ГЛАВА 23

Всю ночь я лежу в одном положении. На боку, лицом к Джабару. Муж равномерно дышит, веки даже не подрагивают. А я… Вдоволь наревевшись после вчерашнего, молча, уничтожаю себя изнутри. Даниэль в больнице. В тяжелом состоянии. И в сравнении с этим, потеря невинности несусветная глупость. Сама не понимаю, почему так охраняла ее. Муж прав, в ней нет ничего ценного. Только я все равно не перестаю думать о произошедшем. Боль не отпускает. И она не только физическая. Я просила Джабара остановиться. Взывала к его разуму, а он как полоумный взял меня силой и присвоил, словно заветный трофей. Самое обидное: я ничего не могла поделать. Даже моя выходка с пощечиной не охладила его. Нисколько. Да и что похлеще не помогло бы. Я принадлежу ему. И мое тело тоже. Переворачиваюсь на спину. Тяжело вздыхаю. На потолке танцуют желтоватые тени от фонарей. Красиво. И мрачно. Впрочем, все вокруг залито тьмой. Холодной, загадочной, необъяснимо притягательной. Она подобна хозяину особняка, который сопит слева от меня. Непреодолимо сильно хочу узнать его тайны. Вскрыть каждую осторожно и попробовать понять. Что меня удерживает? Ничего. Аккуратно, бесшумно выбираюсь из–под одеяла, ныряю в тапочки, накидываю халат и делаю шаг. Неприятные ощущения между ног вынуждают убавить пыл. Но я же не отступлюсь от намеченной цели? Чем ближе я приближаюсь к двери, тем яростнее боль. Не могу ее выносить без слез. Зажмуриваюсь посреди комнаты. Секунду перевожу дух. – Сгораю от любопытства, куда ты собралась в три часа ночи. Внутренне охаю. Медленно поворачиваюсь. Джабар упирается локтем в матрас и смотрит исподлобья жгучим взглядом. Рядом с ним лежит пистолет. Черная сталь поверх черного атласа. Поэтично. Мгновенно вспоминаю стих Артюра Рембо: «…Как быть, украденное сердце, Когда табак иссякнет их. И зазвучит икоты скерцо, Как быть, украденное сердце, Когда похмелье горше перца. И жгучий спазм в кишках моих? Как быть, украденное сердце, Когда табак иссякнет их?. .» – Я…просто…я… Показываю отогнутым большим пальцем на дверь, на себя, снова на дверь. Джабар сильнее омрачается. Полные губы дрожат в преддверии обезоруживающей улыбки. У меня и так не было какой–то особой храбрости, теперь даже намек на нее улетучивается. – Хотела прогуляться? Роняю возведенную вверх руку, опускаю голову. Мои глаза полны ненужных слез. Сердце гибнет на раскаленных углях страха. – Гномик? Низкий голос звучит близко–близко. Через секунду пальцы Джабара касаются моего подбородка и мягким толчком приподнимают голову. Смотрим друг на друга молчаливо и по–особенному долго. Говорят, если ты отражаешься в чужих зрачках, значит, тебе открывают дорогу в душу. – Алиса, включи песню Адель «Схожу с ума по тебе». Яндекс–колонка выполняет приказ Джабара и в спальне звучат первые аккорды медленной песни. Не верю тому, что происходит дальше. Джабар обнимает меня за талию, прежде уложив мои ладони на свои крепкие плечи. – Потанцуй со мной, Гномик. – Я не понимаю… – Однажды, моя мать включила мне эту песню, когда я пришел со школы с разбитой губой. Сказала, что лучше б я девчонок соблазнял, чем устраивал драки. Усмехается, притягивает ближе. Я не перестаю ошалело смотреть на него. – А почему Адель? – Это отдельная история, – Джабар покачивается, переносит вес тела с одной ноги на другую. – Виктория Бажаева удивительная женщина. Скоро ты с ней познакомишься. – Да? – Да. Она злится, что вы до сих пор незнакомы. Оказываюсь спиной к панорамному окну. Лицо Джабара озаряется уличным светом. Черные глаза чернее на несколько оттенков. Хочется утонуть в них, затеряться в угольных водах, а позже, устав от заплыва, выбраться на песчаный берег и наблюдать за звездами. – Я хочу извиниться. За всё. Мне