Глава 20

Алена

Меня выписывают в пятницу днем. И вот, в субботу, я, наконец, отправляюсь на работу.

Радостная Шевцова хлопает в ладоши и едва не сбивает меня с ног. Она визжит как ненормальная, бросается мне на шею и начинает причитать на тему чрезмерной худобы.

— Ой, Лисицына! Слава богу, что ты своей холерой переболела, — вздыхает тягостно.

— Пневмонией, — поправляю я ее и спешу в нашу подсобку, чтобы переодеться.

— Ой, да а разница! — отмахивается она. — Жизни нет с этими стажерами, коршуном над ними стоять надо. Троих уволили, ты представляешь?

— Ничего себе! — искренне удивляюсь я.

Текучка кадров в магазинах — это дело привычное, но чтоб настолько…

— Ага, — Аллочка открывает клетку и достает оттуда несчастного миниатюрного кролика.

К слову, Шевцова их обожает. Нещадно тискает все свободное время. А они, надо признать, не всегда пребывают от этого в восторге.

— Все на мне! — театрально взмахивая рукой, приговаривает она. — Ни сна, ни отдыха! Ты вон хоть порекласировала в больнице. Считай, что в санатории побывала.

— Это ты конечно загнула, — качаю головой. — Мало приятного каждый день проводить под капельницей.

— Лежи да наслаждайся! — фыркает она. — Знаешь, как я тут зашивалась одна! От стажеров ведь толку ноль.

— Мне жаль, что я тебя подвела, но болезнь — вещь непредсказуемая, — пожимаю плечами.

— Да знаю я. Слушай, аквариумы надо помыть, — включает Алла режим Большого Босса. — Не в обиду, но сегодня это делаешь ты…

Молча киваю и направляюсь в зал. Достаю сифон и ведро с губками. Принимаюсь за работу. Пока занимаюсь чисткой грунта и стекла, Аллочка повествует о своих недавних приключениях в клубе. Там она, конечно же, познакомилась с очередным «потрясным парнем».

Я слушаю Шевцову в пол уха. Если честно, есть ощущение, что аквариумами она занималась из вон рук плохо. Столько грязи осело в грунте! Удивительно, что рыбки все еще подают признаки жизни в мутной воде. Заведующей нашей на нее нет. В Китай уехала к дочери. Она, как никто другой, заслужила этот отпуск. Но неужели Олег Дмитриевич не видит? Хоть бы замечание нашей звезде сделал.

— Он такой, знаешь, видно, что при деньгах! — увлеченно рассказывает мне она, параллельно наглаживая черного кролика, которому сидеть на ее руках не особо нравится.

— Это ты как поняла? — спрашиваю просто чтобы поддержать беседу.

— Ален, ну ты че, у меня ж глаз на эти вещи наметан. Таких мажориков видно сразу. Да и потом, ты ж мне не дала главное сообщить!

Закатываю глаза. Шевцова стоит за спиной, так что мой жест остается незамеченным.

— Ну? — сильнее надавливаю пальцами на губку, отмывая образовавшийся на стенках налет.

— У него мерседес! — выдает Аллочка таким тоном, будто автомобиль, как и парень, уже принадлежит ей.

— И что? — достаю фильтр и начинаю его разбирать.

— Это ли не показатель! — возмущается она.

— Показатель чего? Может, машина папе его принадлежит, — предполагаю устало.

Прошло так мало времени, а эта девчонка уже умудрилась утомить меня своей болтовней.

— Ой, ничего ты в этом не смыслишь, дурочка! Это ж уровень! — громко разглагольствует она. — Статус! Это же сладкая жизнь, Ален!

— Шевцова…

Кто из нас еще дурочка.

— У него крутая тачка, пальто из последней коллекции Версаче и заряженные родители. Это мой шанс попасть в мир роскоши и гламура! — мечтательно вздыхает наивная блондинка, и мне становится страшно, потому что глаза ее загораются каким-то прямо-таки нездоровым блеском.

— Алла, не все так просто. Я учусь с такими вот представителями золотой молодежи. И знаешь, большинство из них — очень непорядочные люди.

— Ерунда! — ничего не хочет слышать она.

