Глава 4

— Вау, сколько экспрессии, — присвистывает Роман, подпирая дверной косяк плечом. — Вы что, действительно знакомы?

— А ты откуда знаешь Илью? — вместо ответа задаю встречный вопрос парню, хотя мне сейчас далеко не до разговоров.

Стоило увидеть, кому открыл Марик дверь, душа в пятках за мгновение оказалась. Я даже не знаю, каким образом до сих пор жива, а не валяюсь в конвульсивном припадке от переизбытка эмоций.

— Дык он мой непосредственный начальник, лапа, — склоняется к самому уху парень, выдувая струйку горячего воздуха мне в шею.

— Отвали, придурок, — шиплю я и толкаю его в бок.

— Эй, ты чего себе позволяешь? Вообще-то я твой непосредственный начальник…

— Не ты, Рома, а твои родители. И вообще, какого лешего ты делаешь у меня во дворе?

— Вообще-то хотел тебя в кино позвать, — насупился он, — отметить, так сказать, мое трудоустройство…

— Не сегодня, Ром. У меня слишком много дел и забот. И ни о каком кино речи не может быть, мне Марика оставить не с кем, да и если я все же захочу пойти в кино, то уж точно не с тобой, — я все это говорила на одном дыхании, не останавливаясь. — А теперь давай, вали отсюда. Найди себе кого-нибудь в баре или клубе. Я думаю, девочки будут рады провести с тобой время.

— Ну, ты и стерва, Лика, — покраснев, как рак, процедил сквозь зубы парень.

— Мне плевать, Ром. Честно, — я сделала шаг в дом, но тут же была остановлена цепкой хваткой на запястье.

— Ты все равно сломаешься, — сказал парень перед тем, как я выдернула у него руку и захлопнула перед носом дверь.

— Нет, ну сколько же наглости в этом хамле. И что ему от меня надо? Чего никак не упокоится? — сетовала я, бурча себе под нос, а перед глазами до сих пор стоял Илья.

Господи, и зачем он приехал? Зачем вот так обрушился на мою голову? Я была, откровенно говоря, не готова ко встрече с ним. А его взгляд?! Да если бы можно было убивать взглядом, я бы давно уже валялась бездыханным трупиком у его ног. И вопросы?! Откуда в его голове возникли подобные вопросы про Марика?! С чего он вообще взял, что Марик сын Егора?

Ну, кроме, конечно же, того, что у Марка глаза цвета зеленой луговой травы, точно такие же, как у Егора и Ильи. Небольшая ямочка на подбородке еще не ярко выражена, но если посмотреть на его отца, то можно с уверенностью сказать, что через пару лет она будет отчетливо заметна, а еще шикарная шевелюра и ресницы такие пушистые и длинные, что я могла любоваться ими часами.

«Это ребенок Егора?!» — снова прозвучал в голове вопрос Ильи, как будто на повторе стояла пластинка.

Сама я думала, что да. Потому как в наш первый секс с Егором порвался презерватив, но именно в тот день я и изменила Егору с Ильей… Пьяная, неопытная в сердечных делах, да и не только, девчонка, что с меня было взять в восемнадцать лет?! Напилась на день рождения парня в какаху и призналась Илье в любви, потому что думала, что это все по-настоящему.

Черт!

От этих воспоминаний в груди опять стало тесно.

Наивная… а я думала, что уже давно пережила всю боль потери первой любви. Но стоило увидеть эту самую первую любовь, и увы и ах, все вернулось с двойной силой.

— Мам, а где Рома? — настиг меня на кухне голос Марика.

— Что? — я посмотрела на сына, и ком в горле застрял от тревоги.

Так некстати вспомнились слова тетки о том, что если Астаховы узнают, что я родила им внука, то сделают все возможное и невозможное, чтобы забрать его.

— Рома, мам? — остановился в дверях Марик.

— Да, ну его, этого Ромку, он противный, — шмыгнула я носом, присела на корточки и раскрыла объятия, — иди лучше маму обними, я так по тебе соскучилась…

Марик с разбегу наскочил на меня, и я, не удержавшись, шлепнулась на задницу.

— Малыш мой, мама тебя никому не отдаст, — сказала я вслух то, что крутилось в голове.

— А я тебя никому не отдам, — тонкие ручонки сжали мою шею так крепко, что слезы на глазах выступили.

— Тогда предлагаю поесть вкусняшных хлопьев и лечь спать. Как тебе идея?

— Дай пять, — подставляет свою ладошку сын, и я по ней легонько хлопаю.

— Держи пять.

***

Стоило только закрыть глаза, в памяти вспыхнула яркой картинкой сегодняшняя стычка с Ильей.

