дом привела, закрылась с ним в комнате, и… Непристойностями разными занималась. Учти! Я такого не потерплю, поняла? Ты ведь еще девственница?

Боже…

Я роняю на пол теперь уже совок и осколки снова рассыпаются по линолеуму.

— Вот ты дурында! Руки в дырках? Что происходит, Дина?!

— Ничего, ничего, — машу головой, пряча лицо в волосах. Оно у меня сейчас красное как помидор.

— Ты что-то скрываешь от меня, а?

— Что мне скрывать? У меня нет личной жизни, ты контролируешь каждый мой шаг.

— Ты должна быть девственницей! Я собираюсь выдать тебя замуж!

— Что? Что ты такое говоришь?

Резко оборачиваюсь, открывая рот от шока.

Вот это новости.

— Кстати да, на днях мы встретимся в ресторане с твоим будущим женихом. Я должна была тебе это еще раньше сказать. Ты совсем распустилась, тебе нужна твердая мужская рука! Муж нужен. Раз уж я вышла замуж, то и тебе пора. Иначе так и будешь сидеть на моей шее до самой пенсии.

— Не буду! Не собиралась! Я уже работу подыскиваю и хочу съехать от вас!

— Ты должна была в первую очередь у меня разрешения попросить, неблагодарная паршивка! В общем ладно, я уже все решила, скоро мы встретимся с Артуром.

— Кто такой Артур?

— Жених твой. Он сын моей очень хорошей подруги. Люди они состоятельные, интеллигентные. Поэтому без глупостей! Веди себя тихо и скромно. Одежду я сама тебе подберу. И никакого макияжа. Артур и его мама не любят вульгарных девиц. Ты должна быть чистой во всем. ВО ВСЕМ!

Чистой…

Я сглатываю.

Пальцы начинают трястись нереально.

Надо выбросить уже этот чертов мусор в ведро, пока я в третий раз осколки не уронила.

Но я ведь не чистая.

Я не девственница!

Что, если она пожелает это проверить?

Тогда правда вскроется…

Она меня просто возьмет и придушит на месте.

Что же делать?

— Я хочу сама выбрать себе жениха, — решительно заявляю. — Я по любви хочу.

— По любви? Не смеши! — хмыкает. — Артур тебя до самой старости обеспечит. Тебе не придется спину гнуть, как я, работая всю жизнь за копейки. Слушай маму, Дина. Я же твоя мать! А мама плохого не посоветует. Будешь жить сыто и красиво, можешь не работать, но тебе придется заниматься хозяйством. Хотя… это может стать проблемой… Ты же ни черта не умеешь! У тебя руки крюки!

Уши закладывает от ее визгов.

Несправедливо.

Я всё умею.

Гладить, стирать, убирать, готовить.

Она преувеличивает.

Может мне и правда замуж выйти?

Лишь бы от нее подальше удрать.

Но я ведь не могу за первого встречного… потому что мое проклятое сердце навечно принадлежит Тамерлану.

Мама недовольно осматривает гору блюд, которые стоят на праздничном столе, морща нос.

— Кстати, Тамерлан так и не появился вчера? Эта беременность так сильно выматывает, что спать постоянно хочется, — зевает она.

— Нет, нет, — машу головой, — не появлялся. Д-дела видимо.

— Выброси все! — грубо и резко орет она. — Есть невозможно, уже завонялось!

Она брезгливо швыряет поджаристый окорок обратно в тарелку.

— Приготовь к вечеру то же самое, но, чтобы все было свежим. Может Тамерлан сегодня приедет. А вчера у него были важные дела. Ну ничего, важный ведь человек. Мы не будем обижаться. У большого человека, большой бизнес, значит, дел невпроворот.

Мать берет огромный мусорный пакет и начинает безжалостно сметать в него то, над чем я так упорно вчера трудилась до потери пульса.

Даже бутерброды с красной икрой не жалеет.

Больно смотреть…

— На, — суёт мне в руки пакет. — Сама дальше. А меня сейчас вырвет. Токсикоз обострился.

— Но почему я должна готовить? Может еду лучше закажем?

Смерти моей хочет?

Я надеялась хотя бы немного отдохнуть после тяжелых суток каторги.

