ГЛАВА 27

В суматохе ничего не разобрать. Витринное стекло разлетается вдребезги. Осколки пролетают опасным вихрем над нашими головами. Джабар прижимает меня к полу и не даёт вздохнуть. Он моя броня, моя непробиваемая защита. Что с Кариной? Где она? – вспыхивает в моем охваченном паникой мозгу. Задевая подбородком плитку, оглядываю почему–то задымлено помещение и замечаю ее под одним из столов. Рядом с ней сидит напряжённый Рим с дьявольским оскалом. Пистолет в его руке наготове. Как и у Джабара. Они оба намерены уничтожить врага, глазом не моргнув. А у меня по спине холод струится. Недобрый предвестник. Исподлобья рассматриваю страшные черные штуковины в их руках и пару раз проваливаюсь в забытье. Будто не со мной всё это происходит. Я попала в остросюжетный боевик. Или может все это видение? Дурной сон? Что–то взрывается на улице. Бахает мощно. Джабар приподнимается, и опрометчиво выскальзываю из его крепкого захвата. Быстро ползу на четвереньках к опорной колонне и слышу разъяренный рык: – Агата! Раздается громкий выстрел. Потом глухой хлопок. Слева от меня падает навзничь какой–то парень в кожной куртке. У него во лбу кровавое отверстие. Алая густота затекает в глазницу. Я резко оборачиваюсь. Муж зажимает плечо и болезненно скалится. Он ранен? Из–за меня? Нет!!! Рвусь к нему, забыв о собственной безопасности. – Агата, пригнись! Доносится от Карины, но я игнорирую. Только когда пуля просвистывает над ухом, падаю на холодный пол. Зажмуриваюсь. В воздухе жужжит рой пуль, воет смерть. Чувствую ее зловонное дыхание и могильный дух. Боюсь открыть глаза и увидеть ее воочию. Обхватываю колени руками и ощущаю непередаваемое тепло. Джабар обнимает меня, хотя сам едва дышит и может передвигаться. Он шепчет мне: – Сиди тихо и не вставай, поняла? Киваю. Он сеет прохладу между нами своим уходом. Немного приподнимаю веки, гляжу сквозь узкую щелку. Муж точными выстрелами в сердце убивает двух вбежавших в ресторан ублюдков. Третьего укладывает на лопатки Рим. Они переглядываются, перезаряжают пистолеты и совершают красивые развороты на месте. Все будто в замедленной съёмке, под музыку из фильмов Тарантино. Только мы с Кариной в эту картинку не вписываемся. Я перемещаюсь к ней, и она сразу же лезет обниматься. Ее сотрясает безбожно. – Этого ты хотела, Агата? Да лучше бы ты вышла замуж за грёбаного мудака Аристарха! В ее голосе обидные нотки и слезливые намеки. Крайнее отчаяние пленит нас обеих. Мне и самой уже плакать хочется. Недалеко от нас валится стул. Мы обе трусливо вздрагиваем, и тесно жмешься друг к дружке. – Прости меня, Карин. Она молчит. Крепче сжимает меня и уже нескрываемо ревёт. Я трясусь от мороза, который окутывает мгновенно каждый миллиметр тела. Ноги и руки леденеют. Сердце не бьётся. Ещё немного и окоченею окончательно. – Вы как? Показывается Рим с идиотской улыбкой. Я медленно взмахиваю ресницами, Карина ревёт у меня на плече. – Понятно. Додумывает сам. Смотрю на ресторан из временного укрытия и вижу только повсеместный погром. Все сотрудники видимо выбежали во время первого выстрела. И правильно сделали. Но я не слышу полицейских сирен. Странно. Очень. – Идёмте. Снова Рим обращается к нам с Кариной. Мы не двигаемся. Он недовольно хмурится, берет меня за руку и тащит на себя. Подруга хватается за другое мое запястье и с горькими мольбами просит ее не бросать. – Эй! Мне больно! И Шлю солдату злобный взгляд. Он отпускает, и я выбираюсь из–под стола сама. – Помоги ей. Рим помогает плачущей Карине, и она прячется подальше от нас. Я ее понимаю. У самой вот–вот истерика начнется. Оглядываю пустой зал и охаю при виде окровавленного мужа. Он сидит на высоком табурете возле барной стойки, вся левая половина тела в крови, конечности висят безвольно. Вокруг полнейший хаос. Бар уничтожен, современный с нотками итальянской классики интерьер в хлам. Но меня это всё не волнует. Меня интересует муж и то, почему ментов до сих пор нет. Здесь, по меньшей мере, три трупа и один раненый. И плюс босс мафии на пороге отключки. – Джабар? Касаюсь его колена, и он приоткрывает глаза. Долго фокусируется на мне. Я аккуратно провожу ладонью по его лицу. Липкое, влажное, горячее. – Тебе нужно в больницу. Говорю сквозь проступившие слезы. Они душат меня, и я теряю заветный воздух с каждой секундой. Внезапно все перестает существовать. Остаёмся лишь мы с Джабаром. – Не плачь. Мне не впервой. – Бодрится, хорохорится. – Это я виновата. Нужно было сидеть тихо. – Блею овечкой. Он сухо улыбается и притягивает меня к себе. Запах свежей крови тревожит обоняние, вскрывает новые рецепторы. Невольно морщусь. – Больше не единого слова. Замирает, смотрит в упор, будто нечто очень важное приходит ему на ум. Я не шевелюсь. Обзываю себя дурой мысленно и плачу без всхлипов. Слезы просто текут по щекам. Беззвучно и медленно. – Держи, пусть с тобой побудет. Джабар каким–то чудом выуживает из кармана брюк раритетную монету с изображение женщины с факелом, зажимает ее пальцами и возводит перед моим лицом. Она поблескивает алым цветом. Блеск крови… Не соглашусь. Ни за что. Это его талисман. И пусть остаётся с ним. Ему удача нужнее. Насильно берет мою руку, разжимает ладонь и вкладывает теплый металл в нее. – Если я выживу, вернёшь ее. Договорились? – Если? Неуверенно сглатываю. Грудь распирает от дикой боли. Глаза жжет соль. – Гномик, меня слишком много раз хотели прикончить, и кажется, сегодня получилось. С днём рождения… Криво усмехается. Шутка не только глупая, но и неуместная. И я ударить его готова за нее, а потом поцеловать жадно. Но он настолько слаб, что скоро потеряет сознание. – Карина! Зову подругу с медицинским образованием, не переставая гладить щетинистую щеку мужа. Почему же мне раньше не подумать об этом. Черт! Она не спешит. Скрючилась у стены меж двух уцелевших окон и ревёт навзрыд. – Карина, ему нужна помощь! Пожалуйста! Наконец, она наводит на меня напуганный взгляд. Видит меня рядом с почти бездыханным мужем и распахивает свои глаза карамельного цвета. Ей приходится собрать все силы, чтобы встать и подойти к нам. – Я вызвал парней. Они будут через десять минут. Заявляет Рим, который все это время даже не думал помочь боссу. Гад! – Он умрет, пока они приедут и отвезут его к врачу. Слышишь? Пока мы с Римом спорим, Карина разрезает рубашку Джабара куском стекла и осматривает рану. Надавливает на кровавое отверстие с неровными краями. Почти весь указательный палец в него засовывает. Джабар стискивает зубы, но и звука не издает. – Пуля прошла навылет. Это хорошо. Но он потерял много крови. Срочно надо ехать в больницу. Ощупывает плечо, нахмуривает брови,…что не так и она боится мне сказать. Или мне мерещится?