Глава 43

POV Стас

Еще несколько дней какого-то кромешного ада, но теперь к душевной боли добавились еще сомнения и удушающая ревность. И последнее било по моим истрепанным нервам больше всего.

А может Магнар соврал Толмацкому? Или нет, но тогда она реально с другим сейчас? Позволяем ему все, предается страсти, раздвигает перед ним свои длинные, стройные ноги, позволяет целовать себя везде, стонет, выгибается…кончает.

Вашу ж мать!

В субботу нажрался как свинья с Ветровым. А перед этим сбил костяшки обеих рук в кровь до самого мяса, пока спарринговался с Громовым, а потом и с Авериным. Вот только легче не стало. И эти вопросительные взгляды друзей с легким налетом обеспокоенности за мою грешную душу — ну такое…

— Гордый, может уже хватит в молчанку играть? — шутливо хлопнул меня по спине Ян.

— Не трожь его, там гиблое дело, — махнул рукой в мою сторону Ромка.

— А что такое? — насупился Аверин.

— Стасичка у нас, по ходу, раскодировался, — заржал Ветров и тут же получил от меня под дых, но все же прохрипел напоследок, — слабак!

— Да пошел ты! — прорычал я и двинул в сторону раздевалки, а там рывками содрал с себя спортивки и двинул в прогретую сауну, вот только в одиночестве страдать мне было не суждено.

Почти сразу же в помещении нарисовались трое из ларца и давай мне кровь пить. Как будто до них одна зараза блондинистая уже в этом не преуспела.

— Стас? — шлепнулся рядом со мной Демид, — Не буду ходить вокруг да около, но ты нас реально пугаешь.

— Да я уже двадцать два года как Стас. Вот только ума до сих пор не набрался по ходу, — и с отчаянием протер ладонями лицо.

— Излагай, — дернул меня Ян, но я только посмотрел на всех уставшими глазами и пожал плечами.

Хрен ли тут расскажешь?

— Нечего излагать, пацаны. Я уже выбрасывал Толмацкую из своей жизни однажды, выкину и сейчас. Легко и непринужденно, опыт есть, — уверенно выдал я и тем самым закрыл тему.

— Нихрена непонятно, но очень интересно, — потянул Ветров, но больше ни слова от меня не услышал. Ни сейчас, ни позже, когда я планомерно пытался потопить себя в бутылке. Дело — дрянь, но попытка — не пытка. Правда до оскомины на зубах провальная.

Даже телку был снять не в состоянии. Я больше не хотел других, потому что уже попробовал особый сорт дури и желал только его. Чтобы обдолбаться вусмерть, а там хоть трава не расти.

Еще хотя бы раз…

Пьяный бред, скажете вы? Да только никуда от этого бреда мне уже не скрыться. И все сны были наполнены ею — чертовой голубоглазой ведьмой, что так самозабвенно мне отдавалась и бесконечно шептала:

— Ты нравишься мне, Стас, ты нравился мне всегда…

А-а-а-а!!! Господи, пошли мне амнезию, умоляю!

В воскресенье после попойки я почти до самого вечера стойко изображал покойника, мне было дерьмово, как внутри, так и снаружи. И вообще мне искренне хотелось сдохнуть, ну или хотя бы выговориться уже, потому что не было сил терпеть это все дерьмо в своей голове.

Но пацаны…нет, они начали бы тупо ржать надо мной, говорить, что я дебил и дальше по списку, будто бы я это сам не знаю. А потому я набрал единственного человека, который реально умел слушать. Без советов и скабрезных шуточек.

Взял трубку и набрал номер.

— Привет, Стас.

— Привет, Танюха.

— Что нужно страждущим?

— Свободные уши. Предложение еще в силе?

— Мои многострадальные уши всегда в твоем распоряжении.

— Тогда может я подъеду в тот бар у твоего дома, где мы уже сидели, скажем, через часок? Что скажешь?

— Идет.

И спустя шестьдесят минут я реально сидел и побитой собакой смотрел на Сажину, не зная с чего начать свой эпический рассказ о том, как я докатился до жизни этой безобразной.

— Любишь ее? — вдруг прямо в лоб спросила Танька.

— Ну ты чего сразу меня под монастырь-то подводишь? — простонал я и хлебнул пенного.

— Так и будешь опять пять лет вату катать, Гордеев. Да или нет? — с наездом произнесла подруга, но только я было хотел ответить, как она приподняла указательный палец кверху, призывая меня к молчанию и ответила на звонок.

А я только сидел и переваривал ее вопрос, пока кровь под самую завязку не напиталась паникой. Нет, нет, нет…никакой любви! Это просто флешбэки мочат по мозгам и сердцу. Вот и все.

Я же не конченый, чтобы наступать на одни и те же грабли дважды. Ну в самом-то деле?

— Слушай, Стас, мне надо отлучиться, ладно? У меня доставка, оказывается, была на шесть заказана, а тут ты и все из головы вылетело. Курьер позвонил. Я сбегаю, приму груз и обратно. Или сразу ко мне давай, ты как?