Где-то глубоко в сердце я знала, что, приехав сюда, я не удержу под запретом старые чувства, и они рано или поздно вскроются, как наболевшие раны. Как бы мне ни хотелось оттянуть этот момент на подольше, увы, не получилось. У судьбы, видимо, на это были свои планы. Но и оставаться в большом городе мне было уже невмоготу. Тетя Лара всерьез занялась устройством моей личной жизни, причем, как и тетя Вера, меня об этом совершенно не спросив. И как же я была радо тому, что мне посчастливилось уехать от нее до того, как она начала сватать мне «женихов».

Ох, как же это все тяжело… Прошлое какой-то тревожной тяжестью давило на грудь, заставляя беспокойно ворочаться в постели.

Так, надо успокоиться. Завтра и без того очень тяжелый день. День английского языка в доме Марты и Романа.

Если бы не нужда в деньгах, ни за что бы не согласилась репетиторствовать Марту. Но родители девочки оказались очень настойчивыми — раз, и щедрыми — два. От их предложения я, не работая, не имела права отказаться. Тем более, в тот момент, когда Марику нужно было найти подходящий детский сад, да и развлекательные кружки тоже входили в наши планы.

Тяжело вздохнув, я поняла, что без дозы успокоительного мне вряд ли удастся заснуть. Откинув одеяло, села в кровати. Просунув ноги в домашние тапочки, стараясь громко не шаркать по полу подошвами, дабы не разбудить самого мелкого члена нашей семьи, направилась на кухню. И зачем, проходя мимо гостиной, вдруг решила посмотреть на темную улицу, освещенную лишь парой тусклых фонарей, я не знаю. Но я, как будто примагниченная, свернула в гостиную и, подойдя к окну, выглянула во двор.

Секунда, две, три… и я понимаю, что со мной что-то не так. Я с места не могу сдвинуться ни на миллиметр. Хотя внутренний инстинкт вопит: уйди, спрячься, закрой глаза, чтобы не видеть того, что прямо напротив дома, на обочине припаркована машина Ильи.

Прижимаю ладони ко рту, чтобы не вскрикнуть, когда вижу, что на несколько секунд в салоне загорается свет, и Илья, взглянув (в этот миг, мне показалось, что прямо на меня) на окна гостиной, открыл дверь и вышел на улицу. В руках у него был какой-то пакет. Уличного освещения хватило лишь на то, чтобы увидеть его усталое лицо и тревожный взгляд. Сердце от этой картины в груди заныло. И даже то, что он направлялся к нашей калитке, меня не так встревожило, как его усталый вид.

Калитка открылась, и стоило только Илье оказаться на дорожке, ведущей к дому, я сделала то, о чем, возможно, в ближайшем будущем могу пожалеть. Развернувшись на пятках, я метнулась к входной двери. Сердце, будто ополоумевшее, стучало где-то в районе горла. Даже пальцы на руках свело судорогой в тот момент, когда, щелкнув замками, я дернула на себя входную дверь. Илья замер на месте с чертовым пакетом в руках, уставившись на меня, а я — на него. Взгляд глаза в глаза, прямо в душу.

— Даня, — на выдохе срывается с губ Ильи мое имя и несколько секунд вибрирует в воздухе, — почему не спишь?

Он делает шаг ко мне, а я, как истукан, стою на месте и двинуться с места не могу, и ответить ему не могу. Язык совсем не хочет меня слушаться, и я просто молча продолжаю смотреть в черные омуты прошлого.

Нет! Нет!

Я быстро сморгнула пелену с глаз. Прошлое — это то, что никак не может плавно перетечь в будущее. Я не должна больше доверять этому человеку. Ведь по его действиям и словам можно четко понять — он винит меня в том, что случилось с Егором.

Но как бы я сейчас ни хотела разозлиться на него, как бы я себя ни заставляла… не смогла. Чувства к Илье вспыхнули во мне, будто проснувшейся вулкан. Закипели, ожили, с шипением выбираясь сквозь прорванные края надежно заштопанного прошлого.

Я смотрела на него уже не взглядом влюбленного подростка, а взглядом взрослой любящий женщины и отмечала, что его плечи стали немного шире, а рельефные мышцы его рук даже под свитером смотрелись угрожающе. Илья сейчас больше походил на кирпичную стену, нежели на парня, с несуразным пакетиком, который нелепо смотрелся в его руках.

— Что ты здесь делаешь? — хриплым от волнения голосом проговорила я, когда Илья сделал еще один шаг в мою сторону.

Его длинные ресницы дрогнули, и на лице появилась ироничная кривая ухмылка.

— Я тебе задавал сегодня тот же вопрос, Даня, — грудной голос Ильи прокатился по моей коже чувственным разрядом тока, заставляя подняться каждый волосок.

— Это мой дом. Я вернулась домой, Илья, разве я совершила что-то противозаконное?

