Глава 5

Когда я открыл калитку, то первое, что увидел, так это бегающего по всему двору с молотком в ручонках мальчишку. Вслед за ним, пытаясь зацепится зубами за штанину, бегал щенок, а из дома доносился четырехэтажный мат, и это ругалась не кто иная как Даня. И какой-то странный стук. Что она задумала?

Я широким шагом пересек двор, нагоняя мальчишку.

— Эй, Марк, привет, — подал голос первый, чтобы ребенок не испугался. Увлеченный погоней, он никого не замечал.

— Привет, — ребенок замер с молотком наперевес, — а ты как зашел?

— Ногами, — хмыкнул я, — через калитку. А ты почему с молотком бегаешь? А вдруг поранишься? — подхожу к нему ближе и протягиваю руку, чтобы забрать молоток. — Давай-ка его сюда, это не детские игрушки.

Мальчишка с независимым видом передает мне молоток, а у меня в груди разливаются противоречивые чувства от поступка Дани. Что она, черт возьми, делает? Этим молотком мальчишка мог пораниться! Да что же у нее в голове?

— Марк, а ну-ка быстро сюда! — слышу оклик девушки позади. — Куда ты дел молот…

Ее слова ударяются о мою спину, и по тому, что она не договорила слово, я понял, что она увидела меня.

— Привет, — повернувшись к ней лицом, ответил прежде, чем она что-то смогла сказать, — вот молоток.

Быстро пересекаю двор и, не дав девушке опомниться, отодвигаю ее в сторону, захожу в дом. Ее тяну следом за собой.

— Ты что творишь? — возмущенно шипит она, когда мы оказываемся внутри.

— Это ты мне объясни! Что четырехлетний ребенок делал с это штуковиной во дворе? — я машу перед ее носом молотком. — Ты хоть понимаешь, что он мог пораниться? — моему негодованию нет предела. — Что молчишь? Даня, что ты, черт возьми, молчишь?

Смотрю на нее в упор и не могу понять, чему, блядь, усмехается эта засранка? Я что, на клоуна похож?

— А ты, пожалуйста, не командуй здесь, — спокойно, как будто ничего не произошло, отвечает девушка, забирая из моих рук молоток, — квох-квох-квох, — поворачивается ко мне спиной и начинает изображать курицу…

В первые несколько секунд я даже не понял, что она делает. Смотрел на нее, расширив глаза.

— Сумасшедшая… — выдохнул я.

— Кто бы говорил, тц… — прицыкивает она языком, и до меня наконец-то доходит весь смысл ее выходки.

— Нет, подожди, — я делаю шаг к ней и, поймав ее за запястье, поворачиваю к себе лицом.

Она вперивает в меня взгляд своих карамельных глаз и смотрит так, что хочется сжать ее сильно, чтобы кости захрустели, и чтобы это выражение полной независимости выветрилось из ее взгляда…

— Что, Илья? — она неожиданно делает шаг ко мне. — Ты хочешь спросить что? Не боюсь ли я, что Марк может пораниться? Если тебя так волнует мой ответ, то нет, не боюсь. Он мальчик, Илья, а мальчикам свойственно трогать те вещи и предметы, которые им пригодятся в будущем.

— Я хотел сказать… — отпускаю ее руку, когда понимаю, что расстояние между нами становится невыносимо близким, и мне с каждым мгновением все труднее и труднее себя сдержать.

— Что? — Даня тут же улавливает сошедший на нет с мой стороны напор и теперь сама наступает.

— Я хотел сказать, Дань, что если тебе вдруг понадобится помощь, то ты всегда можешь обратиться ко мне или… к родителям. Егор бы этого хотел. Хотел бы, чтобы его сын рос в полноценной семье.

Блядь, я это говорил, а сам не верил, что смог выдавить из себя эти чертовы слова… Они царапали горло и обжигали язык, но по-другому я не мог… Не мог сказать правду Дане. Я не имел на это права. Я дядя Марка, и я навсегда им останусь…

— А ты, Илья?

Даня вдруг берет меня за руку, и время на миг останавливается, я вижу только ее, слышу только ее рваное дыхание, которое заполняет все пространство вокруг меня. Чертово дерьмо! Что, блядь, со мной происходит?

— Я?! — сипением срывается с губ подобие звука.

— Да, ты, — она разжимает мои пальцы и вкладывает в них молоток, — ты, Илья, что сможешь сделать для нас, м? — ее губы кривятся в усмешке, а в глазах замечаю озорной блеск.

Кретин! Ну, как можно было быть таким остолопом?! Еще немного, и я бы растекся лужицей возле ее ног. Стерва…

— Значит так.

