ГЛАВА 28

Две недели Джабар изводит меня, словно маленький ребенок. Ноет, капризничает, устраивает бойкоты и, в конце концов, срывается и орет на пустом месте. Коробит, что он слабый и ему требуется внимание и забота. Зато теперь я уверенно могу сказать: болеющие мужчины – зло. Слава богу, всё позади. Джабар возвращается к привычным делам сурового мафиози, наплевав на еще незажившую рану и нечастые болезненные ощущения. А я с облегчением на сердце встречаю маму, которая, наконец–то, приезжает ко мне в гости. – Милая! Сусанна Сергеевна с порога бросается ко мне в объятия. От нее пахнет подкормкой для орхидей и ИМ. Чертовым Аристархом Рублёвым! – Мам? Поднимаю обе брови вверх. Надеюсь, она поймет мой прямолинейный взгляд. Понимает, судя по тому, как выражение ее лица трансформируется из веселого в кислое и понурое. – Твой отец дома, вокруг него бегают врачи, прислуга. А я как не пришей кобыле хвост! – И что, ты его жена и вроде как любящая? Но ты встречаешься с этим, – подбираю безопасное, но колкое словцо, – стареющим козлом? – Агата! Мама вспыхивает, расправляет острые плечи. Элегантный жакет с золотым пояском придает ее внешнему виду официальности. Сейчас начнутся нравоучения, а я не желаю их слушать. Я взрослая и самостоятельная девушка. Замужняя при всём при этом. – Пожалуйста, оставь свои нотации для кого–нибудь другого, мам. Идем, выпьем чаю на улице. Не дожидаюсь ее ответа. Иду через прихожую в гостиную, а из нее в осенний сад. Аромат у осени особенный. Пряный коктейль из терпкой смолы, проливного дождя и скошенной травы. Глубоко вдыхаю, присаживаюсь на стул с мягкой сидушкой. Мама присоединяется спустя две минуты. И берет с меня пример, втягивает носом дурманящий воздух. – Как твой муж? Уже выяснили, кто на вас напал. Хоть бы обмолвилась о моем дне рождении. Но нет. Много хочу я, видимо. – Как раз занимается этой проблемой. – Такой жизни ты хотела, да? Спускается со ступеньки на газон. Вонзает острые шпильки во влажную почву. – Это мой выбор, мам. И… – Ничего уже не исправить, ты хотела сказать? Растирает, вероятно, озябшие предплечья, смотрит на высокий забор в нескольких метрах. – Живешь в темнице, выполняешь все его прихоти. Скоро подаришь ему наследника. Ох,…она же до сих пор не в курсе… Сейчас признаваться ей точно не стану. Все равно поймет неправильно. Закнокает меня только окончательно. – А разве дома я была свободной? – закидываю ногу на ногу. – Папа вечно на работе, заботится о городе и его жителях. Ты полностью в своих маленьких детках – орхидеях и любовнике. Я целыми днями находилась одна. – Мы тебя всем обеспечивали. Коротко отвечает мне. Боится взглянуть в глаза. – И я благодарна вам за это. Вы выполняли любые мои прихоти. Но прости, всегда были далеки от меня. Я имею в виду душой и сердцем. Мама прибирает невидимую прядь волос. Я молчу. Тишину нарушает вошедшая Марта. Рыженькая пышка приносит нам с мамой чай и вкуснейший мясной пирог. Любимая домработница с утра колдует на кухне и вот результат. – М–м–м, – беру тарелку и принюхиваюсь к пирогу, – какая вкуснота. – Кушайте. Я завтра еще что–нибудь испеку. У меня много рецептов в загашнике. Изысканная статуя с красивым именем оборачивается. Глядит пристально на румяный треугольник и едва заметно шевелит губами. – Если ваша мама задержится у нас, обещаю, буду радовать вас выпечкой каждый день, пока она здесь будет. Марта трет ладонями под объемной грудью, широко улыбается. – Да, мама задержится на пару дней. Говорю я и лучезарно улыбаюсь Рыжику. – Отлично! Тогда не буду больше мешать. Приятного аппетита. Женщина мелкими шажками пятится назад, как было принято во времена короля Людовика. Этот возрастной сноб