Глава 54
POV Стас
До сих пор не могу поверить в то, что она в моих руках. Выгибается от страсти, стонет, улетает от того, что я делаю с ней. И я себя не сдерживаю, окунаюсь с головой в этот бескрайний океан счастья, эйфории и любви.
Но у нас, как по мне, других вариантов просто не было.
Я ее, тогда как в подъезде увидел в халатике этом коротеньком и беленьких носочках, от которых у меня еще в школе ум за разум заходил, так все. Сознание отключилось, а в мозгах лишь одна установка осталась — моя! Взять!
И я взял! А она ответила! Не оттолкнула, не сказала «нет». Приняла меня. Простила. И я был так неописуемо этому рад, что реально раздумывал над тем, чтобы спозаранку потащить ее в ЗАГС.
Ну, а что? Вдруг Аринка очухается и передумает? А потом снова примется меня изводить.
Вот только утром я проснулся один и сердце пропустило удар от страха, что она мне могла таким образом отомстить. Сбежать, как и я сбежал однажды. Вот только я не позволил этим черным мыслям осесть у меня на подкорке и пустить корни. Вытравил все это дерьмо из своей головы, а потом заставил себя пойти в душ.
— Она просто на работе, Гордеев, не гони, — бормотал я сам себе, пока намыливал голову ее шампунем.
А когда закончил плескаться, вскипятил чайник и принялся хлебать черный кофе без сахара, полируя телефон.
Позвонить? Не позвонить? Вот в чем вопрос…
Но гаджет сам завозился на столе. Думал, что Аринка, но нет — мама решила в очередной раз разведать обстановку. Переживала за меня, дурака.
«Помирился?».
И я тут же ей ответил:
«Да».
Хотя, положа руку на сердце, я еще сам до конца не понял, как это произошло и как быстро Арина найдет в себе силы двигаться со мной по жизни дальше и только вместе.
«Красава!».
А это уже от отца прилетело, спустя всего секунд тридцать. И дальше еще одно:
«Еще раз обидишь девочку, и я тебе уши надеру. Понял?».
«Понял», — ответил я и еще раз отхлебнул горький напиток из чашки.
А потом услышал, как в замочной скважине звякнули ключи. Пришла! И в груди бесконечным залпами забомбили фейерверки.
И за то короткое время, что мы были с Ариной вместе, я понял одно — она всю жизнь носила маску, скрывала от общественности свою чуткую, добрую и израненную суть. И все в этом мире принимала слишком близко к сердцу. Образ прожженной стервы — лишь жалкая броня, которую был способен разрушить любой.
А что уж говорить про людей, которые ей были важны?
И я, тупой баран, только еще больше усугубил ситуацию. Чуть безвозвратно ее не растоптал. Она же была и есть чертовски неуверенная в себе, а я еще больше добивал ее своими издевками и нотациями.
Ненавижу себя за это!
Поэтому я обязан поднять ее самооценку с колен, заставить полюбить себя, научиться закрывать глаза на чужое мнение и запомнить одно — она идеальна.
— Моя девочка, — шептал я ей, пока мы любили друг друга в салоне моего автомобиля, — шикарная и неповторимая! Самая красивая! Самая невероятная! Желанная! Мечта всей моей жизни! Свернула мне мозги всмятку одним своим взглядом! Не девушка — вожделенный приз!
— Ох, прекрати, — прикусила она меня за плечо, и я улетел за грани реальности.
Вместе с ней!
И знаете, мое суперсредство реально работало на пару с бесконечными заверениями в ее абсолютной для меня исключительности (теперь берем на заметку и повторяем каждый день по несколько раз!). Потому как Арина, вернувшись на своё место и неторопливо поправляя свою одежду, спросила меня спокойно и без каких-либо нервов:
— Расскажешь про своих друзей?
— Без проблем, — улыбнулся я, — первый и самый безобидный — это Демид Громов — почти двухэтажный, забитый татуировками вдоль и поперек бугай, беззаветно влюбленный в свою Агату, на которую в свое время он додумался поспорить.
— Что? — округлила глаза Арина и я пожал плечами.
— Без шуток. Но девчонка реально его перевоспитала и теперь это милый няшка, который питается радугой и какает бабочками.
— Ага, — хохотнула моя любимая, и я ей подмигнул, выруливая из посадки, в которой мы так славно провели время.