Она уперла руки в бока, и я, естественно, первым делом обратил внимание на то, какая у нее тонкая талия и подтянутая задница, которую сегодня обтягиваю тугие легинсы. Так мало того, что я вижу, я еще и знаю, какая она упругая наощупь.

Твою мать! Шумно выдохнул, почувствовав, как в штанах откликнулся на воспоминания член.

«Отвернись… закрой глаза… черт, да сделай уже хоть что-нибудь!» — завопил рассудок, когда эта маленькая сучка будто специально провела ладонями от поясницы по плавным изгибам задницы вниз, а потом тот же самый путь проделала в обратном направлении. Это вызвало у меня одно лишь желание — трахнуть ее немедленно.

— У нас в спальне… у шкафа… ножка шатается, и у комода ящик закрывается плохо, посмотришь? — кидает на меня взгляд невинной овечки. — Ну, так как, поможешь? Или может, завтра тогда Рому попрошу…

— Нет, — слишком быстро, слишком грубо рявкнул я и тут же пожалел.

В глазах Дани проскользнуло что-то, от чего мне стало не по себе. Своими такими выходками я недолго смогу продержаться, и если Даня начнет хитрить, то она сразу раскусит меня, а это означает лишь то, что мне придется уехать. А этого я совсем не хочу. Теперь… внимательно посмотрел девушке в глаза. Теперь не хочу.

— Ты продолжаешь раздавать команды, — Даня скрещивает руки на груди, — мне это не нравится, Илья. Я просто предположила, и ответа от тебя я не требовала…

— Я помогу, Дань, мне не сложно, — обходя девушку по дуге, направляюсь в ее спальню, — ты меня неправильно поняла.

— Спальня здесь, — показывает девушка на противоположную сторону от той, где спала раньше, — мы с Марком решили занять ту комнату, что побольше… — поясняет зачем-то, хоть эта информация и лишняя для меня.

— Вы спите в одной спальне?

И опять я задал вопрос, прежде чем подумал… да и вообще, нахера я ей задаю вопросы? Неужто тем самым хочу приблизиться к ней? Ведь вопросы подразумевают ответы, а ответы сближают людей, заставляя их чувствовать себя более привязанными друг к другу, а нам с Даней нельзя. Я уже однажды совершил такую ошибку и больше повторять не хочу. Слишком высока оказалась цена.

— Да, Марик по ночам иногда просыпается… — начала объяснять Даня, а меня в этот момент раздирают противоречивые чувства. Мне хочется одновременно и слушать ее, и закрыть ей рот, чтобы ни слова не произносила, чтобы не привязывала меня к себе. Ведь если я поддамся, то потом уже не остановлюсь. — …да и дом большой, нам пока здесь слишком много места для двоих.

— Я понял тебя, — почти перебиваю ее. — Ты иди, посмотри, что делает Марк, а то я за него переживаю.

Хороший ход, Илья. Надеюсь, девочка не обидится.

— Хорошо… но при условии, что ты в моих вещах копаться не будешь, — сказала и свалила. Коза. Даже ответить ей ничего не успел.

— Вот теперь точно посмотрю, чем живет лиловый лунтик, — хмыкнул себе под нос и первым делом направился к комоду.

***

Ну, вот какого хера я полез в ее комод?! Ведь внутреннее чутье подсказывало, что в недрах женской кладовой может скрываться что-то лиловое и… блядь, как вспомню эту гребаную коробку с искусственным членом, так руки хочется помыть тщательно с мылом, а я ведь даже не дотрагивался до нее.

— Ну, что?! Как там наш комод поживает? — услышал голос Дани из кухни, когда, помыв-таки руки, проследовал к выходу.

Если быть честным, то сейчас видеть девушку мне совершенно не хотелось. Этот лиловый член никак не давал мне покоя, и в голове картинки одна за другой всплывали такие яркие и порочные, что мне срочно нужно было уехать.

— Нормально все с вашим комодом, — буркнул в ответ.

— Может, останешься на чай? — голос Дани раздался прямо за спиной, и я от неожиданности вздрогнул.

— Нет, спасибо… Я уже и так опаздываю… Не думал, что придется задержаться у тебя надолго…

— С кем-то встречаешься?

Обувшись, повернулся к девушке лицом.

— Хм… с чего такой интерес? — вопросительно приподнял бровь.

— Обычное женское любопытство. Ничего странного, — Даня поджала губы и, сложив в своей привычной защитной манере руки на груди, вздернула подбородок.

— Ну, что ж, позволь не удовлетворить твое женское любопытство, Даня, — хмыкнул я и, взявшись за ручку, потянул дверь на себя.

— Это подарок.

Я на секунду замер. По напряженным ноткам в голосе девушки я точно понял, что она прекрасно знала, что я смогу увидеть гребаный вибратор. Стерва.