— Коза ты ленивая, Дина, и неблагодарная! Я хочу порадовать Тамика домашней едой, пусть видит какие мы хозяйки! Ты же знаешь, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

Да уж.

И через молодое юное тело…

Я это прекрасно знаю!

***

Тамерлан объявляется вечером следующего дня. Мы ужинаем в кругу семьи. Мне через силу приходится присутствовать на этом дурацком мероприятии.

Видеть его снова невыносимо мучительно. И дико стыдно! Особенно после того, что он сотворил со мной вчерашним вечером.

Мама на меня полдня недобро поглядывала и бранила за оплошности жестче, чем обычно. Как будто догадалась о нашем грязном секрете.

Из-за этого мне некомфортно находится в их компании, к тому же, совестно. И жутко стыдно. Мать будто насквозь меня видит. Так паршиво в душе еще никогда прежде не было.

— Ну что, Тамик, когда вещи собирать? — мама поглаживает мужа по крепкой ручище ноготками с аккуратным маникюром, который специально сделала под свадебное платье и украсила его дорогими камнями — настоящими фианитами.

— Куда? — жует он слова вместе с куском стейка. Как зверь вгрызается в сочное мясо свежеприготовленной говядины. — Очень вкусно, Регина, отлично готовишь.

— Ох, спасибо, да это для меня пустяковое дело, — краснея, отмахивается она, а я губы кусаю до крови и мысленно рыдаю.

Как горько!

Это похвала должна была быть адресована мне.

Несправедливо.

Это я мучилась и пыхтела над блюдами целый день, а вся слава досталась маме!

— К тебе переезжаем, — возвращается она к теме прошлого разговора.

— Я завтра уезжаю в важную деловую поездку, когда вернусь, обсудим этот вопрос. Будете жить со мной. Обе, — на слове обе он хищно блеснул своими волчьими глазами, глядя строго на меня. Я сглотнула сухой ком. — Самолет завтра. Через пару дней вернусь.

— О, прекрасно!

— Ваша квартирка не годна для жилья, слишком тесная и простая. Я головой потолок задеваю, — недовольно возмущается он.

— Конечно, конечно. Ты прав.

— Ремонт здесь не поможет.

— Я полностью согласна! Начну собирать вещи.

На секунду виснет молчание.

Тамерлан вдруг обращается ко мне лично, насквозь прожигая черными глазами.

— Выглядишь уставшей, Дина. Не то, что твоя мама. Ты заболела?

— Ой, это она от безделья! Если ничего не делать целыми днями, то, конечно, в улитку превращается. Движение это жизнь, — непонятно шутит мама. — Мне вот некогда уставать. Я с пяти утра на ногах. Готовила, для тебя, любимый МУЖ старалась. Надеюсь, угодила.

На жёстком лице мужчины появилось недовольство.

— Дина, почему ты маме не запретила так много у плиты стоять? Ей нельзя напрягаться. Это нехорошо в ее положении.

Они все на меня взъелись ни за что.

Хватит!

Достали!

Я бросаю ложку и встаю со стола.

— Спасибо, я наелась. Пойду лекции почитаю. Скоро зачет.

Быстро шагаю прочь из кухни, направляя в свою комнату.

Мне так плохо морально, что хочется застрелиться.

Я сажусь за компьютер и начинаю искать работу, вычитывая объявления. Делаю заметки в телефоне, сохраняя адреса организаций. Потом собираюсь позвонить Вике — одногруппнице, напросится к ней пожить в общагу.

Надоело. Я долго терпела, потому что мне было жаль одинокую маму. Она обзывала меня неблагодарной нахлебницей, ведь она потратила на меня лучшие годы жизни. И если бы я ушла, то поступила бы некрасиво.

Так я убирала в квартире, готовила еду и выполняла разные поручения. В благодарность за то, что она меня вырастила и воспитала. ОДНА.

А еще мать с детства держала меня в ежовых рукавицах и внушала, что я ни на что не способна. Таким образом, ей удалось слепить из меня послушное растение, воспитывая жестко и строго. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. И страх. Что у меня самой ничего не получится.

