Глава 8

POV Стас

— А ты что это, Стасик, за Молью решил приударить? — услышал я голос Рябовой и поднял глаза от книги.

Она стояла перед моим столом в библиотеке и, то и дело, надувала огромные розовые пузыри из жвачки. Я сразу же напрягся и прищурился.

— Это ты ее гнобишь? — максимально суровым тоном спросил я.

— Да сдалась мне эта серость, Боже! — рассмеялась Оля, — Это по ней Кристинка с параллели катком туда-сюда катается. Говорят, что из-за Моли Батурину ее парень бросил. Да, помнится, он Моли даже букеты таскал, но она его отвергла, — рассмеялась, — потому что Алинка поклялась, что ей все патлы повыдергивает. А так, кто бы в здравом уме от Хана отказался?

— Чё за Хан такой, что позволяет издеваться над девчонкой, которая ему нравится? — нахмурился я.

— Ну, сегодня нравится, завтра нет, — пожала плечами Рябова, — вообще не понимаю, что он там нашел, ни кожи, ни рожи…

— Так, Оль, ты иди, давай, куда шла, я это дерьмо слушать не хочу, — одними пальцами указал я ей обратное от себя направление.

— Ты чего? Реально будешь из-за Моли на меня гнать? Окстись, Гордеев! — округлила глаза Рябова.

— Ее Таня зовут вообще-то, — выдал я и отвернулся, вновь полностью погружаясь в книгу.

— Ок. Ладно. Таня так Таня, — все же осталась сидеть рядом со мной Рябова, — ну так, что? Ты с ней мутишь, да?

И я после этого вопроса, заданного раздосадованным голосом, снова поднял глаза на Олю, пытаясь понять, что вообще той от меня нужно.

— Нет, — все же решил ответить я.

— О, круто, — и Рябова снова надула и лопнула огромный пузырь из жвачки, — ну, если так, то может сходишь со мной сегодня в кино на новый фильм. Аринка отказалась, ее папаша отчалил в командировку, и она с Димкой будет отжигать дома до утра. Ну, ты понимаешь, о чем я, да?

— Нет, не понимаю, — закосил я под дурака, хотя все мое тело вспыхнуло адским огнем от ревности, а Рябова, откинув голову рассмеялась.

— Я бы с тобой тоже отожгла, Стас, у меня как раз предки в отпуске. Но ты не хочешь, ведь так? — прикусила нижнюю губу Оля и наклонилась максимально близко к моему лицу, а потом, неожиданно, лизнула меня в уголок рта.

Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд.

А теперь самый важный вопрос — как послать девчонку, которая сама себя тебе предлагает так, чтобы она не обиделась? Да уж, дела…

Но от ответа меня, как ни удивительно, спасли Седых и его прихвостни, что вломились развеселой гурьбой в библиотеку, сразу же натыкаясь на меня и Олю.

— О, какие люди! — похабно ухмыльнулся Тимашов.

— Не обращай внимания, просто я Алишера бросила еще в прошлом году, вот он и бесится до сих пор, — на ухо прошептала мне Рябова.

— Да плевал я на твоего Алишера, — пожал я плечами и снова углубился в книгу, но текст не желал откладываться на подкорке по понятным причинам.

— Ну чо, Тупой, смотрю по Аринке мы нашли общий язык, но ты не вкуриваешь, да? Твой потолок — это, максимум, Моль. Усек? — гневно шипел надо мной Седых, дойдя до нашего стола.

— Оля, встала и отошла, — процедил тут же Тимашов.

— Идите в баню. Ясно вам? Оба! С кем хочу, с тем и общаюсь! — не обращая внимания на библиотекаря и учеников, закричала Рябова.

— Выбирай, или ты сейчас же уходишь отсюда со мной, или, между нами, навсегда точка! Мне надоело смотреть как ты трешься рядом с этим нищебродом, — подошел и схватил девчонку под локоть, но она тут же стряхнула с себя его руки.

— Ребята, можно потише? — заблеяла женщина из-за стойки.

— Исчезни! — тут же рыкнул на нее Седых.

— Ты как с женщиной разговариваешь? — поднялся я на ноги, — Она тебе в матери годится.

— Мне в матери годится моя мать, понял? А это неразумение всего лишь библиотекарь и она годится в матери разве что тебе или еще какому-то неудачнику, — не сбавляя тона и мерзко хихикая, произнес блондин, а я просто выпал в осадок. Нет берегов, просто нет.

И в этот самый момент в гулкое помещение зашел директор школы — Владимир Владимирович Грецкий. Высокий и седой мужик, до боли похожий на Сталина. Смотришь на него, а так и слышится: «расстрелять!».

Капец!

— Седых, Тимашов, Шумов, Рябова — в мой кабинет. Живо! — развернулся и был таков, а я выдохнул и завалился на свой стул, принимая благодарный кивок от библиотекаря.

Вообще, неделя была спокойная. Жвачку из волос Тани мы достали, а потом даже съели по мороженке в парке. Работу в тот день я прогулял, но оно того стоило. Таня была прикольной, хоть и страшно зашуганной девчонкой. А еще очень умной, очень! И у нее не было друзей. С девочками дружить я не умел, там, уж простите, у меня был совсем другой интерес. Но Таня виделась мне в совсем другом свете. Да, наверное, я ее жалел. Она тоже была из небогатой семьи, мама тонула в бутылке. Там же плавал и ее отец, но добрый спонсор решил взять будущее Тани на себя. Она его никогда не видела, кстати. Просто после очередной олимпиады с ней связалась «Золотая Лига» и пригласила на обучение по формату «все включено».

Еще что? Ну, так и сказать нечего. Толмацкая морозилась. Моя злость на нее прошла и опять чувства захватили меня с головой. Но как подступиться, если мы все время на виду, а после занятий она уезжает домой или прячется в стенах школы до победного конца?

Засада.

Знал бы я только, что это не предел. Ведь с понедельника погода в Москве портилась и нам по расписанию, вместо обычной физкультуры на улице, поставили бассейн. Чтоб он был неладен. И вот тут пошло-поехало.

Я никого не видел, кроме нее. Не воспринимал человеческую речь. Не соображал ровным счетом ничего! Просто ступор и, наверное, даже слюнка капала. Господи, прости! Но, ребята, там была пушка, а не фигура. Я смотрел и поверить не мог во все эти изгибы. Песочные часы, длинные и стройные ножки, грудь…

Ох, я был как подорванный!

И все. Опять нон-стопом в голове: я ее хочу, мне она нужна, плевать на ее желания, плевать на всех и вся. Перевоспитаю. Моя прелесть!

Черт, я превратился в одержимого!

Но в моем сумасшествии были и плюсы — я все-таки раздобыл номер ее телефона. Помогла все та же учительница химии, ее наивность и мое вранье. Всего-то и надо было — наплести женщине, что я оставил дома телефон, а мне срочно надо связаться с Ариной, так как аж завтра нам необходимо сдать теперь уже общую работу по физике. И вуаля — готово! Память у меня отменная, запомнить одиннадцать заветных цифр так вообще — раз плюнуть.

И теперь осталось только решить: писать ей анонимно или нет.

Дилемма.