Если б ты только знала, Аллочка…

Сглатываю тугой комок в горле, вспоминая, как всего месяц назад, благодаря своим одноклассникам, оказалась раздетой в лесу. В качестве мишени для развлечений. До сих пор по спине пробегает мерзкий холодок.

— Ален, прости, но ты не формат для таких, как ОНИ, — выдает Шевцова извиняющимся тоном, не забывая при этом критически осмотреть меня с ног до головы.

— И слава богу…

— Глупая. Будь у меня возможность попасть в рассадник отпрысков олигархов, я бы этим непременно воспользовалась! А ты… — она уже в которых раз машет рукой и обреченно вздыхает.

— А я, — поднимаю ведро, полное воды, — мечтаю побыстрее распрощаться с этим серпентарием и забыть школьные годы как страшный сон.

— Ну уж нет. Этого парня я ни за что не упущу. Что если сама судьба дарит мне билет в лучшую жизнь, а? Грех ведь, Ален, не воспользоваться шансом. Такой один на миллион выпадает.

Знали бы она тогда, чем обернется этот ее «билет в лучшую жизнь» — дважды подумала бы…

***

В субботу и воскресенье я работаю. Полные смены — выгода по деньгам и возможность не находиться дома. Сейчас я еще пока могу себе это позволить, ведь Ульяну бабушка Маша привезет только в следующие выходные. Сестренка тоже умудрилась заболеть. Простуда. Но уж лучше она пусть полечится там. Дома ведь опять не пойми что.

Утро понедельника приносит с собой не самые приятные ощущения. В гимназию я иду без настроения. Словно на каторгу. Отчего то очень страшно становится. Наверное, потому что мне придется встретиться лицом к лицу с теми, кого я предпочла бы не видеть совсем.

Снимая в раздевалке куртку и переобуваясь, я нарочно тяну время. Долго перешнуровываю кеды, пытаясь успокоиться. Потому что несмотря на самовнушение, руки предательски дрожат.

На негнущихся ногах захожу в кабинет истории как раз во время звонка. Сталкиваюсь в дверях с Цыбиным. Он шарахается от меня, как от чумной и поспешно вылетает из класса, опустив голову так резко, что с носа валятся очки.

Тот его поступок я не забуду никогда. Выманить меня в подъезд — ну разве не подло? Уж от кого, а от него не ожидала. Мне казалось, что скромный, добрый по натуре ботаник, и мухи не обидит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Эх, не умею я в людях разбираться совсем…

Одноклассники замечают мое появление, но также быстро теряют ко мне интерес. Для них я как та муха, которая случайно залетела с улицы погреться. Маленькая, неприметная, но, безусловно, раздражающая. О чем свидетельствует, к примеру, брезгливое выражение лица Вероники Грановской. Ее парня сегодня, кстати, нет. Спасибо всем богам!

Вижу, как мне машет Сашка Харитонова. Робко поднимаю пятерню в ответ. Пока иду вдоль парт, снова поражаюсь цвету ее волос. Огненные кудряшки красиво подпрыгивают в такт ее движениям. Не залюбоваться на эту красоту просто невозможно!

Присаживаюсь рядом и достаю из сумки учебники… Сашка наклоняется ко мне, здоровается и на секунду даже приобнимает. Как будто, и впрямь искренне рада меня видеть.

— Как дела? — шепчет она тихонько, пока учитель занят тем, что открывает на интерактивной доске задание.

— Хорошо, спасибо, — смущенно улыбаюсь в ответ.

— Худющая, Лисицына! Надо срочно тебя откармливать. Мне мамка такой вкусный курник с собой завернула… Одна не справлюсь! — подмигивает мне она.

Даже не по себе становится от такого теплого приветствия со стороны Харитоновой. Ведь мы не сказать, что подруги. Близко никогда не общались. А может, я ищу подвох там, где его нет?

День мой проходит относительно спокойно. Удивительно, но мои обидчики делают вид, что меня не существует. Пилюгин, угрожавший мне пистолетом, весь урок гипнотизирует тетрадь. Бондаренко, который тоже был тогда в лесу, в мою сторону даже не смотрит. И только Абрамов, ловит мой хмурый, блуждающий по классу взгляд и оскаливается.

