Глава 88

Алена

Некоторое время я молчу.

— Ром, я не могу, — смотрю виновато.

— Почему это? — тон его голоса меняется моментально.

— Мне неудобно, это твоя квартира, и у нас… только-только все началось.

— И что? — судя по взгляду, он искренне недоумевает и никакой проблемы не видит.

— Неправильно все это, — осторожно «ступаю на минное поле».

— Очень даже правильно, — резко поднимаясь, заявляет он.

— Нет, Ром, неправильно, — упрямо качаю головой. — Рано нам говорить о совместной жизни.

Сверлит меня тяжелым взглядом.

— В тот гадюшник ты не вернешься, только через мой труп! — переходит в агрессию, давая понять, что уступать мне не собирается.

— Ром, мне нужно это сделать! Завтра служба опеки придет, я ведь уже объясняла тебе ситуацию: Ульяна должна находиться там, с матерью, и я, следовательно, тоже.

— Ален, прости, но нет. Не отпущу, — хмурится еще сильнее. — Пошли, я хочу кофе.

— Что значит не отпущу? — встаю и отправляюсь вместе с ним на кухню. — Не думай, пожалуйста, только о себе!

— О себе? — останавливается, и я едва не врезаюсь в него от неожиданности. — В первую очередь я беспокоюсь о вас! Нечего вам, девчонкам, делать в этом… притоне. Знал бы, как живете, забрал бы раньше!

— Ром… — тяжело вздыхаю, глядя на его удаляющуюся спину. Снова семеню следом.

Как и предполагала, он воспринял мои слова в штыки.

— Послушай, — наблюдаю за тем, как парень задает программу для кофемашины, чересчур нервно щелкая кнопками.

— Тебе плохо здесь? — оборачивается через плечо и внимательно на меня смотрит.

— Дело не в этом, — пытаюсь быть максимально терпимой и тактичной. — Просто… не могу я вот так, понимаешь? Мы ведь…

— Что? — перебивает, лишая возможности объясниться.

— Неудобно мне, неужели не ясно? Ты итак приютил нас, не хочу больше пользоваться твоей добротой.

— Что за бред, Лисицина? — насмешливо фыркает.

— Ром, жить с тобой я не буду. Я… не готова к этому, прости.

— А терпеть то, что происходит там, готова? М? — злится, повышая голос. — Как по-твоему я буду себя чувствовать, зная, что ты сидишь там под замком и трясешься от страха. Единственный вариант — укокошить этого вашего мерзкого Вадика, усиленно пускающего на тебя слюни. Вот только где гарантия, что твоя мамаша не приведет в квартиру кого-то еще? Проходили уже… Привет Валере!

Ох, лучше б не напоминал, но так-то он прав…

— Услышь меня, пожалуйста, я прошу тебя, — хочу взять его за руку, но он тут же выдергивает свою ладонь из моей.

— Лисицына, не испытывай мое терпение, — цедит сквозь зубы. — Я СКАЗАЛ! НЕТ! ЗАБУДЬ ТУДА ДОРОГУ!

— Это моя жизнь, ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПРИНИМАТЬ РЕШЕНИЕ ЗА МЕНЯ! — все-таки сдержать эмоции, рвущиеся через край, не получается. — Я все равно вернусь туда, даже если ты против.

— Только попробуй! — угрожает еще. — Вообще тогда запру тебя тут, поняла?

— Обалдел? — широко распахиваю глаза от этого его заявления. — Ты что такое говоришь?

— Что слышала! — поворачивается ко мне спиной, забирает готовый кофе и отходит к окну.

— Ну, знаешь ли… это уже слишком! И зачем я вообще тебя послушала, мне нужно было уйти отсюда еще первого января, чтобы как минимум не выглядеть в глазах твоих родителей непонятно кем!

— Ой, да че ты нагнетаешь? — раздраженно цокает языком. — С чего ты взяла, что мои предки подумали о тебе плохо?

— Да с того! — раздувая ноздри, выдаю гневно.

