Глава 55

POV Стас

— Добрый вечер, Александр Дмитриевич, — выпрямился в кресле и максимально спокойно произнес я.

— Ах, как чудесно, родной ты мой! Еще помнишь обо мне, не забываешь. А я уж было подумал иначе.

— Вас забудешь…

— Быстро ко мне! Час тебе на все, про все! — жестко сменил тон Толмацкий со злобно саркастичного на уничижительный.

— В понедельник, — отрезал я и тут же поймал обеспокоенный взгляд Арины, которая уже отделилась от девчонок и торопливо зашагала в мою сторону.

А потом села рядом и обеспокоенно заглянула мне в глаза.

— Ты оглох или придуриваешься? — не унимался отец моей зазнобы.

— Ни то, ни другое. Но приеду я в понедельник.

— Завтра. Жду к обеду. И дочь мне мою привези! А нет, так я тебя из-под земли достану. Понял?

— Понял, — и тут же скинул звонок.

М-да…

— Это был мой папа? — тихонечко спросила Арина и я ей тут же кивнул.

— Выпьем, не чокаясь, — тут же весело предложил Ветров, в свете мой грядущей встречи с господином Толмацким, но тут же получил по башке полотенцем от, проходящей мимо, Ярославы.

— А вас умоляю, давайте уже перестанем дружить с этим одноклеточным, — фыркнула Довлатова и тут же взвизгнула, когда Рома с ревом и размахивая руками, кинулся ей вслед, угрожая поймать и защекотать до смерти.

Аверин же только дико заржал в своем кресле, а потом опустошил бутылку пенного, что держал в руках.

— Это за тебя, Гордый, — подмигнул он мне и снова рассмеялся.

Громов и Малиновская тоже хихикали рядом, пока мы с Ариной молча смотрели друг на друга.

— Завтра поеду и поговорю с ним, — кивнул я наконец.

— Я с тобой! — тут же подалась она ко мне.

— Чёрта с два! — рубанул я воздух и встал на ноги, принимаясь нервно вышагивать по поляне.

— Да чего ты расходился, Стасичка? — потянул Ян, — Давайте вас тайно завтра обвенчаем с утримана и дело в шляпе, м-м?

— Да заглохни ты уже, — ткнул друга в плечо Демид и тот снова ударился в веселье.

Львиную часть вечера я грел голову по поводу встречи с будущим родственником. То, что дело может не выгореть, я даже себе не представлял. Все равно Арина будет моей. А если ее папаша не согласен, значит придется ему смириться. Я ее люблю, она любит меня. И точка.

Но друзья у меня были не абы какие. А потому смогли поднять наш настрой и градус всеобщего веселья.

Август, жара — бассейн под открытым небом, баня и громкая музыка. Ветров даже где-то достал пушку, генерирующую пену. Короче, оторвались так, что земля дрожала. А потом, все вместе, закутавшись в пледы и потягивая горячий ягодный пунш, встречали рассвет нового дня.

Ромарио заснул тут же, сидя в кресле на большой веранде. Остальные же сподобились доползти до спальных комнат. И мы тоже.

Где обещали друг другу, что, чтобы не случилось завтра, отец Арины не сможет нас разлучить. Даже если ему моя кандидатура в качестве зятя, вообще никак. Это абсолютно его проблемы.

И настал час «Х».

Огромный загородный дом Толмацких. Железные ворота открылись, а потом и зловеще закрылись за нашими спинами. Я почему-то даже не волновался. Арина же сидела, стиснув мою руку и хмурилась.

Вышли из машины и двинули в дом, где у самой лестницы уже стоял хозяин дома собственной персоной.

— Добрый день, Александр Дмитриевич, — поздоровался я первым.

— Привет, папа, — вслед за мной кивнула Арина.

— Ну, здравствуйте, коль не шутите, — хмыкнул мужчина, — пошли в кабинет, Стас. Поговорим.

И после этих слов Арина тут же стиснула мои пальцы и ободряюще мне улыбнулась.

Всего пара мгновений и дверь за моей спиной закрылась. А мы расселись и в полном, почти гробовом молчании уставились друг на друга. Мой упрямый взгляд. И Толмацкого — осуждающий.

Пока отец моей любимой девушки не прервал тишину и не заговорил, саркастически коверкая каждое свое слово. И бил меня ими точно в цель.

— Я ей не надзиратель. Я ничего не знаю. Я вообще не при делах. Мы с Ариной общались только по рабочим вопросам. Я не был ей ни приятелем, ни другом… Ну, что ты вылупился на меня, Гордеев? Или уже и забыл, что все это наболтал мне, м-м?

— Я…

— Что ты? Что? Ты моей дочерью воспользовался, а потом самоустранился! Не в силах был даже за свои поступки ответственность нести! Да какой ты мужик после этого?

— Сан Дмитрич…

— Наглый, совершенно беспардонный враль! — со всей дури стукнул по столу Толмацкий, и я поджал губы.

— Это нет так!

— А как? Ну же! Просвети меня, дурака! Или нынче так модно — провести с девочкой ночь, а потом быстренько смыться?