Его слова и тон обижали меня, и я заставила себя разозлиться на него. Я должна теперь думать не только о себе, но еще и о Марике.

Я сжала ладони в кулак, впиваясь ногтями в мягкую ладонь, отрезвляя болью свою зависимость от этого человека.

— Я не знаю ответа на твой вопрос, Дань, — он протянул мне этот дурацкий пакет, — и вот. Здесь доказательства того, что у тебя ребенок от Егора. И у тебя теперь не получится скрыть мальчика от моих родителей. Егор в коме, и мать сходит с ума от переживаний. Я думаю, что наличие внука поможет ей выбраться из той ямы, в которую она себя загоняет.

— Я не думаю, что это правильно…

— Ты и так наделала кучу ошибок, — не дав договорить, перебил меня Илья. — Не лишай ребенка любящих бабушки и дедушки, пусть вы и не успели с Егором пожениться… Господи, Даня! — Илья больно схватил меня за руки и притянул к себе. — Почему ты так поступила? Почему уехала, не сообщив никому, что у тебя будет от Егора ребенок?!

В глазах Ильи горело пламя искреннего непонимания моего поступка. Да и как он мог это понять, когда меня саму ввели в глубочайшее заблуждение запугиванием?

Я попыталась скинуть его руки с себя. Слишком близко… он был слишком близко… горячее дыхание, в котором чувствовался запах сигарет вперемешку с ментолом, заполнило мои легкие, кажется, именно я первая сделала движение навстречу губам Ильи. Миг… один короткий миг, и мои губы накрыл рот Ильи.

У меня будто в мозгах переклинило, и я, не осознавая, как мне после будет плохо и чем это все может закончиться, закрыла глаза, приоткрыла губы и позволила Илье углубить поцелуй.

Но когда руки Ильи вдруг сжали мои ягодицы, я как будто очнулась от наваждения.

Что же ты, глупая, делаешь? Ведь это же Илья… Один раз отказавшись от меня, он может сделать это вновь…

Я просунула руки между нами и, собрав все свое самообладание, оттолкнула парня от себя.

— Тебе лучше уйти, — тяжело дыша, я мелкими глотками ловлю воздух, — пусти.

Илья разжимает пальцы, и я тут же делаю шаг назад.

— Прости, — охрипшим голосом выдыхает он, — этого не должно было произойти.

— Ты больше не приходи сюда, — говорю быстро, как будто боясь, что если пущу в грудь обиду, которая возникла при его словах, то расплачусь прямо здесь, стоя на ступеньках. — Я подумаю по поводу твоих родителей, но пока я не дам свой ответ, тебе лучше ни о чем им не говорить.

Я закрыла за собой дверь прежде, чем Илья что-то мне смог ответить. Прижав к груди дурацкий пакет, я сползла по стене и, спрятав лицо в ладонях, не смогла сдержать судорожный всхлип. Обида затопила меня, словно пустой сосуд, тягучей горечью, которая, прокладывая путь наружу, жгла горло и глаза своим едким запахом разочарования.

Беззвучно рыдая, я потеряла счет времени. И только настырное облизывание моих щиколоток мокрым языком привело меня в чувство. Я поняла, что сижу в коридоре уже достаточно долго, так как задница онемела то ли от холода, то ли от того, что затекли мышцы.

— Эй, — шмыгнула я носом и потрепала щенка за ушко, — ты что делаешь?

Перевалившись с одной половинки на другую и обратно разгоняя кровь, через несколько таких повторений встала на ноги.

Черт! Ощутила, как внутри что-то бухнуло из груди в желудок, и следом пустота заполнила все пространство внутри. Все как всегда. Только ярким огоньком там светился мой сын. Только он был для меня маяком в этой пустоте, не покидающей меня с того самого дня, когда Илья сказал, что Егор разбился на мотоцикле.

Шаркая тапочками по полу, я зашла на кухню. Налила молока Пупсеню и воды себе, залпом выпила, запивая горькую таблетку успокоительного.

Господи, надеюсь, больше такого не повторится. Иначе я так долго не протяну. А это не входило в мои планы. Уезжая от тети Лары, я приняла решение остаться дома навсегда. Именно поэтому я и не продала дом, это единственное, что у меня осталось от моих родителей, и я буду бороться за возможность остаться здесь, даже если моим противником будет… Илья.

***

— Мам, мам, ма-а-а-а-а-ма-а-а… вставай! Пупсень наложил кучку прямо посередине кухни!

— Малыш, — я, приоткрыв один глаз, осматриваю обстановку вокруг себя и понимаю, что уже светло за окном.

Время вставать, но все же несмотря на это натягиваю на голову одеяло в попытке урвать еще пару минут желанного сна.