не спрятать застенчивый взор и Джабару это нравится. Он любит контроль и сейчас я в его руках. Никуда не денусь, не растворюсь, будто обманчивое видение. – Не бойся меня. То, что случилось, должно было случиться. – Джабар… Горю от стыда. – Нет, послушай. – Мужская ладонь обжигает местечко меж лопаток. – Когда–то, Милену похитили и если бы не Дариус, ее бы изнасиловали в грязном старом порту. Я не хочу, чтобы с тобой нечто подобное произошло. – Она никогда не рассказывала. Бормочу вполголоса. – А ты бы поделилась с кем–то? Отрицательно верчу головой. Рука Джабара на моей заднице. Тонкий шелк не препятствует приятной тяжести. Песня возобновляется с самого начала, а мы движемся по кругу, стоя в одной точке. Голос Адель или наши собственные мысли, но определенно что–то создает вокруг нас новую реальность. Стены вращаются, потолок и пол исчезают. Мы парим в сказочной невесомости, не разрывая теплых объятий. – Не делай мне больше больно, пожалуйста. Говорю с легкой дрожью и волнением. Муж ласково проводит по моему плечу, шее и я прикрываю глаза. Нежность, с которой он выводит узоры на чувствительной коже, пробуждает бабочек в животе. Они порхают, машут крылышками, а я полностью отдаюсь бархатистым губам Джабара. Целует меня и шепчет Алисе «стоп». Музыка стихает. Только наши сердца бьются в унисон. Магия. Волшебство. Колдовство! Джабар словно шаман вводит нас в гипнотический транс и плавно выводит из него, держа меня на весу. Влажные от поцелуя губы покалывает от желания всё повторить. Но я не решусь. Ни за что. И он не рискнет. Пока, нам обоим и этого достаточно. – В следующий раз боли будет меньше. Но полностью она исчезнет, чуть позже. Запоздало отвечает на мою жалобную просьбу. Несет меня в постель, мягко укладывает на матрас и устраивается сзади. – Ее не избежать, Агата. Боль всегда с нами. Плохо понимаю о чем он. Наверное, о своей опасной жизни. О сюрпризах, которая она частенько преподносит. Засыпаю под шумное дыхание Джабара. А утром просыпаюсь в гордом одиночестве. Ночь оборачивается сном. Трудно представить властного босса танцующего с женой под романтическую песню британской певицы. Прохладный душ еще сильнее отрезвляет меня. Одеваюсь в теплое вязаное платье, сапоги–чулки на плоской подошве и спускаюсь в столовую. Джабар завтракает с телефоном прижатом к уху. Судя по спокойной интонации, разговаривает со старшим братом. Увидев меня, толкает ногой стул и взглядом просит присесть. С кухни выбегает рыжая пышка и радостно улыбается. Ставит передо мной чашку с кофе и тарелку с «зеленым» омлетом. Я кривлюсь при виде горячего угощения. – Спасибо. Беру вилку, подцепляю кусочек. Она уходит, и я кладу столовый прибор обратно на стол. – Все в порядке, Дариус. Мы с Агатой вместе заглянем в больницу. А ты организуй приезд Карины. Слышу имя подруги и выпрямляю спину. – Пока. Кладет телефон экраном вниз и странно тепло смотрит на меня. Неужели потеря моей девственности для нас обоих что–то значит? Бред! – Мне послышалось или ты сказал, Карина? – Доброе утро, – тянет за спинку стул, в котором я сижу, и целует в губы, – нет, тебе не послышалось. Твоя подружка нам должна. Так пусть поухаживает за Даниэлем. – Шутишь? Хочу отпрянуть, но Джабар весь из металла. Не сломить, не сдвинуть. – Помимо всего, в чем она по твоей вине замешана, ей нужны деньги. Она не откажется от предложения Дариуса. – Почему вы не можете обратиться к Рюмину или тому врачу, который занимался моей лодыжкой? – Потому что. – Еще разок целует быстро и откидывается назад. – Ешь и поехали. Сегодня ты нужна мне рядом. – Я выпущена под залог? – выгибаю бровь. – На испытательном сроке, я бы сказал. Впервые вижу искреннюю улыбку. Между нами лед тронулся. Несомненно.