— Едем дальше. Второй — Ян Аверин. Почти мальчик-зайчик, но это первое впечатление и оно очень обманчиво. Так что, по сути своей, это еще тот чудак на букву «м». И да, искренне любит он только свою Яську, которая, к слову, является его сводной сестрой.
— Чума! — потянула Аринка и захлопала в ладоши, — Вы там на подбор собрались что ли?
— Погоди, я тебе еще про Ветрова не рассказал! — рассмеялся я.
— Вещай!
— Хотя…ну что про него распинаться? Ну такое…существо загадочное, с примитивными желаниями и потребностями. И еще дерьмовым чувством юмора. Злопамятен до безобразия. Красив. Очень красив.
— Да что ты говоришь? — прищурилась моя девушка и я фыркнул.
— Ну, это спорное мнение. Я, конечно же, лучше. Но ты, на всякий пожарный, с ним не флиртуй.
— Почему?
— Потому что я тоже злопамятный. И нервный!
— И ревнивый?
— И да, — пробухтел я и Аринка звонко рассмеялась.
— И к Магнару ревновал…
— Блин, капец, Аринка! Я вас тогда как вместе увидел в ресторане, так сразу занемог. Чуть не спятил. Отвечаю! Думал, что устрою мордобой, — покаялся я и покачал головой.
— Если бы я только это знала, — грустно потянула моя девочка и невидящим взглядом уставилась в окно.
— Ты ни в чем не виновата! Хэй, малышка!
Но Толмацкая только устало пожала плечами и упрямо гнула свою линию.
— Я должна была до тебя достучаться.
— Арина!
— А получается, что ты только после разговора с Рябовой за мной побежал…
И пришлось мне снова тормозить на обочине трассы и вкладывать в голову девушки правильные мысли.
— Я бы за тобой побежал при любых раскладах, Арин! Потому что я дышать нормально без тебя не могу! Понимаешь? Рябова — это всего лишь волшебный пендель и все! Ты уехала, и я начал медленно подыхать и гнить. С ума сходил! И на следующее утро, когда ты застала нас с Сажиной, я чуть не побежал за тобой. Был бы один — точно бы сделал это. А потом бы закатил грандиозные разборки на тему тех самых коробок в твоей гардеробной и того датчанина, что посмел писать тебе сообщения с признаниями в любви. Козёл прилизанный!
— Он просто друг! — прошептала девушка и я стиснул ее холодные пальцы.
— Точно так же, как и Танька мне.
— Ужас, Стас!
— М-м? — потянул я ее на себя и сердце мое забилось в экстазе.
— Мы такие дураки!
— Угу, — нежно поцеловал я ее и так искусанные мною губы, — но ты знай, несмотря ни на что, я бы шёл за тобой. Как верный пес. Лаял бы, корчил из себя независимого. Но шёл. И всегда буду идти, а если ноги подведут, то ползти стану!
— Я тоже тебя люблю…
Ну, наверное, не стоит вам говорить, что на вечеринку по случаю моего Дня рождения, мы к друзьям безбожно опоздали? Но так и было. Правда, это не помешало нам с Ариной совершенно восхитительно провести время.
Ветров же при нашем появлении громко и протяжно присвистнул и задрал большие пальцы рук вверх, выкрикивая:
— Я тоже! Я тоже хочу такую прививку!
Ну, как я и говорил — идиот клинический, обыкновенный.
Аверин хмыкнул, поиграл бровями в знак своего величайшего одобрения моего выбора. А Громов просто пожал руку и произнёс:
— Мужик! Горжусь! Только ты больше не лажай!
Девчонки же сразу подхватили Аринку в свою компанию, что-то радостно вокруг нее курлыкая. А та и не сопротивлялась особо, только удивленно на меня поглядывала. И улыбалась. А это для меня самое главное! Ну, а я что? Я был просто рад. Сидел, пил пенное, смотрел на свою любимую и думал о том, что я самый счастливый засранец на всем белом свете.
До поры, до времени…
Пока мой телефон не завозился в кармане. И я его, дурак, зачем-то достал. А потом, не глядя, принял входящий вызов.
И поперхнулся.
— Ну что, смертник, как жизнь, как здоровье? Почему не звонишь? Не хвастаешься, что в столицу наконец-то вернулся, м-м?
Звездец!