— Вставай, мама, — толкают меня в плечо ручонки сынишки, — там так воняет… фу…

Эх… не удалось мне обмануться призрачной надеждой на сон. Откидываю одеяло и хватаю Марика подмышки, подминаю под себя и зацеловываю его везде, куда только дотягиваются губы.

— А-ха-ха-а-а-а-ха! — разносится звонкий смех сынишки по дому. — Хватит, хватит.

— Ладно, уговорил, — перекатываюсь вместе с Мариком на край кровати и, не отпуская его, встаю на холодный пол, — пошли, посмотрим на утренний «сюрприз» от Пупсеня.

— О, май гаш… — выдыхаю и зажимаю нос пальцами, стоило только переступить порог кухни, — что за дерьмо…

— Это дерьмо? — тут же подхватывает Марик.

— Тс-с-с-с, так могут говорить только взрослые. Это взрослые слова, понял?

Сынишка активно закивал.

— Давай, малыш, тащи сюда это чудовище… будем его учить не гадить где попало…

Следующий час ушел на то, чтобы вымыть до скрипа и нормального запаха пол на кухне, а также на то, чтобы отругать волосатое чудовище и выставить его за дверь. Если бы не мелкий возраст, с сегодняшнего дня он бы точно жил в будке.

— Мам, а мы Пупсеня пустим на ночь домой? — активно пережевывая овсяную кашу, интересует Марик, пока я пью обжигающий чай.

— Мгу… — мычу в ответ, — …мы его пустим намного раньше, Марк, как только я приеду с работы.

— Я поеду с тобой?

— А как же, тебе в прошлый раз понравилось с Ириной играть?

— Да, она веселая…

— Тогда доедай кашу, а я пойду отгорожу для Пупсеня местечко, где он посидит, пока нас не будет.

***

— Марта, твое знание английского достойно похвалы, — говорю девчонке приятные слова, так как она действительно прекрасно владеет языком.

— Спасибо, Лика… ой! Данилика Вячеславовна, — смущаясь, краснеет Марта. — Я сейчас сбегаю за Марком.

— Спасибо, — отвечаю девчонке и бросаю беглый взгляд на часы.

Нужно бы поторопиться, иначе есть большая вероятность того, что мне придется столкнуться с Романом. А мне этого ой как не хотелось бы…

— О, какие люди да без охраны, — сарказм в голосе парня просто перевалилвает за отметку в сто баллов.

Я напряглась всем телом, когда почувствовала Романа прямо за своей спиной. Мне даже отступить некуда, так как прямо передо мной огромный дубовый стол. Поэтому я продолжила создавать видимость того, что присутствие парня меня совсем никак не заботит.

— А можно я на сегодня буду вашим охранником, учительница Лика? — он облокотился задницей о столешницу сбоку меня, и я выдохнула с облегчением.

Я терпеть не могу, когда нарушают мое личное пространство, а тем более, блокируют со спины.

— Нет, — сухо ответила ему, складывая в сумку учебные пособия.

— Блин! Лик, вот я не могу понять, чем я тебе не угодил? — парень двигается ко мне ближе, а я делаю шаг в сторону, увеличивая расстояние между нами.

— Роман, я уже высказала тебе свою позицию, — отрываю взгляд от стола и перевожу его прямо на парня, — ты не в моем вкусе. И пойми… ты еще слишком молод, а у меня есть ребенок… Ты понимаешь, о чем я?

Роман хранит молчание в течение нескольких минут, и за это время в столовую успевает прийти Марта с Мариком за руку.

— О, Ро-ома, привет! — Марик подбегает к парню и протягивает руку, а в глазах столько радости.

В этот момент я понимаю, как моему малышу не хватает мужского внимания.

— Привет, мелочь, — Роман протягивает руку, и они обмениваются приветствиями, как взрослые.

— Может, сегодня сходим в Мак? — встревает Марта, и мне почему-то кажется, что это заговор против меня.

Нет. Со мной такое не прокатит. С этой семейкой новорусских буржуа нужно держать ухо востро.

— Спасибо за предложение, Марта! Но у нас сегодня с Марком есть дела поважнее. Да, сын?

— Какие дела? — тут же интересуется Роман.

— Нам нужно сделать для Пупсеня загон, — мгновенно вываливает Марик.

— М-да, малыш, разведчик из тебя никакой, — улыбаясь, подхожу к Марку и беру его за руку. — Спасибо, Роман, но мы справимся сами.

— Тогда в следующий раз, — отзывается парень. — Ну, может, хоть домой подвезти?

— Я уже вызвала такси, спасибо, — сухо отвечаю ему.

Уже через десять минут мы с Мариком отъезжаем от дома в такси.

— Мам, а Рома с Мартой придут к нам смотреть на домик?

— Обещать не буду, малыш, но если дядя Рома будет себя хорошо вести, то возможно, мы их с Мартой и пригласим.