Вот же черт!

— Ты думаешь я не проверил камеры? Не знал, что ты после корпоратива остался у Арины до самого утра, чтобы весело провести время? Я, твою мать, все знал! И сюда тогда тебя вызывал, потому что рассчитывал на то, что ты не убогое мудло, а мужик по духу, а не только потому, что у тебя между ног колокольный звон!

— Мой косяк, — виновато опустил я голову.

— Твой, Стас. Только твой! И ко мне претензий нет, потому что я тебе давал шанс. Снова, снова и снова. Но ты все просрал! Я тебя просил найти мне ответственного за слезы моей дочери и привести его ко мне? Просил?

— Да.

— А ты вместо того, чтобы со мной проблемы решать, поехал весело развлекаться к своим родителям и друзьям. В баньке париться, да пиво пить. Я тебе кто, спрашивается? Ты почему решил, что я пустое место?

— Я так не решил и вообще никогда о подобном не думал, — смело поднял я на него глаза.

— Да что ты такое говоришь? Что серьезно? Балабол несчастный!

— Я планировал это сделать в понедельник, — как есть и честно выдал я.

— А в понедельник мне уже не надо, Стас. В понедельник уже поздно. И я тебе что обещал, когда найду виновного в слезах моей дочери? Ты думал, что я шутил? Ты думаешь, что можно просто ее обидеть, потом извиниться и все, забыли? Хрен тебе, Гордеев!

И я тут же встал и подошел к его столу, а потом взял лист бумаги и ручку. А потом молча принялся писать на коленке то, что должен был.

— Что там калякаешь? — спросил Толмацкий.

— Заявление на увольнение. Неустойку за разорванный контракт выплатить обязуюсь. Волчий билет за вами, тут вы в своем праве, — четко произнес я и снова углубился в писанину.

— Ага, давай, строчи, Гордеев, коль пинка под зад получить боишься.

— Ничего я не боюсь, — упрямо встретился с его взглядом и пожал плечами.

Всего пара минут, и я вручил ему увольнительную. А потом замер, в ожидании, когда он ее подпишет.

— И что, где работать собираешься после этого? — окинул он грозно меня и исписанный листок.

— Если понадобится, то и в зачуханской чебуречной не побрезгую, — припомнил я Толмацкому его же слова.

— Да неужели?

— Вы не волнуйтесь, — улыбнулся я криво, — Арина со мной не пропадет.

— А кто тебе вообще сказал, что она с тобой? — и снова сочащиеся сарказмом слова.

— Я так сказал.

— Да? Ну и почему же?

— Потому что, я люблю вашу дочь. Да, я накосячил. Но все сознал. Обещаю исправиться.

— И давно любишь?

— Давно.

— Не верю, — и прищурился злобно.

— Придется. Я без нее не уйду.

— Уйдешь! — и снова дуксанул по столу.

— Нет!

— А я сказал, да! — и тут же разорвал на моих глазах увольнительную, которую я только что написал.

— Вы что творите? — задохнулся я.

— А ты что думаешь, я позволю, что бы моя дочь имела дело с работником зачуханской чебуречной? Еще чего!

— Что? — в конец запутался я в его речевых лабиринтах.

— Планы твои какие, спрашиваю? — грозно насупил брови.

— Свадьба, дети. Всё серьезно, — сел я в кресло и сглотнул.

— Дети? Отставить! — скривился Толмацкий, — Вы сами еще дети! Вон что вытворяете, чуть отца до инфаркта не довели.

Погрозился кулаком мужчина, а потом встал и подошел к бару, где плеснул себе на два пальца янтарного напитка. И опрокинул махом.

— Беготню мне устроили! Со школы кровь мою пьете! Бесстыдники.

Какой кошмар! Он все знал… ё-маё…

— Простите, — выдохнул я и устало провел ладонью по лицу.

— Взрослейте уже. Оба! Но помни — ты теперь за все в ответе. Выбрал девушку, так держись за нее и ее держи, потому что она — твоя ответственность. А не удержишь, так грош тебе цена, как мужчине.

— Я не подведу, — поднял я глаза и уверенно кивнул.

А потом Толмацкий вдруг ни с того, ни с сего, зарядил мне прямо в лоб:

— Ну, а пока Арина у меня под боком, пожалуй, поживет.

— Нет! — слишком громко, чем необходимо выдал я и отец моей зазнобы рассмеялся.

— Да!

— Ничего подобного!

— Не убедил, — еще больше рассмеялся мужчина, а потом кивнул мне на выход, — пошли, поедим. Что-то у меня от этих нервных разговоров в животе забурчало. Да и как раз время обеда, а там вы уж оба мне расскажите, почему я должен полностью доверить тебе свою единственную дочь.

Приобнял неожиданно меня за плечи и двинул из кабинета, приговаривая:

— Но премии я тебя в этом месяце лишу, Гордеев. Да и в следующем тоже. Чтобы не повадно было мне врать в следующий раз.

— Следующего раза не будет, — уверенно выпалил я.

— Правильный ответ…