— Я подожду, — кивнул я затравленно, а Сажина тут же дурашливо потрепала меня по голове, чмокнула в щеку и выбежала из бара.

А я остался сидеть и медленно тянул свой напиток, плавая в тухлых, прогорклых мыслях, совершенно не замечая, что рядом со мной вдруг отодвинулся стул и кто-то сел напротив. Устало поднял глаза и непонимающе уставился на девушку. Рыжая, стрижка боб, но один висок выбрит под ноль, руки полностью забиты замысловатыми татуировками, пирсинг в носу и брови. И улыбается мне так приторно и так знакомо.

— Ну привет, Гордеев, — услышал я голос из прошлого.

— Ну привет, Рябова, — скривился я, так как категорически был не рад ее видеть.

— А ты до сих пор вместе с Татьяной Прекрасной, как я погляжу…ну надо же, все-таки не на ту я когда-то поставила. М-да…

— Ты пришла шарады мне загадывать? — откинулся я на спинку своего стула.

— Да черт его знает, Стас, зачем я пришла. Просто увидела тебя тут второй раз и решила подойти, поздороваться по старой дружбе. Или прогонишь? — и девушка мне подмигнула, хотя я видел, что она натянута как струна.

— А есть смысл? — устало спросил я.

— Учитывая, что это мой бар? Никакого, — широко улыбнулась Рябова и достала из заднего кармана пачку отравы.

— Я думал, ты станешь светской львицей, а не хозяйкой питейного заведения, — без особых эмоций выдал я.

— Да, — глубоко затянулась девушка, — я тоже так думала. А потом отца посадили за отмывание бабла, имущество конфисковали и осталась у девочки Оли только квартира в центре столицы, да больная мать, что не смогла справиться с тяжестью жизни обычного среднестатистического гражданина. Пьет до сих пор как проклятая. Ну, а я жилплощадь продала, купила здесь неподалеку двушку и вот этот бар. Ничего, на хлеб с маслом хватает, — и обвела помещение хозяйским, горделивым взглядом.

— Рад за тебя, — пожал я плечами.

— А я за себя нет, — как-то горько усмехнулась Рябова, — но, наверное, я все это заслужила. Играла с чужими судьбами, а в итоге сама судьба поиграла со мной. Столько воспоминаний, Стас…А еще, ты не поверишь, да и я сама не знала, но у меня, оказывается, есть совесть. И вот я здесь.

Я же только молча смотрел на нее и тянул из высокого бокала свое пенное, совершенно не понимая, на кой черт она притащилась ко мне и начала этот мутный, абсолютно неинтересный мне разговор. До тех пор не понимал, пока она снова не открыла свой рот.

— Ты не знал, но…Толмацкая в тебя влюбилась сразу же.

И от одного только этого предложения я натянулся как струна, а потом и вообще забыл, как дышать.

Сглотнул вязкое напряжение, хлебнул из бутылки, а потом понял, что я стою на пороге какого-то неведомого звездеца. И не ошибся, черт возьми!

— Я видела, как она смотрела на тебя. С жадностью. А я ее, знаешь ли, ненавидела всеми фибрами своей души. Завидовала страшно. Толмацкая думала, что мы с ней лучшие подружки, а я мечтала увидеть, как она рыдает до хрипоты. Умница, красавица, папина любимица, наследница огромного состояния. И я, серая посредственность. Но у меня было преимущество — Арина была наивная до безобразия, тем я и жила, пока сама в тебя как дура не втрескалась по самые помидоры. И так радовалась, когда ты выбрал меня.

— Я тебя не выбирал, — прохрипел я.

— Знаю, знаю, Стас. Я — всего лишь заменитель сахара, противный на вкус ксилит. Но, как бы там ни было, это я сказала Толмацкой, что ты пригласил меня на осенний бал и даже помог выбрать платье. Я тогда особо ни на что не рассчитывала, даже не думала, что сорву кассу и выиграю главный приз. А потом видела, как она украдкой плачет в туалете и приходила в восторг. И целовать тебя после вида ее слез было особенно сладко. А дальше мне всего лишь немного помог Седых и дело в шляпе. Ты был мой, вот только стихи писал не мне. Я думала, что Аринке…

— Не парься, Оль, — отмахнулся я и многозначительно посмотрел на часы, хотя внутри меня со страшной силой все бурлило, — это все дела минувшего прошлого.

— Сажину твою специально избили, — вдруг выпалила Рябова как на духу.

— Что? — поднял я на нее глаза.

— Да, Стас. Я вас с Ариной, когда увидела в спорт зале целующимися, так сразу как с ума сошла. Ненависть и ревность напрочь вынесли мне мозги. Думала, что если разлучу вас, то ты опять будешь со мной. И да, я знала, что ты к Таньке бросишься на помощь. Так и случилось. И играл ты нам на руку, мне и Седых, который хотел Толмацкую себе. Все эти милые обнимашки ваши, воркование на лавке, а потом и поездка к Сажиной домой…мы все это сняли на камеру, а потом сунули под нос Арине в общем чате, мол вы вместе и все такое. Грязно сунули, чтобы у нее окончательно и бесповоротно фляга потекла.