Сейчас унижения достали до такой степени, что я больше не могу терпеть. Надо действовать. Хочу исчезнуть из их жизни! Чтобы они никогда меня не нашли… Пусть Тамерлан страдает, если меня потеряет. Хотя, ему же на меня пофиг. Он всего лишь меня трахает и развлекается, издеваясь. При удачных обстоятельствах сует в меня свой толстый и огромный член, доводя до безумия… Хватит!

Я провожу в комнате около часа, потом выхожу в туалет. Сделав свои дела, помыв руки, собираюсь выйти из ванны, как вдруг дверь открывается и в крохотную комнатку влетает габаритное тело.

Ничего не успеваю сказать, только воздуха набрать в легкие. Тамерлан нагло прижимает меня к стиральной машинке, на месте сжирая одичавшими глазами.

— У нас есть минутка, сладенькая, поцелуй меня, — рычит мне это в ухо, а потом набрасывается на губы.

— О-о-х, — стону очень тихо, когда он кусает меня прямо за нижнюю губу и слегка её оттягивает. — У меня на тебе весь вечер гребаный стояк! Не знаю какого хуя, но твой мешок, который ты называешь свитером, охренеть как сексуально на тебе смотрится. Хочу трахнуть тебя именно в нем.

— С-стой… Что т-ты творишь? А-а-а-х!

Все происходит слишком быстро. Тамерлан такой сильный, что мне не вырваться и сопротивляться бесполезно. А комнатка очень крохотная. Поэтому он прижимается ко мне всем своим внушительным весом, особенно… твердым, как гранит, мощным бугром, выпирающим в области ширинки.

Мерзавец пошло трется о мой лобок этой скалой громадной, а я не могу вдохнуть, от собственной дрожи захлёбываюсь и от того, что мне не хватает дыхания. Трусики намокают рекордно быстро, сосочки больно врезаются в лифчик.

Проклятье! Я собираюсь врезать похотливому уроду, залепить смачную пощечину, но рука не поднимается… Тамерлан уже ныряет ручищей в мои джинсы и нащупывает ткань трусиков, раздвигая ноги. Проталкивает палец в уже постыдно мокрую дырочку и слышит мой очередной сдавленный стон.

— Мокрющая! — довольно улыбается, потираясь жесткой бородой о нежную шею. — Я знал, что у тебя течка на меня. Круглосуточная?

Он с тихим ревом бросается на мою шею и жадно целует, кусая нежную кожу, оставляя щедрый засос — свою метку, как на законной собственности.

— Всю бы тебя спермой и засосами-укусами пометил. Не могу сдержаться, когда ты рядом, маленькая сучечка! Штырит от тебя нереально.

— Н-нет! Пошел вон! Не н-навижу…

Нет сил, чтобы бороться, чтобы отпихнуть нахала, расцарапав как следует лицо. Ведь он, целуя меня и кусая, начинает проталкивать палец глубже в мокренькое лоно, а я его инстинктивно его сжимаю. Тамерлан двигает пальцем, погружаясь резче и глубже в горячие недра женского рая. Я становлюсь мягкой и податливой в этих сильных, властных руках, что не могу ничего с собой сделать.

Это проклятие. Чертова магия дьявола!

Почему? Ну почему я не могу дать отпор грязным ласкам ублюдка?

— Дина, ты здесь? Или быстро со стола убери и посуду помой!

Дверь распахивается в такой неподходящий момент. Тамерлан едва успевает отскочить, вытащив руку из моих джинсов.

Мать появляется на пороге ванной и недовольно морщит лоб, выпучив глаза.

— Руки… моем. — Говорит её муж хриплым голосом, откашливаясь, откручивая кран.

Я быстро поправляю задранный свитер.

Но кажется, она догадалась…

Увидела, как негодяй трогал меня за бедра, а на шее… он оставил на моей шее засос! Я увидела это в отражении зеркала и быстро прикрыла шею волосами.

— Марш на кухню, Дина! Ты слышала, что я сказала.

Маму зло встряхивает.

Я пулей вылетаю в коридор, оставляя их наедине.

Боже, мое сердце колотится с такой силой, что лопнет как граната.

Мы едва не попались.

Так дальше не может продолжаться!