— Отличный подарочек, — постарался сделать голос как можно безразличнее, — надеюсь, оказался полезным.

— Не очень, — голос девушки дрогнул, и мне уже точно не показалось, что она специально дразнит меня, пытается вывести на эмоции. Вот только зачем?! Ведь мы оба понимаем, что это ничем хорошим для нас не обернется. Старого не вернуть…

— Я пойду, Дань, — кинул через плечо, так и не найдя в себе сил обернуться, чтобы посмотреть ей в глаза, — мне правда пора.

— Хм… желаю прекрасно провести время, — сарказм сквозил в ее голосе, и я тут же распознал его.

— Спасибо…

Я не стал переубеждать ее в том, что она себе могла нафантазировать. Пусть думает обо мне лучше так, тогда, возможно, получится держаться от нее на расстоянии.

— И кстати, передай своим родителям, что у них есть внук, и я буду не против, если они захотят с ним познакомиться…

Не проронив ни слова, я вышел из дома. Мне понадобилось всего несколько минут, чтобы оказаться в салоне автомобиля, повернуть ключ в замке зажигания и, вжав газ в пол, укатить подальше, к чертовой матери, от дома Дани.

Ублюдок! Я сраный, тупой идиот! Все то, что происходит между мной и Даниликой, это все какая-то гребаная химия… И я этой химии хотел так же сильно, как и сама девчонка. Хоть она и не признавалась в этом себе. Но я интуитивно чувствовал феромоны желания, исходящие от нее. И я хотел себе в постель Даню. Хотел почувствовать в своих ладонях ее упругую задницу. Хотел трахать ее рот не только языком, но и членом. Хотел ощущать, как по стволу будут вверх-вниз скользить ее розовые губки. Хотел слышать, как она будет стонать подо мной, когда будет кончать…

Стоп. Стоп. Твою мать! Член мгновенно налился тяжестью, и яйца скрутило от желания.

— Фух… это какая-то херня полная, — я тряхнул головой и, достав телефон, оживил черный экран.

— Да, Илья?! — раздался в динамике голос Петровича.

— Слушай, Ген, как смотришь на то, чтобы зависнуть сегодня в баре на вечер?

В трубке послышалось гробовое молчание.

— А, давай! Думаю, жена будет не против, если я составлю тебе компанию.

Возня на заднем плане подсказала, что жена против.

— Ген, я не настаиваю, и если Марина…

— Нет, я не против, — слышу женский голос в динамике.

— Передай ей спасибо, — хмыкаю в трубку, — тогда в десять вечера у «Джамаллы»?

— О-хо-хо! — крякнул Петрович, а я промолчал. Откинув трубку на пассажирское сиденье, сосредоточил взгляд на дороге.

Реакция Петровича была мне понятна. Благо, еще не проболтался Марине о том, куда я его зову. Ночной клуб «Джамаллы» я выбирал не часто, в основном, когда хотелось трахнуть какую-нибудь девочку в «не дома».

А в клубе у «Джамаллы» я был уверен, что девочки все чистые и проверенные. Подвоха точно не будет. Да и энергию лишнюю тратить на поиски тоже не нужно, она мне еще пригодится. Ведь теперь мне как-то еще нужно сообщить родителям о том, что у них есть четырехгодовалый внук…

В затылке что-то стрельнуло, и я недолго думая врубил музыку на полную катушку. Размышлять об этом пока не хотелось. Хотелось сейчас совершенно другого, но оно было, к сожалению, недоступно… Нужно бы как-то вбить себе в голову, что мы с Даниликой семья… Блядь…

От этого осознания даже язык свело на полуслове судорогой, и я решил, что экспериментировать с самовнушением пока еще рано. Я лучше об этом подумаю на досуге, когда буду готовить рассказ родителям, а пока… Пока мне хочется чуточку забыться и подумать о другом…

***

— Малыш желает расслабиться? — над моим пахом склоняется яркая блондинистая голова, и длинные пальцы ловко оглаживают надутый бугор под ширинкой джинсов.

— Ага, хочет, — еле двигается мой язык в ответ, но я еще пока в сознании.

Лошадиная доза алкоголя взяла свое, и теперь я могу немного расслабиться и не думать о том, что какая-то левая девка сейчас будет ублажать меня… Закрываю глаза, и перед внутренним взором возникает образ той, которая насилует мой мозг с того самого дня, когда я узнал, что она вернулась обратно.

— Эй, эй… ты полегче, — шлюха дергает головой, я открываю глаза и разжимаю пальцы.

— Да, да… будь ласковой, девочка… — просипел я и отпустил волосы шлюхи, позволяя ей делать свое дело.

***

Застегиваю ширинку и, чуть пошатываясь, встаю с дивана. Блондинистая девка все так же продолжает сидеть на полу с раскрасневшимся лицом, в недоумении поглядывая в мою сторону.