— Звездец! — выплюнул я.

— Я думала, что она тебя просто бортанет и все, но Толмацкая превзошла все мои ожидания. Стебать твои стихи в набитой учащимися столовке — это сильно. Только вот смелости идти до конца у нее было маловато. Уже спустя час она рыдала в раздевалке, бережно прижимая твои писульки к груди. Любила она тебя страшно. Даже, наверное, сильнее, чем я. И я упивалась ее болью. Долгие время после только этими воспоминаниями и жила, что, если ты не достался мне, то и ей тоже. На остальное было фиолетово уже.

А мне сказать было нечего, просто по нулям. В груди все в хлам разнесло. Руки дрожащие под стол спрятал, не в силах побороть проблеск какой-то мимолетной надежды на то, что все это действительно гребаная правда. И да, пять лет тому назад Арина была со мной, а не просто играла с моими чувствами.

Высмеяла мои стихи? Да и черт с ним, если это было на эмоциях! Горела чувствами, была обижена, оскорблена, а не просто кривлялась ради потехи публики.

— Любила? — тупо проговорил я, пробуя на вкус это слово по отношению к той, что долгие годы была моей несбыточной мечтой.

— Да, Стас. До такой степени, что даже с Седых тогда просто тусила, чтобы тебя позлить. Думала, ты ревновать ее будешь. Кто же знал, что ты на Сажину переключишься? И, кстати, Толмацкая же потом после всей той грязи даже на выпускной не пришла, сразу улетела из страны. Не смогла справиться с тем, что ты ее так, считай, растоптал. Интересно, хоть оклемалась там горемычная? Ты ж у ее папаши работаешь? Нормально, пришла в себя девка? — спросила и улыбнулась так задорно, что мне впервые в жизни захотелось ударить девушку.

Жесть!

И я полностью отзеркалил ее улыбку, хотя весь вибрировал от ярости, тоски и безграничного сожаления.

— Да нормально с Толмацкой все, Оля. В отличие от тебя не бедствует, собирается замуж за красавца миллионера. Новая тачка последней модели, квартира в центре Москвы, лабутены в ряд и безлимитная кредитка. Не жизнь, а мечта.

— М-м-м, — потянула Рябова и завистливо поджала губы, — ну, а вы с Танькой, когда под венец?

— Скоро. Но ты не обижайся, тебя на свадьбу не позовем, — осклабился я.

— Да уж поняла. Эх, зря на Толмацкую силы тратила, надо было против твоей Сажиной топить, — весело рассмеялась Рябова, а потом резко встала из-за стола, — ну, бывай, Стасичка, приятно было повидаться. И, знаешь, вот исповедалась тебе и сразу легче стало. Прямо груз с плеч.

Подмигнула и скрылась в недрах своего гадкого бара. Такого же гадкого, как и она сама. Оглянулся по сторонам, брезгливо отставил от себя стакан, кинул на стол деньги за выпивку и поспешил на выход, почти сразу же забывая о неприятной встрече.

Потому что в голове крутилась только одна единственная мысль. Сладкая и вожделенная. А вдруг Арина за эти годы не остыла ко мне, вдруг все еще любит так же…как и я? Господи! А что если она вернулась только потому, что не могла забыть, а потому и таскала мне все эти чертовы завтраки?

И те слова ее на том корпоративе…

«Ты нравишься мне. Таким, каким стал. И таким, каким был раньше. Нравишься…»

Боже!

А потом, когда это не помогло, она пошла дальше, только чтобы достучаться до меня. И все эти годы она берегла себя для меня, а я просто использовал ее, отряхнулся и пошел дальше, думая про нее страшные, совершенно непотребные вещи.

Про чистую и непорочную девочку, которая меня любила. Смелую и сильную, и бесконечно прекрасную. Лучшую, идеальную…

В панике схватился за волосы, а потом ошалело огляделся по сторонам, не понимая, куда бежать и что делать. Ведь, если все так, как я смею думать, то…Арина меня не простит, просто не простит и все тут!

Ай, а я ей еще за Магнара посмел предъявить, ревнивый идиот. Ведь уже тогда понимал, что ведет меня от нее, что чувства ни хрена не угасли, что ревную ее страшно, лишь стоит только на небосклоне замаячить потенциальному сопернику. Сидел, смотрел на них в шумном зале ресторана и понимал, что придушу гада, если он только посмеет к ней свои кривые грабарки потянуть. Черт его знает, как удержался тогда в лифте и харю ему не начистил. Но вместо Магнара, спустил собак на Арину.

Дебил!

Стиснул зубы, достал телефон, отменил все с Сажиной и вызвал такси на адрес, который после первой и единственной ночи выучил наизусть.

Не простит? Нет, нет, нет, только не это…