Глава 49

POV Стас

На телефон наяривает Толмацкий, грозится затаскать меня по судам за отлынивания с рабочего места и уклонения от выполнения условий нашего контракта. А мне как бы до звезды! Ну не могу я сейчас все бросить и в Москву рвануть, тем более что на календаре уже август!

И через три дня у нас с Ариной будет День рождения. Как я ее одну в такой день оставлю?

Александр Дмитрич мне сам потом этого никогда не простит. Хотя, это я высоко задрал. Только начальство пронюхает куда я побежал, сверкая пятками, и мне в пору с жизнью прощаться. Ну или с причиндалами.

Эх…

Так что, я просто шлю мысленно Толмацкого на все известные мне детородные органы, а по факту даю знать, что могу работать только удаленно. Все.

Как итог меня нашпиговывают заданиями под завязку так, что голова пухнет. И я бы был не против, да только мысли сейчас у меня лишь об одном — что подарить своей обиженной девочке?

В итоге, перелопатив не один сайт на безграничных просторах интернета, я нахожу, то, что мне кажется действительно уместным в данной ситуации. Оформляю заказ особо не раздумывая, а потом звоню знакомому ювелиру и заказываю к основному подарку еще один дополнительный.

И только тогда с облегчением выдыхаю. Правда ненадолго, потому что уже в следующее мгновение вздрагиваю от входящего звонка.

Ветров. Как же он меня задрал! Звонил почти так же часто, как и Толмацкий. Но если папаня Арины требовал от меня работать, то Ромарио Великолепный жаждал безграничного веселья. Неугомонное существо.

Пришлось взять трубку, а то бы до конца дней своих этот белобрысый хлыщ на меня обиду затаил.

— Ты как надоедливая бывшая! Спасу от тебя нет, — принял я входящий.

— Вот это сейчас обидно было, — пробубнил в трубку Рома.

— Что хотел?

— В задницу тебя послать! — зарычал Ветров.

— Нет необходимости, я уже там, — устало выдохнул я.

— Погоди-ка. Если ты в заднице, то кто тогда будет с нами отмечать день, когда ты, хрен неблагодарный, появился на свет? А это, на минуточку, уже в эти выходные!

— Конь в пальто, Ромашка, — заунывно выдал я и устало потер лицо ладонью.

— Агата и Яська торт заказали, шарики там всякие, фонарики тоже. Из берлоги моей черте что устроили, — словно бы между делом проинформировал меня Ветров.

— Мне сейчас до полного счастья только фонариков не хватало, — и под конец фразы я все-таки не сдержался и громко, смачно выматерился.

— Понял тебя, Гордеев, больше не пристаю. Но…если вдруг у тебя там резко все наладится, то вот тебе координаты — моя дача, эта суббота в шесть вечера, форма одежды — что найдется в гардеробной. И еще! Не забудь трусишки — будет баня.

— Спасибо за заботу, — вяло поблагодарил я и отбил звонок.

Откинулся на спинку кресла и устало прикрыл глаза, воображая себе, что Арина каким-то чудесным образом реально простит меня и я смогу познакомить ее со своими друзьями. И к родителям бы ее сразу бы повез, познакомил бы, похвастался в конец-то концов добычей. Потому что все, что сегодня есть в моей жизни, все благодаря ей — девочке-мечте, за которой я гнался долгие годы, да так и не поймал в свои сети.

Но может она все же сменит гнев на милость?

Хотя…даже стихи вон ее не берут. Пишу, пишу каждый божий день, а толку нет. От слова «совсем», черт возьми! Только еще хуже, как мне кажется, стало. Морозится от меня, даже в глаза не смотрит, а если и глянет, то волком.

Зараза!

И больше ни слова от нее не добился. Хоть бы уж кричала, ругала, да обзывала идиотом, но только не так, когда кроме тотального равнодушия ничего и не видно.

Не перегорела… А так ли это до сих пор?

И вот день Х!

Уже утром тринадцатого августа я получаю поздравления от ребят, от матери и отца, и даже от Толмацкого, который обещает не увольнять меня в честь такого особенного для меня дня. Но мне не до его юмора. Потому что от Арины ни слова, ни полслова. Штиль да гладь, Божья благодать, мать-перемать!

Обидно, да! Ведь я ждал, хотя бы такого:

«С Днем рождения, петух ты гамбургский!».