— Почему ты не хочешь продолжения? — виноватым голосом спрашивает она, а до моего сознания медленно доходит, что шлюху могут наказать, если просекут, что я ухожу по ее вине.

— Ты зря переживаешь, — буркнул я, кидая на столик пятитысячную купюру, и выхожу из комнаты.

Пройдя по темному коридору в буквальном смысле метров десять, вышел ровно к нашему с Петровичем столику.

— Быстро же ты… однако, — глянул на меня Гена поверх стакана, — девчонка, что ли, не угодила?

— Да все нормально с этой девкой, Ген, — усаживаюсь поудобнее на диване и беру стакан, — но все это не то… понимаешь?!

— Да, я заметил, Илья, что в последнее время ты вообще сам не свой. Что у тебя произошло? Это из-за Егора? Ты мне чего-то не договариваешь…

Музыка в этой части клуба играла негромко, поэтому слышимость была нормальная. Но мне разговаривать особо не хотелось. Не потому, что я не доверял Генке, нет. Просто Даня была моим… чем-то личным. Чем-то, что было только у меня. Чем-то, что я никому не мог рассказать, да и не хотел, это только мое.

— Это все новой проект, Геныч. Какая-то неуверенность меня гложет, и не могу разобраться, в чем! Может, подстава какая будет, например, по бабкам кидок?

Вскидываю бровь и, прищурив глаза, фокусирую зрение на танцполе. Молодежь сегодня в ударе. Все, как заведенные, крутятся друг перед другом и трутся потными телами. Хмыкнул про себя. Дожил, называется. Бля, мне всего двадцать восемь, а чувствую себя на все сто.

Кома Егоркина все соки повытянула из меня, да и из родителей. Вся наша семья как будто на век старше стала. Хотя врачи и не дают никаких прогнозов, и сколько так будет еще продолжаться — неизвестно, но мне и этих пяти лет уже за глаза…

Блуждающий взгляд неожиданно цепляется сначала за длинные ноги — я их явно уже где-то видел — затянутые в черную кожу. Следом идет упругий зад, такой аппетитный, что невольно сглатываю слюну… Длинные белокурые локоны, завитые в крупные кудри, подскакивают в такт движением девушки. Она активно вертит своим аппетитным задом, и мне кажется, что этот зад крутиться прямо передо мной, потому что вижу его как будто в приближении.

— Эй, Илья, ты чего залип? — толкает меня Геныч, а я в предвкушении, что девушка должна вот-вот повернуться, даже затаил дыхание.

И вот блондиночка ведет задницей по кругу и, плавно изгибаясь змеей, поворачивается ко мне лицом.

— Блядь… — мое напряжение просто разорвало все внутри.

Этого не может быть… Откуда здесь взялась Даня?! Да еще в таком виде?! Да еще с этим утырком в компании!

Да-да, Романа я тоже увидел сразу же, как только прояснилось в глазах. Этот сукин сын терся о мою Даню своим потным телом и так, совсем ненавязчиво, цеплялся за округлые выпуклости девушки. А она, видимо, этого совершенно не замечала, потому как улыбалась и продолжала танцевать.

Я вскочил со своего места.

— Сука, убью… — рычу себе под нос, и в этот самый момент Даня поворачивается ко мне лицом и смотрит прямо на меня. Прямо. Блядь. На меня.

Улыбка растягивает ее губы, и она, как будто получая удовольствие от того, что нашла зрителей, выпячивает свой зад и трется об этого гребанного урода.

— Убью… — шиплю сквозь зубы и дергаюсь в сторону лестницы.

— Илья, Илья, что с тобой? Остановись! Ты куда? — Геныч хватает меня за плечо и сжимает с такой силой, что болью отдается в лопатке.

— Ген, ты что? Решил меня без руки оставить? — передергиваю плечами, пытаясь сбросить руку товарища.

— Нет, Илья, пытаюсь уберечь от глупостей. Кто эта девчонка? Это ты из-за нее такой хмурной?

— Чего? — уставился я на него. — С чего ты взял?

— Да ты на себя посмотри, дружище! — кривит губы Гена. — Ты как открытая книга, читай не хочу.

— Бля, Ген, чушь говоришь, — мне наконец-то удается сбросить с себя его руку, — эта девушка… то есть мать… — оглядываюсь туда, где Даня извивается в руках Романа, и у меня кровь в венах от ревности сворачивается в тугую патоку, вытесняя весь алкоголь. — Короче, Ген, у этой девушки ребенок от моего брата.

— Ого! — присвистнул он.

— Да, Ген, — я разворачиваюсь на пятках и быстрым шагом спускаюсь вниз.