У меня от этого человека мороз по коже, но отворачиваюсь я не сразу. Стойко выдерживаю презрительный, холодный прищур и вздергиваю подбородок. Не хочу, чтобы он думал, будто я боюсь его.

Но я ведь и правда боюсь. Урок спустя, стоя в рекреации на большой перемене, я боковым зрением замечаю, что Ян, пробираясь через галдящих одноклассников, направляется прямиком ко мне.

Я непроизвольно напрягаюсь и сильнее сжимаю пальцами сумку. В панике осматриваю окружающих меня людей. Здесь ведь вроде должен дежурить учитель?

Тело вытягивается в струну, когда Ян подходит ко мне и останавливается совсем рядом. Руки в карманах, взгляд испепеляет мой профиль. Хочется бежать без оглядки, но такого позора я себе позволить не могу.

— С возвращением, Лисицына! — цедит он сквозь зубы.

Молчу и продолжаю смотреть прямо перед собой.

— Как самочувствие? — издевается в привычной для него гадливой манере.

— Не твоего ума дела! — отвечаю, отодвигаясь от него.

— Не дерзи, — напирает на меня в переполненном людьми коридоре, и становится на самом деле страшно. Особенно, когда он хватает меня за локоть и больно его сжимает.

— Отпусти меня, — дергаюсь, но освободиться не получается.

— Запомни этот день… Потому что с него начинается твой ад, — склоняясь к моему уху, произносит он.

Я отшатываюсь от него. Не желая даже просто стоять рядом.

— Помяни мое слово, убогая. Самый настоящий ад, — дергая уголком рта, обещает он, резко разжимает пальцы и уходит.

Я смотрю ему вслед до тех пор, пока он не исчезает за поворотом. Рассеянно потираю руку, и кажется, только сейчас начинаю дышать. Как бы я не храбрилась, но его угрозы проникли под самую кожу. Засели в голове и покоя теперь мне точно не будет. Потому что Ян Абрамов никогда не бросает громких фраз на ветер. Обещал ад? Значит, он мне его устроит.

— Аленка! — Князев сгребает меня в охапку и отрывает от земли.

— Привет! — улыбаюсь в ответ, забывая на секунду про Абрамова.

— Мы с Паштетом тебя уже заждались! — заправляя за ухо прядь моих волос, сообщает он.

— Лисичка, рад тебя видеть! — Паша обнимает меня и целует в щеку.

— Взаимно, ребята!

— Сегодня после уроков идем ко мне на чай! — сообщает Даня. — Отказы не принимаются, мы итак не виделись целую вечность.

— Дань, может просто в Мак? — жалобно просит его Аверин.

Паша, так же, как и я, не горит желанием отправиться к Дане в гости.

— Аверин, я же сказал, отказы не принимаются!

— Да я дышать там боюсь в этом вашем музее, — признается Пашка.

Я киваю, соглашаясь.

— Ой, не нудите! — отмахивается друг. — Мать поздно будет, отец в командировке. Так что не парьтесь!

Ну не знаю. Знакомство с его мамой прошло не очень хорошо, и я на самом деле не уверена в том, что хочу встретиться с ней снова.

— Ален, скажи, зачем к тебе подходил Абрамов? — в миг став серьезным, вдруг спрашивает Даня.

Это так неожиданно, что я не нахожусь с ответом.

— Ну так что? — настойчиво допытывается он, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Дань,

— Он тебя обижает? Что говорил? — засыпает вопросами и ждет от меня ответа.

— Князев, что за допрос? — начинаю чувствовать раздражение.

— Ален, просто пообещай мне, что не станешь молчать, в случае чего, — просит меня он.

Берет за руку и слегка сжимает мои пальцы.

От Паши не укрывается этот жест, и мне почему-то становится стыдно и неудобно.

— Обещаю, — киваю я, но знаю наперед, что втягивать своих друзей в неприятности ни за что не стану…

— Эй, Аверин! — доносится до нас голос невесть откуда взявшегося Беркутова. — Я смотрю, в этом вашем треугольнике осталось только одно место? Место тупого угла?