ненавидел, когда к нему поворачивались спиной. – Интересный персонаж. Мама приближается к свободному стулу и то и дело поглядывает на дверь, в которой исчезла Марта. – Ее зовут Марта. Она не персонаж. Будь к ней добра. – Ты стала настоящей леди. – Это плохо? – Нет. Только император правит темным миром. И ты вместе с ним на темной стороне. Берет тарелку, вилку и отпиливает кусочек пирога. Я тоже отправляю в рот свежеиспеченный шедевр. Жуем в абсолютном молчании. Солнце потихоньку оседает. Всё ниже и ниже. Вскоре все деревья во дворе и за его пределами окрашиваются насыщенным оранжевым цветом. Безумно красиво. Была б я художницей или поэтом, обязательно бы запечатлела этот миг для потомков. Внезапно вспоминаю свои походы в библиотеку и встречу с Джабаром. Он спас меня там. Он всегда меня спасает… – Покажешь мне мою комнату? – Конечно. – Сбрасываю тень прошлого и, обтерев рот салфеткой, поднимаюсь. На мне короткое платье и длинный кардиган. Мама оценивающе глядит на меня. – Ты похудела. Да. Так и есть. За две недели, проведенные у постели больного мужа я скинула целых семь килограмм. При моей общей комплекции сильно заметно. – Просто много переживала в последнее время. Захожу в дом. – Еще бы. Жить с мафиози не сахар. Доносится в спину ровный мамин голос. Выдыхаю и довольно быстро подхожу к лестнице. Мама догоняет меня на середине. Ее изящные пальчики порхают по блестящим перилам. Я сворачиваю налево, а мама почему–то направо. – Нет, мам, нет! Тороплюсь к ней и придерживаю за плечо. Обе смотрим на дальнюю комнату. Я уже раз сто подходила к двери, но так и не решилась узнать тайну, скрывающуюся за ней. Джабар ясно дал понять, что не потерпит нарушение правил. Он помешан на них и на тотальном контроле. И я стараюсь следовать его жизненным устоям. Не зря говорят, не ходи в чужой монастырь со своим самоваром. – Что там? – Не знаю и знать не хочу. Идем. Беру ее под локоть и практически силой веду куда нужно. Показав ей гостевую спальню, иду в наши с Джабаром «покои». Принимаю душ и переодеваюсь в футболку с Дамиано Давидом. Настроение хмурое, не смотря на выздоровление большого босса, вкусный пирог, улыбчивость Марты и приезд мамы. Мне одиноко. Каждый божий день. Карина всецело занята Даниэлем. Я даже пошутила, чтобы она не покупалась на его уловки и не оказалась с ним в одной постели. Ипатова посмеялась, но в глазах промелькнул подозрительный огонек. И снова возвращаюсь к своему одиночеству. Все нити к нему ведут. Мне не хватает моей обычной жизни в Лихтинске. Машинально подключаю телефон к колонке и улыбаюсь, услышав голос фронтмена «Манескин». Начинаю пританцовывать. Бедрами туда, бедрами сюда. Песня меня вводит в приятный транс. – Потрясающая сцена. Ойкаю, подпрыгиваю от рычания Джабара. Он стоит у двери, прижимается к ней плечом. Руки в карманах, во взгляде лютая похоть. – Привет. Как дела? Как день прошел? Клацаю зубами. Ненарочно. – Заебись, – отлипает от двери, движется ко мне, – или ты хочешь знать подробности? Киваю. – Вышиб мозги двум шакалам Виолетты за налет на «Паганини», наведался в «Валентино», потом пришлось выслушать сопливый бред шлюхи из «Сансет Стрип». – Ты умеешь слушать? – задираю голову, чтобы смотреть на него. – Тем более шлюх? Не ту ли ты грудастую шалаву утешал, которую когда–то притащил домой? – Я надеялся, что ты ее не забыла. Сально усмехается. Обводит языком верхний ряд зубов. – Издеваешься? Я твоя жена и… Хватает меня, словно голодное животное. Сразу же лезет грубыми руками под футболку и выпускает изо рта воздух со свистом, не нащупав на мне трусиков. – Заткнись, Гномик и встань на колени. Сегодня я хочу, чтобы ты научилась доставлять мне удовольствие.