Но, увы…

А для нее у меня посылки с подарками уже прибыли. И я тут же бегу бережно и красиво все упаковываю. До кучи выбираю огромную корзину с подсолнухами, кустовыми розами и жёлтыми пионами.

И за всем этим делом, конечно же, не успеваю, чтобы выцепить ее у подъезда перед трудовым днем. А потом и после работы тоже.

Лох — это судьба!

Скольжу взглядом по бесконечному потоку офисного планктона, что выходит из офисного здания, где трудилась моя ненаглядная, а ее самой и нет. Покумекал, пожевал губу, порешил, что в свой день она не стала бы так долго на работе задерживаться и снова запрыгнул в тачку.

И со всем богатством я порулил к ее дому. А там уж и в окнах свет горит. Слава Богам!

Выдохнул и к домофону сунулся. Набрал заветный номер, спустя минуту услышал ее голос. Но стоило мне только произнести банальное:

— Привет, — как связь тут же прервалась.

Ведьма строптивая!

Но только и я не лыком шит.

Достаю сотовый и набираю ее новый номер. Гудок, еще и еще один. Не берет. Повторяю попытку и меня тут же скидывают.

Фак!

Открываю мессенджер и пишу сообщение:

«С Днем рождения, Арина!».

И следом еще одно.

«Пожалуйста, возьми трубку или ответь. Я просто хотел тебя поздравить».

И только тут наконец-то приходит долгожданный ответ:

«Господи, как же ты меня задолбал!».

Зашибись! Спасибо, любимая! Вот прям от души!

«Дай мне всего минуту. Подарок вручу и уеду. Обещаю!».

Но это сообщение уже не доходит до адресата, а потому я понимаю, что меня тупо скинули в черный список. Вот так. Заслужил? Ну, так-то да, но…

Но я сдаваться не собираюсь.

И начинаю караулить у подъезда, чтобы попасть внутрь. Вот и бабуля с двортерьером тут как тут. Видит мои метания, сочувственно на меня поглядывает, но удаляется. А спустя минут десять появляется вновь, чтобы всучить мне пакет с домашними пирожками.

Офигеть, Гордеев, вот это подгон на двадцать третий День рождения! Такого мне точно никогда не дарили…

— Там с капусткой и с картошечкой, сынок, — улыбается мне этот божий одуванчик, а я ей и, чтобы не обидеть бабульку, все-таки откусываю небольшой кусочек. Да так и прикрываю блаженно глаза.

Через две минуты пирожков нет, да и я только сейчас понял, что был голоден как волкодав.

В половине одиннадцатого вечера я все-таки попадаю в подъезд, поднимаюсь на третий этаж и стучусь в нужную квартиру. И она там — слышен звук работающего телевизора — вот только никто открывать мне не собирается.

А потому я тупо сажусь на лестничный пролет и принимаюсь ждать.

За ребрами ломит и дышать чертовски тяжело. Душа моя медленно, но верно исходит трещинами.

Нет, я ни на что особо не надеялся лично для себя в этот чертов день, но Арину поздравить мечтал. Да! Подарки выбирал от всего своего влюбленного глупого сердца, нужные слова репетировал и надеялся сказать, хотя бы не все, но парочку. А не отделаться жалкой смской.

Без пятнадцати двенадцать получил сообщение от Ветрова:

«Ну как?».

И тут же ответил:

«Никак».

Стиснул зубы, а потом решил, что не сахарный, не растаю, а значит смогу до самого утра досидеть, пока ее дверь не откроется, а уж там…

Не знаю, но я все равно, хочет она того или нет, поздравлю ее с праздником. Ведь лучше поздно, чем никогда…

Правда же?

Без пяти двенадцать за ее дверью послышались тихие шаги, замерли за дверью и вдруг замок щелкнул и провернулся.

А я резко поднял голову и уставился на девушку в простом домашнем халатике, с распущенными длинными волосами по плечам и самыми грустными глазами на свете.

— Арина, — прошептал я.

— Гордеев, — обвинительно ткнула она в меня пальцем, — ты совсем ошалел? Ты чего тут расселся, а? Перед соседями меня позоришь…

Ошалел?

Х-м-м, нет, моя дорога, пока не ошалел, но скоро обязательно сделаю это…

И решительно встал на ноги.