— Сама себе что-то нафантазировала…

— Ладно, — всплескиваю руками. — Бесполезно говорить с тобой! Наверное, моя ошибка в том, что я вообще дала свое согласие на эти отношения.

— Ошибка? Вот значит, как?! — озлобленно прищуривается и отставляет свой кофе. — Да я итак наизнанку выворачиваюсь, чтобы как надо все у нас с тобой было! Ты вообще замечаешь это или нет???

Да, сейчас я действительно чувствую ощутимый укол совести. Рома и впрямь очень старается, но зачем высказывает вот это вот все сейчас, я не пойму.

— А не надо выворачиваться! Я тебя об этом не просила! Мне не нравится, что ты пытаешься указывать мне, что делать. Я сама за себя решать буду, ясно?

— Самостоятельная нашлась! Расстаться со мной, значит, удумала?

— А может, и так! — заявляю из вредности.

— Прекрааасно, — качает головой. — Дура! Я же о твоей безопасности забочусь!

— Да уж, с недавних пор! — замечаю язвительно. — Жила вот как-то без твоей заботы и дальше проживу. Мы уходим прямо сейчас!

— ДАВАЙ, ВАЛИ! — орет, и по его лицу начинают ходить желваки.

Без промедления направляюсь в комнату. Открываю шкаф и забираю с полки свой свитер и джинсы. Бросаю их на кровать, и намереваюсь переодеться, решительно настроившись на то, что в ближайшие минуты покину эту квартиру.

Внутри меня негодует уязвленная гордость. Обида горячей волной затапливает все мое существо. Почему, ну почему он меня не слышит? С чего взял, что может диктовать свои условия?

— КУДА СОБРАЛАСЬ? — слышу я его голос.

Молчу. Мне не нравится этот тон.

— Положи на место свои вещи! — чеканит каждое слово, и взгляд его при этом выражает крайнюю степень недовольства.

— МОИМ вещам место в МОеМ доме, — подмечаю холодно. Встряхиваю джинсы, демонстрируя непоколебимость своего решения.

— Я ИХ ВЫКИНУ ЩАС! НЕ БЕСИ! — выдергивает штаны из моих рук.

— Ты ненормальный? Дай мне одеться! — пытаюсь вернуть свою одежду, но ничего не получается.

— Ночь на дворе, глупая твоя голова! — стучит пальцем по моему виску.

— ОТДАЙ! — в глазах застыли слезы.

— СПАТЬ ЛЕГЛА!

— Не командуй!

— Хватит уже характер свой показывать. Достала! ЛЕГЛА. Я. СКАЗАЛ! — произносит приказным тоном. — Или мне тебя уложить? Никуда ты в ночь не пойдешь, ясно?!

— Да кем ты себя возомнил??? Мы друг другу по большому счету чужие люди! А если вспомнить наше прошлое, то вообще враги!

Внезапно образовавшаяся пауза звенит в ушах, давит вакуумом и явно несет в себе очень неприятный оттенок.

— Чужие, значит, — повторяет чересчур спокойно, но в глазах плещется досада, а слова пропитаны острым разочарованием. — Я услышал тебя, Ален…

Мне становится по-настоящему стыдно. Честное слово, лучше бы он продолжал кричать на меня! Я уже хочу извиниться, но Рома в эту самую секунду решает покинуть спальню и, глядя ему вслед, я чувствую себя просто отвратительно.

Дверь закрывается с той стороны, я обессилено опускаюсь на кровать и чувствую, как по лицу катятся горячие слезы. А я ведь так не хотела с ним ругаться!

Щелкаю выключателем и забираюсь под одеяло. Темноты боюсь до ужаса, но сейчас мне очень хочется побороть свой нелепый детский страх. Мотивация, конечно, сильная, но на деле выходит не очень. Тихонько всхлипывая, я то и дело боязливо высовываю нос из-под одеяла. Всюду мерещатся мрачные тени и плакать хочется лишь громче, но позволить себе подобную истерику я не могу.

Так и лежу, теряя счет времени. Какой уж тут уснуть, когда на сердце полный раздрай, а душа уходит в пятки…